Точно ли это можно назвать поражением?

– Эй, бро, мне кажется, мы немного заигрались. – Неловкая смешинка вызвала кривую улыбку на лице, которое было слегка красным то ли от стыда, то ли от остатков эффекта съеденного ранее мега острого кетчупа, которым Фэнг щедро облил куски соевого мяса, любезно предоставив другу быстрый способ по заработку язв желудка и гастрита впридачу. Да уж. По отдельности эти два продукта были вполне съедобными, а вот вместе превращались в поистине адскую херню... Теперь Бастер поддался размышлениям: что же все-таки хуже? То, что он решил защитить свою честь и согласился на авантюру с соусом и мясом, или же то, что его руки сейчас были связаны за спиной так сильно, что выбраться своими силами было просто невозможно даже с его-то силами. Гребаная игра в Правду или Действие! Почему Фэнгу выпадало что-то нормальное, по типу "Прицепите к своим соскам прищепки и не снимайте их на протяжении трех ходов"?! По сравнению с тем, что рыжему бедняге приходилось делать, это было просто великолепное задание. А теперь он сидит со связанными руками и сейчас упал на бок, пока пытался продолжать попытки выбраться. – Да вроде нет, – Гаденыш, глумиться удумал?! Да уж, в этом весь каратист – словесные шуточные издевки были неотъемлемой частью его личности. – Не отвлекай меня от выполнения задания. – Сердце съежилось и киномеханик молил небеса о том, чтобы у него не встал, ведь ранее парни поспорили – если все-таки встанет, то Фэнг сможет купить себе те дорогущие кроссовки, о которых прожужжал уши своему дорогому другу еще неделю назад и не перестает иногда продолжать этим заниматься. Нет-нет, Бастер вовсе не был против потратиться на него, просто ему было интересно увидеть реакцию каратиста на то, что свою хотелку он все-таки получит, несмотря на свой проигрыш в споре. Все оказалось еще хуже, чем рыжий думал. Его тело начало предательски отзываться на действия азиата уже с момента, как он перевернул парня на спину своей ногой. Ну, знаете... Воспоминания о том, как эта нога в этом же кроссовке дрочила ему через штаны, появились не по его вине! По щекам будто бы кто-то ударил, ведь они приобрели красноватый цвет, и юноша неловко отвернул голову, а прядь волос удачно упала прямо ему на глаз, что еще больше помогло избавиться от неловкого зрительного контакта. Фэнг лишь усмехнулся и, подождав пару секунд, положил свою ногу на живот в черной футболке. И это, конечно, не осталось без реакции – Бастер кратко вздрагивает и поджимает губы, чувствуя, как возбуждение нарастает, а вместе с ним стояк становился все более твердым, что означало совсем скорое поражение. Ох. Нога начала двигаться. Бастер вскоре начал чуть ли не задыхаться, когда надавливания стали сильнее. А когда нога в кроссовке внезапно, без предупреждения надавила ему на член, киномеханик едва ли не подпрыгивает на месте и тихо, но протяжно стонет, выгибая спину навстречу ласкающей его подошве. Парень извивался и стонал, терся пахом о чужую ногу и прикусывал красноватую нижнюю губу, одновременно глядя на актера своими жалобными зелеными глазами, в которых даже слепой сможет прочитать мольбы о продолжении. – Ты проиграл, твой хуй сейчас тверже, чем кристаллы, которые долбят Динамайк, Джеки и этот, как его, Карл. – Мурчит азиат, медленно поглаживая выделяющийся из штанов силуэт чужого органа носком желтого кроссовка. Сученыш, просто сученыш! Зеленоглазый мысленно ругается и проклинает своего друга за то, что тот специально играется с ним, используя двусмысленные слова в своей речи. Это провоцировало еще больше – если бы не веревки, он бы сейчас заткнул рот Фэнга, это уж точно. – Братан, сделай одолжение, – Голос неожиданно вздрагивает. Каратист наклоняет голову вбок и внимательно слушает, при этом специально начиная тереться ногой о член юноши еще с большей силой. – А-ах, подрочи мне, Фэнг. – Спина вновь выгибается, а эти слова прозвучали с какой-то слишком уж пошлой интонацией, перед которой было невозможно устоять, поэтому в следующее мгновение Бастер чувствует, как с промежности исчезла чужая нога, а следом на его бедра присаживается его мученик. – Ты такой извращенец. Тебя топчат, словно коврик у двери, а тебе нравится, – Руки голубоглазого быстро расправляются с чужими штанами, а также со своими, расстегнув молнию и на них тоже. Два члена были тут же прижаты друг к другу, и можно было почувствовать, насколько горячими и твердыми они были. – Мне тоже нравится. – Словно предчувствуя будущий подкол, добавляет китаец, проводя пальцем по головкам и смешивая предэякулят. Рыжий скулит и двигает бедра вверх, толкаясь в чужую руку, на что парень ехидно ухмыляется, задумав очереднаю некую "пакость". Но, к радости связанного бедняжки, брюнету стало его жаль, и пальцы крепко обхватили оба органа, начиная движения. Поначалу они были мучительно медленными, словно актер подстраивался под новый пошлый выкрутас, но после ласки стали намного быстрее и ловче, вызывая у нижнего все новые и более громкие стоны вместе с изредкими подергиваниями. Его самого штырило от данной практики, только вот каратист решил действовать более сдержанно, дабы насладиться наблюдением за киномехаником, который был до невозможности милым и сексуальным одновременно. Если бы на нем не было этой дурацкий жилетки и футболки, брюнет с радостью бы попялился на его мышцы и грудь, но, к сожалению, они были закрыты под одеждой и оставалось довольствоваться лишь реакцией на двойную дрочку, что тоже было весьма неплохо. Когда вместо одной руки начали работать две, распутнее стал уже и китаец, позволяя чужим ушам довольствоваться его сладкими и немного смущенными стонами. Фэнг неосознанно ерзал на чужих ногах и если бы, опять, не связанные за спиной руки, рыжий бы с удовольствием погладил чужие бедра во время этого. Когда возбуждению уже не было предела, а невероятно приятное чувство в животе дало понять, что самый сок будет совсем скоро, движения рук ускорились, а пальцы иногда задевали чувствительные места на мокрых головках. Секунда. Две. Тела пронзает стрела удовольствия и парни, синхронно, как это обычно и бывает, простонав имена друг друга, так же одновременно кончают, пачкая бледные руки брюнета. Сперма смешалась и текла вязкими каплями, немного заляпав штаны связанного, но ему, честно сказать, было на это кристаллически поебать. Отстирается. – Фу, вылизывай давай. – Но постебать дружбана все-равно надо. Парень говорит это, наигранно фыркнув и у него едва получается сдерживать смех. – Да без б. – То ли он шутку юмора не понял, то ли это ответный стеб, Бастер так и не догнал, но представление с тем, как актер ловко слизывает вязкую белую жидкость со своих рук и даже не морщится, было вполне впечатляющим. – Вообще-то, я имел ввиду свои штаны... – А, ты про это? – Невинное хлопанье черными ресницами чуть не сняло с чужого лица маску серьезности. – Сам справишься как-нибудь, я не буду твои грязные штаны облизывать. – То есть, нашу кончу ты с радостью съел, а тут противишься? – Ну да, а что? – Мило улыбнувшись, парень наконец-то развязывает чужие затекшие руки и лезет обниматься, снова роняя наконец-то прыснувшего от смеха британца на пол. Комедия, да и только. Только вот этим двум клоунам смешно, пока они ебутся. В принципе, им всегда смешно, причем даже в самых неподходящих ситуациях... Но разве это плохо, когда тебе всегда весело с тем, кого ты любишь? Вот и думайте сами.