Стыд

— Подойди ко мне, дело есть. Волка невольно передернуло. Толик осторожно положил руку на плечо старшего товарища и мягко погладил его. – Гнида, — тихо, сквозь плотно сжатые до скрежета зубы процедил Волк. – Не ходи к нему. Останься, — пацан обнял его, прижавшись своим тощим (его кости Волк ощущал даже сквозь плотную ткань куртки и собственный комбез) телом к старшему, и потерся холодной щекой о щеку Волка.

***

Пацаны, ещё совсем мальчишки, вчера бегавшие по крышам гаражей и игравшие в футбол, забредая в Зону, оседали в своеобразном «фильтре» — Садке, где под присмотром более старших товарищей постигали азы сталкерского ремесла, откуда потом выходили в Большую Зону. Его дети. Его волчата. Маленькие, глупые, несмышлёные волчата, которым ещё учиться и учиться. Учиться охотиться. Учиться показывать зубы, чтобы не стать жертвой более опасных «хищников». Учиться прятаться. И учиться выжидать. Так Волка учил его старый наставник — Дикобраз. Матёрый, опытный сталкер, один из первых. Зона оставила на нем много своих отметин, но каждый раз Дикобраз возвращался из своих рейдов, вот-вот грозившихся стать последними, целый и невредимый, с полным рюкзаком хабара. Поговаривали даже, что Дикобраз доходил до Центра Зоны и воочию видел легендарную Комнату Желаний. Также говорили, что удалось ему загадать в той Комнате желание, но какое, не знал никто. Сам же Дикобраз никогда об этом не распространялся, и лишь глядя на Волка, тяжело вздыхал. Они встретились случайно — сирота и человек, у которого отобрали нечто ценное и дорогое сердцу. Дикобраз принял Волка и его младшего брата Пса как своих детей. Как подарок судьбы. Как дар, ниспосланный ему небесами. Учил их всему, что знал сам. И тем больнее был его уход, когда старый вожак попрощался со своими детьми и ушёл в свой, как оказалось, последний рейд, откуда уже больше не вернулся. Волку было страшно, когда они с братом остались одни. К тому моменту, как Дикобраз покинул их, к ним прибилось несколько ребят, ещё совсем мальчишек, таких же неприкаянных сирот, какими некогда были они сами. И Волку ничего не оставалось, как самому стать вожаком, и повести остальных в место, где их небольшая стая чувствовала бы себя в безопасности. Их пристанищем стали развалины деревни близь старого бункера, недалеко от военного блокпоста. Те смотрели на своих непрошеных «соседей» с опаской и недоверием, однако позже смирились, справедливо рассудив, что пусть лучше дети останутся под присмотром хмурого, тощего вожака, который будет держать их в узде, чем разбредутся по всей Зоне, погибая от зубов и когтей адских отродий, или от шальной пули разномастной швали, наводнившей ЧЗО после Большого Прорыва. Позже в деревню заявился новый обитатель — грузный, хитрый торгаш Сидорович. Поселившись в старом бункере за деревней, он мигом наладил отношения с вояками, отвадив их от Волка и его детей, а позже организовал каналы продовольствия и размашистую торговую сеть, объединившую всех торговцев Зоны. Сидорович пугал Волка. Он терпеть не мог людей себе на уме. Также Волку не нравилось, что теперь через его «логово» — его убежище — шастали сталкеры, желающие сократить себе путь к Центру через Кордон. Из-за этого Волк хотел увести своих «волчат» на болота, на старый хутор, но Сидорович отговорил его. — Сдались тебе эти топи, мало приключений на задницу? — спрашивал он. — Если военных боишься, то не беспокойся. Пока я тут, они твоих ребят и пальцем не тронут. — Я не военных боюсь, — ответил ему тогда Волк, взглядом исподлобья глядя на торгаша. — А кого же? Меня, что ли? — усмехнулся Сидорович. Волк ничего ему не ответил, но взгляд его говорил тогда красноречивее любых слов. Однако он не учёл одного. Волка тоже можно приручить. Главное — знать как. Сидорович приручал в прямом смысле дикого Волка постепенно, мягкой силой, не забывая, впрочем, иногда использовать и кнут. Со временем сталкер и сам не заметил, как ему на шею набросили удавку, а затем надели ошейник. — Странно. Псом называют меня, а на задних лапках пляшешь ты, — подкалывал старшего брата Пёс. Волк на него не обижался. Знал же, что брат говорит правду, а на правду не обижаются.Ведь так?.. Сидорович особо Волком не помыкал - знал, что парень он не промах, и укусить сможет, потому всегда действовал мягко. Спорить со старостой деревни, к тому же собственным телохранителем ему не сильно хотелось. Знал торговец лишь одно – сколько бы Волк не грозился уйти с Кордона и увести своих «волчат», никуда бы он не ушёл. Сидорович давал гарантии безопасности, давал какую-никакую, но все же работу, да и после появления в деревне его магазинчика у мальчишек появилась возможность приобрести неплохое снаряжение, еду и амуницию, чего Волк, при всем своём желании, не смог бы им обеспечить в должной мере. И Волк терпел. Как и терпел то, что иногда позволял торгашу делать с собой. Забесплатно этот чертила ничего просто так не делал.

***

Когда Волк услышал в первый раз про отработку, то по привычке полез в карман за деньгами. У его воспитанника не хватило расплатиться за двустволку, однако Сидор выгнал мальчика из бункера, оставив Волка в замешательстве. – Ты так по миру пойдёшь, если за каждого расплачиваться будешь, – покачал головой торговец, сцепив пальцы в замок на пузе. – Они – мои дети. Пока они живут в деревне, я за них отвечаю, – твёрдо ответил ему на это Волк. Сидорович усмехнулся. – Отец-героин ты наш, – без доли сарказма пошутил торговец. – Сколько небо копчу, а ишь ты, никогда таких добрых самаритян, как ты, не встречал… – Чего ты хочешь? – перебил его Волк. – Пацана с ружьем отпустил, денег не взял… Зубы мне тут сидишь заговариваешь, старая сволочь?! – Что сразу сволочь? Может у меня настроение сегодня хорошее!.. А ты сразу – сволочь, сволочь! Торговец странным взглядом окинул Волка с ног до головы. Будто оценивал. Сталкер оскалился, обнажив острые зубы. Сидорович расценил это как предупреждение. – Знаешь что, Волк, – задумчиво протянул он, не спуская глаз со старосты, – денег за ружьё я ни с тебя, ни с твоего парнишки не возьму. Стоит оно, в общем-то, копейки, хрен с ним. А как ты смотришь на то, чтобы приятно провести время, м? – Что ты имеешь ввиду? – не понял сталкер. – А что имею, то и введу, – хитро прищурившись, ответил Сидорович. – Шучу. Мне тут скучно стало, даже выпить особо не с кем. А самогоночка у меня что надо. Сам делаю! Чистая как слеза! Соглашайся, Волк, не всеж вам, сталкерне, паленку вёдрами жрать! Ну так что? Он выжидающе посмотрел на Волка. Мужчина неловко переступил с ноги на ногу, не зная, что ответить. Нутром Волк чуял какой-то подвох, но – он мог поклясться своей жизнью и всем тем, что у него было, перед богом! – Сидорович умел уговаривать, не прилагая особых усилий. Очень мягко и очень ненавязчиво. Торгашу стоило только чуть сильнее натянуть поводок, чтобы его ручная зверушка начала плясать под его дудку и выполнять команды за кусочек сахара. Сивуху Сидор гнал действительно отменную, очевидно из местных яблок, в изобилии растущих вокруг деревни. Мягкая и с первого раза кажущаяся некрепкой, самогонка разливалась внутри уютным теплом, от которого не держали ноги, и клонило в сон. – Так, за что мы пьём? – спросил уже немного поддатый Волк у Сидоровича, потягивая «волшебную воду» из тяжёлого гранёного стакана. – А за тебя, – владелец самого лучшего магазина Кордона, если не всей Зоны вообще, поднял свой стакан. – За моего любимого охранного пса, какого только можно встретить в этом богом забытом месте! – Сам ты пёс, –беззлобно бросил Волк, – ещё раз такое из твоего гнилого рта вылетит – возьму своих пацанов и свалю отсюда нахрен!.. – На чей? – захихикал Сидорович. – Пока не знаю, – пьяно помотал головой Волк. Крепкая ладонь легла ему на бедро. Волка это нисколько не удивило. – На мой не хочешь? – Сидор провёл рукой по внутренней стороне бедра сталкера, к его паху, не спуская хитрого взгляда с лица Волка. Тут-то до Волка начало доходить, что барыга имел ввиду под словом «отработка» и почему не стал требовать денег с пацана. Его взгляд вдруг стал каким-то полудиким, внутри все клокотало от злости. Прежде всего, на самого себя, не на Сидоровича. Капкан захлопнулся. – Ах ты сука…– на выдохе произнёс Волк. Сидорович убрал руку и ухмыльнулся. – Ты сам сказал – ты за них отвечаешь, -заметил он. – Откажешься отрабатывать – в следующий раз к Кузнецову на блокпост будете бегать, последние трусы на сигареты выменивать. Оно вам надо? Волк сглотнул густой ком слюны в горле, потёр переносицу и задумался. Думать получалось плохо, из-за выпитой самогонки мозги отказывались работать, в теле образовалась приятная слабость, и хотелось только одного. Спать. Волк ещё раз помотал головой, прогоняя дрему. Кое-как сфокусировав взгляд на Сидоровиче, он задумчиво закусил губу и уставился на покрытое оспинами и возрастными конопушками лицо старого барыги. Тот курил; сквозь едкий сигаретный дым на его лице можно было заметить хитрый цепкий взгляд и губы, расплывшиеся в полуулыбке. - Дай я докурю, – хрипло попросил у него Волк. Сидорович молча протянул ему недокуреный бычок. Слюна его, оставшаяся на бычке, отдавала скисшим табаком и яблочной бормотухой. Волка чуть не стошнило, стоило ему представить, каково это – целоваться взасос с этим лысым, бородатым (честно говоря, малопривлекательным) толстячком. Подобные дела Волка мало интересовали. Больше всего его, как вожака, волновали безопасность его «стаи» и выживание «волчат». О себе он как-то вообще не думал.  Нет, бывало, конечно, когда прям совсем было невмоготу, они уединялись с братом в укромном месте и спускали пар, но это случалось очень редко. Пёс в этом плане был гораздо прошаренней, чем его суровый, вечно угрюмый и нелюдимый старший брат. Когда Фанат в шутку бросил, что у Пса золотые руки, Волк даже не улыбнулся. Потому что это было правдой. Он неловко поёрзал на табуретке, невовремя вспомнив, что и как с ним творил брат две недели назад этими самыми руками… Волк стыдливо прикрыл лицо рукой. У него встал, и он не хотел давать Сидоровичу повода думать, что хочет потрахаться. Однако ж старый барыга был гораздо более внимателен. – Да ты не бойся, – странно ласково произнёс он, придвигаясь ближе к Волку. Руки Сидоровича легли сталкеру на талию, отчего у последнего по телу прокатилась дрожь. – Я по молодости знаешь каким ловеласом был? Ууу, зажигал мама не горюй! Через меня, наверное, две тыщи баб прошло, если не больше! – Да хорош заливать. Тыща-две… Че не миллион… – Волк не успел договорить. В груди перехватило дыхание, едва стоило Сидоровичу ладонью, сухой и шершавой, нырнуть под куртку комбеза. Старый пальцами нащупал уже возбуждённый сосок и ласково его потеребил, глядя на реакцию Волка. Другой рукой он вовсю мял стоящий колом член в его штанах, но как-то странно. Аккуратно и очень-очень нежно. Волк прикрыл глаза и не сдержавшись, невольно всхлипнул, машинально чуть шире раздвинув ноги. – А Волчок-серый бочок у нас, оказывается, покладистый, ручной, - все так же ласково шептал Сидорович, тем временем продолжая мучить Волка своими нехитрыми ласками. Правда, делал он это так умело, что у Волка сносило крышу от дикой волны возбуждения, накатывавшей с каждым касанием пальцев барыги к его коже. Разум затуманивало, соображать из-за возбуждения становилось все сложнее. Где-то на подкорке сознания мелькала мысль, что следовало бы двинуть клятому торгашу ботинком по роже и бежать из бункера сломя голову, пока не очухался, но старый чересчур хорошо знал своё дело. – Знаешь, давненько у меня секса не было,– чуть ли не мурлыкал Сидорович.– Уж больно соскучился я по простой ёбле, без гребли, без извращений всяких там. Думал, сюда переберусь, среди вас, молодых, мне попроще будет. Ну там, в Зону уйду, торговые связи налаживать,   работать буду без сна и отдыха. Брата вашего сталкера байки про контролёров и всякую чертовщину слушать. А как на вас с братом ни посмотрю –всё, шишка стоит, аж дымится. Ни о чем другом и думать не могу. И в кого вы такие оба – рослые, высокие, поджарые…Породистые как премиальные кобели. Волк в ответ презрительно скривил рот, но промолчал. – Да не злись, не злись, – успокаивающе погладил его по щеке Сидорович. – Я ж любя. Хе-хе. Его рука чуть сильнее сжала член Волка у основания. Тот зашипел, прикрыв глаза. – Прекрати…– тихо сказал Волк. –Что ? Извини, глуховат я стал, можешь чуть громче повторить?– Сидорович хитро усмехнулся ему в лицо; большим пальцем он размазал выступившую смазку по головке члена и сжал, пару раз проведя рукой по стволу вверх-вниз. Волк всхлипнул. – Перестань, хватит, –уже чуть ли не умолял он. Торговец был непреклонен. – Погромче, Волк. Я плохо слышу, помнишь? Сталкер хрипло закашлялся. – Сука, я сказал – остановись! –крик Волка больше напоминал стон. Сидорович довольно улыбнулся. – Вот теперь услышал. Да только мне не хватит, – его тон голоса испугал Волка. Остатки алкоголя окончательно выветрились из его головы. Сталкер недовольно засопел, кинул беглый взгляд вниз. Рука Сидоровича все ещё была в его штанах; дед уже не так сильно сжимал его член, и лишь нежно оглаживал пальцами сочащуюся секретом головку. На мгновение в мыслях Волка промелькнуло – а реально ли Сидорович был так хорош в плотских утехах, как говорил? – Ложись на стол. Ты ещё не отработал, – в полуприказном тоне произнёс Сидор, кивнув на своё рабочее место. Волк тяжело вздохнул. – Это обязательно?– спросил он. – Обязательно, Димочка, обязательно, – утвердительно кивнул торговец, зачем-то роясь в ящике стола. Волк прищурился, всматриваясь – оттуда Сидор достал пачку презервативов и какой-то тюбик, очевидно это был крем для рук. – Хера се, гондон гондонами торгует, – едко подколол Сидоровича Волк. – А у меня, как в Греции – все есть!– парировал барыга, ни капли не обидевшись. – Ну, чего телишься? Там делов минут на пять. Уважь старика – и вали на все четыре стороны. Кстати, – Сидорович внимательно посмотрел на Волка и помолчав с минуту, уже чуть спокойнее спросил: – Тебе ещё налить? Ну чтоб проще было. Волк закатил глаза к потолку. Выхода у него сейчас все равно не было. – Да, налей, – тихим голосом сказал он. – Надеюсь, засну и рожи твоей за сегодня больше не увижу. Достал уже. Сидорович на это лишь странно хмыкнул.

***

Волк лежал на животе, вцепившись цепкими длинными пальцами в край стола; прикрыв глаза, он слушал пыхтение Сидоровича над ухом, ощущал его, на удивление, крепкие руки на своей талии и никак не мог поверить, что происходящее здесь и сейчас было реально. Его штормило после стакана яблочной самогонки. Хотелось покурить и хорошенько проблеваться. Ещё хотелось спать. Где-то глубоко в голове пульсировала мысль, что Сидорович плохо закрыл гермодверь, и сейчас в бункер ненароком заявится очередной какой-нибудь залётный сталкер или, не дай бог, кто-то из новичков, и увидит весь этот позор. Как тогда Волк сможет смотреть им, своим «волчатам», в глаза? Ведь для них он – авторитет. Вожак. Его слово – закон. И тут такое… Волк стыдливо уронил голову, чуть ли не впечатавшись лбом в старую столешницу, и шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. А что сказал бы на это Дикобраз? Что бы сказал Фанат? Пёс? – Господи, какой позор, – беззвучно, одними губами произнёс Волк.– Как же стыдно… Неожиданно Сидорович навалился на него сверху; его рука легла на полуопавший член сталкера. – Дима, Димочка, – жарко шептал торговец Волку на ухо, попутно трахая его, и надрачивал ему член. – Хороший мальчик. Хороший… Чувствуя, что уже на грани, барыга чуть ускорил темп, после чего, сделав пару резких толчков, буквально вцепился пальцами в бедро Волка и излился ему внутрь.  Волк как мог пытался сдерживаться, но в итоге с протяжным стоном, перешедшим в судорожное всхлипывание, доведённый до исступления, он обильно кончил в ладонь старого. Сидорович ласково потрепал Волка по встрёпанным волосам. – Молодец. Теперь я доволен, – тяжело дыша, сказал барыга.

***

Волк сидел возле костра на земле, остекленевшими глазами уставившись в огонь, и сжимал в руке рацию. Его трясло. – Что такое? Приболел, братишка? – Пёс, сидевший рядом, толкнул старшего брата плечом. Тот не шелохнулся. Пёс вопросительно посмотрел на Толика, прижавшегося к Волку. – Толян, что это с ним? – Сидорович попросил зайти к нему, – почти прошелестел Толик. – Сказал, дело какое-то есть. – Он время видел? Ночь-полночь на дворе. Нехай ждёт до завтра, – махнул рукой Пёс, как к его удивлению Волк, мягко высвободившись из объятий Толика, поднялся, прихватил свой автомат, и неспешным шагом направился к пригорку за деревней. – Ты куда это? – удивился младший. – В дозор, – спокойным голосом ответил Волк. – Пойду покараулю. Скажи Фанату, чтобы ложились спать. Утром он меня сменит. – Как скажешь, братишка, – беззаботно отозвался Пёс и подкинул в костёр ещё сухих веток.

***

Поднявшись на лесистый пригорок, с которого можно было увидеть Ясли и блокпост военных как на ладони, Волк внимательно огляделся. Поняв, что поблизости нет зверья, и ему никто не помешает, сталкер достал рацию, и настроившись на частоту Сидоровича, процедил сквозь зубы: – Иди - ка ты нахуй со своей самогонкой. – Придурок, – только и было ему ответом. После этого Волк уселся на траву, поджав ноги к груди и громко, тоскливо завыл. В ночи раздались тысячи голосов, вторящих ему…