Снова цветок

О ней не говорили вслух. О ней только писали — по шелку, по пыли, на краешках старых оконных рам, что скрипели каждый раз, когда ветер менял направление. Имя её значило «нежный цветок», но, кажется, даже оно было дано слишком смело. Ведь разве можно называть цветком то, что никогда не видело солнца? Говорят, она появилась в одну из тех ночей, когда небо висит низко, а вода в глиняных сосудах дрожит без причины. Тогда же, шепчут, император — седой, медленный, весь обёрнутый в запах бессмертника и власти — сделал пометку на своей карте судеб: Когда пробьёт восемнадцать — она будет моей. Шли годы. Цветок не рос — он стоял, будто вырезанный из тонкого нефрита. Он не вял — потому что не знал ветра. Он не тосковал — потому что не знал мира, о котором стоило тосковать. В её комнате всегда было утро. Даже ночью. Даже когда звёзды опускались к самым крышам. И каждый год, в один и тот же день, ей напоминали: время идёт, дитя,но не для тебя. А потом — наступил день, который она знала наизусть, но к которому не была готова. День, когда её платье пахло свежей кровью цветов. День, когда Император произнёс: — Наконец-то. А в полночь... Что ж, в полночь цветок расцвёл — и всё началось сначала.