Цветы, изменившие жизнь

На следующий день, когда Веронике стало чуть лучше и в голове уже так не звенело, она написала Гончаровой по тому номеру, который ей дала Люба. Здравствуй                               Здравствуйте? Ой, я забыла, что у тебя номер не записан. Это Соловьева                               А, поняла.Наконец-то номерами обменяемся. Что-то случилось? Вообще хотела спросить, куда ты пропала, но Боря вчера сказал, что ты на больничном до следующей недели.                               Ага, к сожалению, да. Не переживай, ты не одна, я бы к тебе зашла, но, боюсь, меня не отпустят 😔                               Ты в больницу что ли загремела? Да, на вызове по голове огрели, сознание потеряла, я им говорю, что со мной уже все нормально, а они не верят                          Лучше отлежаться, мне кажется Возможно, ты права. Но если меня отпустят хотя бы на чуть-чуть, я к тебе приду, ты не против?                         Нет, конечно, а можно странный вопрос. Какие у тебя любимые цветы? Ромашки, ой, я пошла, меня врач зовёт                          Спасибо, пока! После ответа на этот заветный вопрос у Гончаровой всё стало на свои места. Она бы очень хотела прийти к Веронике, но, к сожалению, номер больницы, в которой Соловьева лежала был покрыт мраком, до одного момента. — «Её же Боря вроде отвозил, она сказала.» — Подумала Эвелина, и через несколько минут вся тайна рассеялась, и девушка начала собираться, с сожалением она потянулась за маской, ибо без неё было очень неудобно. По дороге купив ромашек, потому что почему бы не воспользоваться таким знанием, она постучала в палату к Веронике. — Тук-тук, можно? — Улыбаясь, спросила Эвелина. — Ой, привет! Конечно можно! — Вероника аж ожила от того, что к ней кто-то зашёл. Вроде все знали, что она в больнице, а никто так и не пришёл, но Соловьева никого не винила, знала, что работа такая. Хоть сама всегда всех навещала и помогала. Но в данном случае она ожила вдвойне, потому что это была Гончарова. — Ты как себя чувствуешь? — Соловьева начала допрашивать первая. — Всё нормал.. крх-крх...нормально. Если что, можешь не сторониться, кашель не заразный это могу гарантировать на тысячу процентов. — Успокоила Эвелина Соловьеву, но ей было без разницы, она была рада видеть её любую. — Чего ты стоишь, как вкопанная? Может сядешь? Вот свободная кровать или если хочешь, можешь рядом сесть. — Улыбаясь предложила Вероника. — Сейчас сяду, подожди секунду. Это тебе. — Эвелина протянула Веронике букет ромашек, но ей показалось это чуть-чуть неловким, и она решила добавить: Выздоравливай скорее. — Но показалось как будто стало только хуже. — Спасибо огромное! Ты для этого спрашивала, какие мои любимые цветы? — Посмеялась Соловьева, но увидев, тревогу в глазах Эвелины, она сделала страшное предположение. — Подожди или... — Я подозреваю, что ты думаешь, поэтому отвечу. Да, ханахаки. Поэтому я не знаю сколько мне осталось. — Гончарова опустилась около Вероники и еле сдерживала слёзы. — Эвелин, ты чего. Всегда есть выход! Ты пробовала ему признаться? Вдруг взаимно! — Вероника начала поддерживать Гончарову, но при этом в сердце становилось больно, у неё может и выработался иммунитет к этой проклятой болезни, но сердце не поддаётся ни к каким иммунитетам. — Не пробовала, а вдруг отвергнет. — Сопротивлялась Гончарова. — Давай ты прям сейчас ему напишешь, и мы, если что, вместе всё решим. — Могу позвонить? — Робко спросила Эвелина. — Конечно! — Поддержала Вероника коллегу, но следующих действий она точно не ожидала. — Дилинь, дилинь. — Гончарова изобразила звук звонка и попросила Нику взять трубку. — Але? Вероника? Я хочу тебе сказать, что ты самый важный человек в моей жизни, ты всегда рядом и всегда поддерживаешь, когда это очень необходимо. Я очень тебя люблю и не представляю свою жизнь без тебя. — Эвелина вылелила свою душу, и эмоции взяли вверх, но ждать ответа Соловьевой было еще мучительней, но его как такого не последовало. Вероника молча обняла Гончарову и прошептала на ухо: «я тоже тебя люблю» Прошла неделя, Веронику выписали, а Эвелина стала медленно поправляться, и кашлять гораздо реже. Поэтому они решили вместе пойти и попросить закрыть обеим больничный. — Здравствуйте, Ольга Кирилловна, можно? — Спросила Соловьева, постучав в дверь. — Можно, конечно, заходи. И заодно расскажи, как тебя угораздило? — Строго поинтересовалась заведующая. — Ольга Кирилловна, я обязательно расскажу, но можете сначала, пожалуйста, нам больничный закрыть? — Попросила Вероника. — Нам? — Удивленно переспросила Арефьева, как в кабинет наконец-то зашла Вероника и Эвелина. — Ну тебе Вероника я закрою только по справке врача, голова это тебе не шутки, а тебе Эвелина я ничего не могу сказать. — Ольга Кирилловна, мне уже лучше, правда! Можете у Ники спросить, она подтвердит. — Уверено сказала Гончарова, и посмотрела на Соловьеву, которая пыталась найти справку, но когда попытка не увенчалась успехом, она глазами, полными отчаяния, посмотрела на Эвелину. — Я похоже справку дома оставила. — Оставила, но я позже выходила, так что держи. — Гончарова протянула документ Веронике, возможно, это был самый странный разговор при начальстве, зато Ольга Кирилловна точно поверила, что Эвелине уже лучше. — Хорошо, закрою обеим. Значит, жду завтра на смену обеих! – Улыбнулась заведующая и выпроводила девушек, а они счастливые пошли домой вдвоём, в одну квартиру.