Save me.../ Спаси меня...

Безмятежность утреннего сна омеги, что оттопырив задницу, дрых как после тяжёлого трудового дня (ага, тяжелого – переворачиваться с бока на бок), нарушила работница дома. Та, ласково поглаживая по плечу, будила соню. — Господин! Господин Мин, просыпайтесь… — тихо бормотала омега, уже слегка тормоша Чимина. Сонное мычание послышалось в ответ, пухлые, чуть приоткрытые губы чмокнули, собирая стекающую ниточку слюнки.Он выглядел развратно-невинно, как ангел, упавший лицом в подушку. — Просыпайтесь. Хозяин хочет Вас видеть. Он ждёт внизу за завтраком. Вставайте. — Говорил тихий женский голос, продолжая будить заспанного парня. Тот, вроде, соображать начал и, открыв глаза в сонной дымке, буркнул: — Меня?! Юнги?! — Да, господин, Вас. — Подтвердила женщина, смотря на него, убеждаясь, что он ее понял и слышит, а не перевернется на другой бок и не засопит вновь. Ее взгляд на миг задержался на его растрепанной, но чертовски привлекательной внешности – даже во сне он был произведением искусства. Когда Чимин уже окончательно проснулся и начал тянуться на постели, на которую можно уложить роту солдат, она покинула комнату. Омега закрыл глаза и распластался по своему одинокому лежбищу, ощущая прохладу второй половины матраса. Надо идти. Что ж там такое, что он его так рано разбудил? Чимин слегка сморщился от мысли, что альфа мог бы и сам зайти, комнаты находились рядом, но даже тут тот держал дистанцию. "Дистанция – его второе имя", – подумал Чим с легкой досадой. Парень сполз с постели не умываясь и, не смотря в зеркало, пошлепал вниз, сонно зевая и потирая глаза. Его движения были небрежны, но полны какой-то ленивой грации, будто молодой кот. Спустившись, он брел к столу, за которым Мин, уже явно бодрый и посетивший спортзал, завтракал. Белая свободная футболка, еще влажные после душа волосы, такие же свободные штаны. Спокойное выражение лица, которое явно дрогнуло, а глаза – на миг расширились от неожиданности, когда заметили омегу, что сонным приведением, пошатываясь, приближалось к нему. Взгляд Юнги скользнул по его растрепанным волосам, сонно прищуренным глазам, обнаженным плечам футболки – и стал чуть пристальнее. — Утро доброе. — Тихим, неожиданно мягким тембром приветствовал Мин, в душе улыбаясь от столь незатейливого парня, что выглядел неприкрыто милым и… своим. — Доброе. — Буркнул Чим и, садясь напротив, зевнул, задирая ногу на стул так, что шорты сползли, обнажая гладкую кожу бедра. — Чего изволите, Ваше Величество? — Тянул омега в сильной зевоте, что еще не отпускала, совершенно не подозревая, как эта непринужденность бьет точно в цель. Мин помолчал, оценив хоть и редкую для его уха, но своеобразную форму обращения мужа, и улыбнувшись уже не только уголком губ, а вполне ощутимо, чего Чим и не заметил из-за сонливости, начал вещать. — Собирайся, сонная красавица, — не упуская возможности ответить ему в той же манере, начал альфа, и в его голосе прокралась непривычная нежность, — ты мне нужен сегодня на подписании договора с японцами. Я должен быть с супругом. — Спокойно сказал Юнги, разрезая бекон в тарелке, но взгляд его снова скользнул по Чимину, задержавшись на линии шеи. Чим сонно посмотрел на него, проморгался и, снова зевая, спросил: — 30 минут есть? — Есть. Я буду ждать тут. Позавтракай, тебе уже приготовили. — Переводя взгляд на него с тарелки, сообщил Мин, все так же ровным голосом, но в глубине глаз еще тлел отблеск того, что он только что видел. Парень кивнул и сонной походкой пошел собираться, но остановился у лестницы и спросил, оборачиваясь: — А как одеться-то? — Мне нужен этот контракт с японцами, ты должен соответствовать статусу МОЕЙ ОМЕГИ. — Делая акцент на "моей", ответил мужчина, смотря пристально, почти властно на сонную мордашку парня. Тот кивнул вновь и скрылся на втором этаже особняка. Юнги не просто тепло улыбнулся ему в спину, а проводил долгим, задумчивым взглядом, попивая свой свежевыжатый апельсиновый сок.Вкус казался ярче, а в груди – странно тепло. Ему нравился такой Чимин. Домашний. Чистый. Настоящий. Конечно, господин Мин ни разу не сказал и даже не намекнул об этом. Но в душе ему было тепло. Тепло и… тревожно. Если бы только омега знал, что тот тайком приходил к нему ночами и буравил сонное тело взглядом, жадно вдыхая его чистый, сладковатый запах спящего омеги, поправляя его черные пряди с почти болезненной нежностью. И это не говоря о том, как он буквально плавился от его запаха вблизи. Спустя 34 минуты, Чимин, уже одетый, готовый к выходу, жевал на ходу завтрак, присев на край стола. Юнги зашел с улицы, обдавая омегу не просто вопросительным, а резким, оценивающим взглядом. Тот быстро встал и направился к нему. — Иду. — Кинул Чим, жуя на ходу. — Доешь спокойно. Успеем. — Ответил Мин, но его голос звучал чуть глуше, а глаза не отрывались от образа мужа, сканируя каждую деталь. Оценка была не деловой – она была откровенно плотской. Вот что, что, а тут всегда космос. Свободного кроя черные брюки в тонкую, не заметную глазу, серебристую полоску, туго сходились на талии, делая ее еще более узкой визуально. Жилет на голое тело с глубоким V-образным вырезом, обнажавший гладкую, мраморную кожу груди и ключиц, украшенный элегантной брошью с тонкой цепочкой, мерцающие пуговицы под цвет полос на брюках. Пряди волос уложены в легком хаосе, свисали на лбу и вдоль скул, подчеркивая томный разрез глаз. Губы в розоватом глянце сияли влажным соблазном, что хотелось бы укусить с ТАКООЙ оттяжкой… Мммф… Юнги сглотнул. Незаметно. Надеялся. Интересно на что... Глаза в легкой растушёвке, подчеркивающей их глубину и легкую загадочность, мраморная кожа с еле заметным, в цвет губ румянцем. Руки тонкие, но рельефно сложенные от плеча, и пальцы в кольцах, и на фалангах – каждый ноготь безупречен. Каждая деталь идеальна, каждый изгиб – вызов. Чимин в глазах Юнги был не просто крышесносным. Он был оружием массового поражения. И этот вид вызывал не только желание, но и острое чувство собственничества. Мой. — Да я успел, поехали. — Шелестел Чим, подходя к мужу, намеренно заполняя лёгкие того, своим естественным, сладким ароматом вперемешку с парфюмом. Он чувствовал, как воздух вокруг мужа сгустился. Юнги буквально замер. Хоть не вдыхай. А как не дышать? Дышать. Глубоко. Пьянеть. Глаза у альфы сузились, зрачки расширились на миг, слегка скользнули по образу парня – и Чимин это заметил. Четко. Впервые – не мельком, а сознательно. Искра понимания блеснула в его еще слегка сонных глазах. Он опомнился. — Пиджак, я забыл. Секунду. — Он уже хотел рвануть наверх, играя на опережение, проверяя реакцию. Но цепкая рука схватилась за его запястье. Прикосновение было обжигающе горячим и властным. — Не нужно. — Как-то неестественно холодно ответил Мин, чем вызвал лёгкое недоумение у Чимина. Но в его глазах, пойманных омегой, читалось не холодное равнодушие, а азарт охотника, увидевшего идеальную дичь. — Поверь, нужен. — Чимин не отводил взгляда, ловя каждое движение лица Юнги. — Это: — он медленно, подчеркнуто свободной рукой указал на себя от плеча до пояса, — будет тяжёлой артиллерией, если японцы начнут упираться.— Усмехнулся он, заметив не просто потерянность, а вспышку чего-то темного, первобытного – желания и осознания силы этого "оружия" – в глазах напротив. Вот оно. Понимание пришло резко и ясно: он – приманка, шикарная наживка на крючке Мин Юнги. И его красота – не просто дар, а инструмент в руках мужа. Чимин был тот еще… засранец. И умный засранец. И пусть Мин был, как будто бы, в нем не заинтересован больше чем в контрактном муже, парень сразу раскусил его мгновенную реакцию. Не эрекцию, но ту самую, не скрываемую вовремя, животную реакцию альфы на идеального омегу – точно. Ну, это, он просто не захотел скрывать! Или не смог? А уж как правильно манипулировать своей красотой и сексуальностью для получения желаемого, Чимин знал инстинктивно.И этот образ, и голые плечи были его тихим оружием, а точнее – весь Чим, от кончиков волос до манящего изгиба губ, станет главным, негласным аргументом и тайным оружием в руках Мин Юнги на этой встрече. Омега ощутил новую, дразнящую власть. И ему это понравилось.