Слишком поздно для слов

Руины стен Розы пахли гарью, пеплом и кровью. Жан стоял, опершись на обломок, сжимая в пальцах грязный медальон — тот самый, что Т/И никогда не снимала. Он нашёл его под грудой кирпичей, рядом с телом. Точнее, с тем, что от него осталось. Он не плакал. Война научила прятать слёзы, как и чувства. Научила молчать, даже когда сердце кричит. — Дура, — тихо выдохнул он. — Почему ты не послушалась? Он вспомнил её смех. Он всегда был немного громким, слишком живым для таких, как они. И — как назло — влюбиться ему довелось именно в такую: прямую, яркую, упрямую. И он так и не сказал. Он хотел — клянётся, хотел — после победы. После этого. Он даже репетировал — представлял, как она будет смеяться, как скажет: "Да ладно, Жан, это ты мне?" Но она не услышит. Ханджи звала его дальше — нужно было возвращаться в Утгард. Но Жан стоял, пока не село солнце. Перед уходом он положил медальон себе в карман. — Если встречу тебя после смерти — первым делом скажу. Обещаю. Он ушёл — медленно, будто надеясь, что всё это сон. Но пепел под ногами был реальным. Как и тишина, оставшаяся вместо её смеха.