Женская рука

— Профессор! Вы читали новости? — Джейн ворвалась в кабинет магловедения взволнованным вихрем, но мгновенно остановилась на пороге, завидев неожиданного гостя. — О, простите! Приветствую, профессор Дамблдор. Стоящий напротив профессора Барнса мужчина неопределённого возраста с седеющей бородкой обернулся и его лицо мгновенно озарила легкая улыбка: — Рад видеть вас, Джейн. И прошу, называйте меня Альбус, я уже говорил, мы ведь почти коллеги, зачем лишние формальности? — Да... — растеряно кивнула девушка и метнула взгляд на профессора магловедения. — Здравствуй, Джейн, проходи. Альбус как раз собирался откланяться, не так ли? — с легким нажимом произнёс профессор Барнс. — Бенджамин, вы совершаете ошибку. — серьёзно обратился к нему Дамблдор, делая шаг к двери. — При всем уважении, коллега, вы не можете знать, совершаю я ошибки или нет. Европейское общество легилиментов сохраняет нейтралитет, и я в кои-то веки солидарен с советом, вот и всё. Остальное - ваши личные домыслы, которые начинают звучать, как обвинения. Не находите? — С вызовом глянул на собеседника пожилой волшебник. — В таком случае, прошу прощения, мне искренне жаль, что мои слова были восприняты таким образом. Я всего лишь... — Я вас услышал, Альбус, можете не повторяться. А сейчас я всё же попрошу вас оставить меня с моим ассистентом, — хмуро кивнул старый профессор, прерывая коллегу. — Конечно. Хорошего дня, профессор. До свидания, Джейн. — Спокойно попрощался профессор Дамблдор, хотя было очевидно его тщательно скрываемое недовольство. Когда за ним захлопнулась дверь, девушка только вопросительно взглянула на своего учителя. — Полагаю ты хотела обсудить ровно те же новости, о которых так настойчиво волновался Альбус, — он со вздохом кивнул на газету руках Джейн. На первой полосе расположилась новость о Гриндевальде и его обществе РОБ(Ради Общего Блага) в Варшаве. — Пройдем в мой кабинет. Через минуту они уже расположились в смежном с классом магловедения кабинете, где по обыкновению и проходили их разговоры. — Думаю, очевидно, что я в курсе новостей, но давай ты лучше зачитаешь, как это осветила наша пресса, — предложил профессор, присаживаясь в кресло. Сейчас, в противовес разговору с Дамблдором, профессор Барнс выглядел скорее уставшим, нежели строгим и слегка раздраженным, как пару минут назад. — Лучше сразу отдельными выдержками, которые тебя заинтересовали. Джейн расправила слегка помятые страницы свежего «Ежедневного пророка» и пробежалась взглядом по строчкам: —«Вчера, 28 сентября 1939 года, силы сторонников Гриндевальда в Польше оказали поддержку своим магловским союзникам и помогли добиться капитуляция Варшавы и её официального правительства маглов после 17-дневной осады. К этому времени сопротивление польских войск уже практически подавлено... Международная конфедерация магов призывает Европейские министерства магии сплочиться против террористической угрозы...» — Зачитала она и перевернула страницу. — И вот ещё дальше: «Не смотря на давление, оказываемое на совет, Европейское общество легилиментов продолжает заявлять о своем нейтралитете. Между тем наши источники в Варшаве отмечают назревающий раскол в одной из старейших организаций, объединяющих волшебников-менталистов Старого света... Напомним читателям, что штаб-квартира Европейского общества легилиментов, расположенная непосредственно в Варшаве в тайных подвалах магловского Королевского замка, в последние недели находилась в эпицентре действующих событий.» И что теперь будет, профессор? — Ну как же, в понедельник продолжатся занятия, через пару дней наступит октябрь, а там и Хеллоуин не за горами... — ответил тот, задумчиво набивая трубку. — Профессор! — Да-да, я понял, о чем ты спрашиваешь... — Уже серьёзно посмотрел он на ученицу. — Что ж, для начала, тебе придётся полноценно взять на себя обязанности профессора магловедения уже сейчас, а не после зимних каникул, как предполагалось. Я же на днях отправляюсь в Варшаву. — Что? Почему? — Меня вызывает совет. Неофициально, конечно же. Но обстановка, как ты понимаешь, довольно напряжённая. О своей практике и получении мастерства можешь не переживать, я ещё утром отправил письмо своему старому товарищу из МАКУСА , он поможет решить все вопросы, если вдруг придётся получать мастера в Американском обществе легилиментов... — Да что значит это ваше «если вдруг»? И о чем говорил Дамблдор, Мордред его побери? — Не суетись. Тебе не о чем беспокоиться. Есть разные варианты на непредвиденные случаи, но в целом, ничто не должно помешать договориться и решить всё полюбовно. — В смысле, договориться с Гриндевальдом? — Ну не с Дамблдором же. Не он же привёл своих людей в Варшаву и настойчиво просит поддержки Общества, — мрачно хмыкнул профессор Барнс, попыхивая своей неизменной трубкой и пуская по комнате дым. — Вы серьёзно? Думаете с ним договориться? Это об этом говорил профессор Дамблдор? — Чуть настороженно спросила Джейн. — Договариваться можно с кем угодно. Не всегда успешно, конечно же, но пробовать точно стоит... И я слышу в твоем голосе сомнения. Ты опять с чем-то не согласна, но пытаешься мне не возражать? — Я... я просто не понимаю... вы придерживаетесь всей этой политики про «общее благо»? Мне всегда казались эти идеи одновременно и слишком утопичными и слишком революционными... — растеряно продолжила девушка, безотчетно теребя газетные страницы «Ежедневного пророка». — Всё это... Отмена статута секретности, контроль над маглами... Это... Слишком? К тому же то, что пишут в газетах... Нападения, эти массовые акции, эксперименты над маглами и волшебниками, о которых стало известно, магия крови.... — Для того, что бы договариваться, совершенно не обязательно придерживаться какой-то конкретной политики или действовать радикально, Джейн... Но тебе не кажется, что само снятие статута секретности во многом упростило бы жизнь, решило бы много проблем? Не будь его, мы завершили бы ту мировую магловскую войну гораздо быстрее и с меньшими потерями... Джейн никогда не задумывалась о таких глобальных вещах. Статут секретности казался чем-то незыблемым, существующим независимо от неё. Да и что она, маглорождённая волшебница, может вообще сделать с целой магической правовой системой и её вековыми устоями, если даже просто жить так, как ей бы того хотелось - независимо, занимаясь любимым делом - уже непростая задача. А охотников на её независимость находилось, пусть и не очень много , но вполне достаточно. Сколько раз ещё с пятого курса ей предлагали договорной магический брак? Да, она не была чистокровной, но существовали семьи, которые гнались не за чистотой, а за магической силой. Для таких волшебников сильная маглорождённая супруга для их отпрыска становилась новой кровью, укрепляющей род, словно они собирались выводить собственных потомков, как разводят породистых лошадей для скачек. Для юной волшебницы вначале это было удивительно, но они жили именно в таком мире. В нём кроме выведения магически сильных детей и внуков были так же притеснения маглорожденных, жёсткая иерархия благородных семей, особенно в Британии с этими «Священными 28», кумовство и бюрократия... И, как оказалось, в этом странном несправедливом мире существовали ещё и люди с такими радикальными взглядами, ради которых были готовы идт на массовые акции и убийства, нападения и боевые действия как среди магов, так и маглов. И прямо сейчас столь близкий ей человек рассуждал о том, как можно договориться с такими людьми. С Геллертом Гриндевальдом, который имеел столь неприглядную славу тёмного волшебника и пугающие девушку революционные идеи. — Я не знаю, профессор... Я не думала о статуте... — Только и сказала она. — Но всё же... если вы сможете договориться, вы же будете... — Ты так говоришь, будто я уже направился на ритуал с жертвоприношением младенцев, — чуть усмехнувшись покачал профессор головой. — Нет, конечно нет, — быстро ответила волшебница, — просто... — Постой-постой, не пытайся решить что то для себя сразу. Обдумай всё, как я тебя учил... Тебе не нужно принимать какую-то сторону, тебя это всё практически не касается... Просто продолжай жить дальше, ты уже большая девочка, можешь справиться и без поддержки старика, которому пора разобраться с другими стариками, хорошо? — Он серьёзно, но с ободряющей улыбкой посмотрел ей в глаза. — Д-да, — чуть запнувшись кивнула девушка. Сминая в руках несчастную газету с противоречивыми новостями, она рассеяно дослушала наставления профессора по поводу ближайших уроков магловедения, которые ей предстояло вести самостоятельно для всех курсов. В каком-то тумане выходя из кабинета волшебница прокручивала в голове прошедший разговор и, кроме роящихся мыслей об идеях Гриндевальда, не могла отделаться от ощущения, будто сегодня её учитель отчасти прощался с ней. Не просто до следующей встречи, а так, как прощаются навсегда. Отгоняя от себя тревожные предположения, Джейн не заметила, как шелохнулась тень за шкафом в классе магловедения, через который она прошла на выход. Выждав минуту после её ухода, из этой тени вышел серьёзный второкурсник Слизерина. Он бесшумно проскользнул мимо двери в кабинет профессора Барнса, смежный с учебным классом и, выйдя в коридор, направился к подземельям. Сегодня юный Том Реддл благодаря своей способности быть достаточно тихим и незаметным смог узнать несколько интересных вещей и ему было о чем подумать. Оставшемуся в одиночестве профессору Бенджамину Барнсу тоже было о чем подумать. Например, о своих планах и о предстоящем путешествии в Варшаву. Но думалось отчего-то только об его ученице и её юном подопечном, присутствие которого за дверью кабинета он отметил ещё в начале их разговора, но позволил ему всё услышать. И хотя старый мастер легилименции считал, что дети должны научиться размышлять и делать выводы самостоятельно, какими бы эти выводы в итоге не оказались, он не мог думать об их мыслях и будущих решениях без затаённой тревоги. Как ни крути, и Джейн, и маленький хитрюга Том были теми, ради кого он собирался сделать то, что собирался. Даже если в последствии они не смогут друг друга понять и принять.