Прощальный подарок

       Чего-то такого они примерно и ожидали. В конце концов, шесть тысяч лет водить за нос начальство, сорвать Армагеддон и открыто выступить против Последней Войны – за все это должно было быть хоть какое-то взыскание. После всех событий Азирафаэль и Кроули еще какое-то время настороженно оглядывались и прислушивались, ожидали посланий в виде зловещих надписей или присланного за ними конвоя (особенно этого ожидал Кроули), но месяц шел за месяцем, и все было тихо. Об их существовании будто бы забыли, причем, вполне вероятно, намеренно. Что ж, если бы это была такая своеобразная форма взыскания, то они бы только обрадовались такому повороту событий. Но, как оказалось позднее, события повернулись так круто, что, сделав целый оборот вокруг своей оси, еще продолжали какое-то время лететь вперед по инерции подобно сильно раскачавшимся качелям.       После чуть было не случившегося Апокалипсиса никто из обитающих на Земле не помнил о случившихся накануне странных происшествиях, за исключением четырех взрослых, четырех детей и двух сверхъестественных существ, побывавших в самом их эпицентре. Но постепенно и они начали забывать о том, что произошло, поскольку жизнь продолжала идти вперед как ни в чем не бывало, а повседневные дела и заботы не оставляли места для раздумий и воспоминаний о произошедшем.       Сержант в отставке Шедвелл и мадам Трейси, как они и решили, переехали жить вместе за город в милое уютное место, и теперь наслаждались покоем и совместным времяпрепровождением. Анафема и Ньютон Пульциферы, едва отгремели звуки свадебного марша, уехали отмечать медовый месяц в путешествие по Америке. У только начинающей жить четверки Этих не было ни одной свободной минуты, все уходило на игры, школу, дружеские потасовки, обсуждения всего на свете: от идей по предотвращению климатического опустынивания до сериала про космические путешествия, и прочие мелкие радости жизни.       Так как книжный магазин в Сохо расширил свой ассортимент (не без участия Адама, разумеется), у Азирафаэля прибавилось работы. Покупатели стали чаще заходить в неприметное здание, в основном, дети и подростки, которым ангел продавал почти забесплатно чудесным образом появившиеся у него комиксы и романтическое фэнтези (по правде сказать, он с радостью отдавал бы их и даром, но все же стоило поддерживать видимость работы хотя бы иногда). Замечательные первоиздания приключенческой литературы тоже пользовались спросом в более узких кругах, хотя большинство из этих книг ангел, не удержавшись, все же оставил для своей новой раритетной коллекции.       Кроули внезапно увлекся киноиндустрией, поэтому несколько киностудий неожиданно для их руководства и сотрудников приобрели нового продюсера. С особой теплотой и распростертыми объятиями его приняли на студии в Илинге . И симпатия явно была взаимной, потому что Кроули любил комедии, а его загадочный и темный во всех смыслах имидж делал его живым символом места, славящегося картинами с черным юмором. Он быстро стал там своим, и теперь частенько пропадал на съемках очередного фильма. Азирафель был рад за друга и, слушая восторженные пересказы сцен со съемочной площадки и хвалебные оды монтажеру, про себя улыбался. Ему казалось слегка странным, что Кроули, при его убежденности, что фокусы — бессмысленное занятие для магического создания, испытывает искреннее восхищение спецэффектами и операторской работой. «По сути ведь, та же имитация магии, только на экране» — как-то сказал он, на что демон возмущенно ответил, что это абсолютно несравнимые друг с другом вещи.       Словом, жизнь вокруг продолжалась, а опасения наказаний от начальства забылись из-за неизбежного натиска рутины. Но на Земле, как и в любой незамкнутой системе, состояние покоя не может длиться вечно. В любой живой материи – в клетке, в организме, в популяции, в целом мире всегда что-нибудь происходит, и что-то неуловимо менялось и на этот раз. Вероятно, Кроули и Азирафаэль так долго не замечали изменения лишь потому, что они наступали постепенно и проявлялись в мелочах.       Так, однажды ангел с удивлением отметил, что его способность ощущать светлые чувства в людях заметно притупилась. Не в том смысле, что хороших чувств у людей стало меньше, просто он как-то перестал их именно «чувствовать». Наблюдая за покупателями в магазине, радующимися новой книге, за посетителями суши-ресторана и детьми в парке, ангел видел улыбки и слышал смех, что наверняка было свидетельством радости и счастья, но именно ощущения этих чувств Азирафаэль, как это бывало раньше, не испытывал. В принципе, в этом был свой смысл, люди всегда явно демонстрируют свои побуждения через эмоции и поведение, так что, прожив среди них тысячи лет и достаточно изучив, необходимость в ощущении как-то отпадает, превращаясь в рудимент. Так что едва ли ангела это хоть как-то насторожило.       Не насторожило его и найденное в один из вечеров лежащее на полу белое перо. Большие окна магазина на первом этаже служили витриной и без надобности не открывались, поэтому разве что через форточку на втором ярусе мог залететь голубь. Побродив немного и заглянув в самые дальние темные углы и не найдя ни самой птицы, ни каких-либо еще следов ее пребывания, Азирафаэль, хоть и озадаченный, решил пока не придавать этому особого значения.       Ровно до тех пор, пока Кроули не сказал ему, что начал замечать на полу своей квартиры то тут, то там какую-то мелкую сухую стружку, оказавшуюся его чешуей. Обеспокоенному Азирафаэлю он сказал, что для змей линька вполне нормальное явление. Правда, обычно они сбрасывают кожу одним слоем, но раз уж он больше не щеголяет в образе пресмыкающегося, то, наверное, и процесс шелушения теперь имеет свою специфику. Самого демона это больше раздражало, чем тревожило, так как доставляло лишние хлопоты - приходилось чаще подметать пол. Что, на самом деле, тоже было странно. Почему Кроули не пользовался чудесами при уборке, он и сам толком не понимал. Просто в какой-то момент обнаружил себя, стоящего с веником в руках посреди гостиной. Это было весьма необычно, поскольку бытовые вопросы всегда решались без его непосредственного участия, ну или вернее сказать, что чистота в квартире была сама собой разумеющейся. Глядя на скопившиеся несколько пылинок, небольшой пожухлый листочек (с несчастным растением обязательно будет проведена приватная беседа позже) и непонятный пластиковый предмет размером с ноготь, назначение которого уже забыто и никогда не будет выяснено, Кроули почувствовал любопытство. Эти предметы взялись словно из ниоткуда (ну, может кроме листика), но не торопились исчезать в никуда. Решив продолжить наблюдения за интересным феноменом, несколькими взмахами он загнал скопившийся мусор под ковер. Разумеется, через неделю экспериментальные образцы пришлось складывать в специально появившееся в доме ведро, а позднее даже выносить на улицу, поскольку научный материал оказался довольно быстро возобновляемым ресурсом.       За это время демон открыл для себя много нового — например, что уборка помогает отвлечься от навязчивых мыслей, а также начал замечать, что все больше привыкает к ручному труду. Возможно, это объяснялось простым любопытством, хотя порой Кроули казалось, что он просто теряет тягу к сотворению чудес.       Как-то возвращаясь из театра, они разговорились на эту тему. Кроули подвозил их до магазина Азирафаэля, где они намеревались продолжить чудесный вечер за бутылочкой вина, слушая, как его друг рассказывает о событии, приключившемся с ним недавно:       – Я завтракал в кафе, когда заметил, что терьер одной из посетительниц начал глухо и с неодобрением подтявкивать на сумочку только что присевшей за соседним столиком дамы. Не знаю, имел ли он предубеждения против изделий из натуральной кожи или в нем пробудились охотничьи инстинкты предков, но не успел никто опомниться, как он совершил вероломное нападение и в считанные секунды растрепал ее. Скандал был жуткий! Пожилая дама была очень расстроена и возмущена, хозяйка терьера была удручена суммой озвученной компенсации, а я хотел было попробовать вернуть сумке первоначальный вид, и… внезапно понял, что не знаю, как. Как будто разучился или забыл, как правильно пользоваться чудесами – задумчиво закончил Азирафаэль.       Кроули про себя подумал, что возможно, и к лучшему, что у ангела ничего не получилось. Зная его способность увлекаться и приукрашивать починенные вещи, как в случае с велосипедом Анафемы, пожилую даму мог бы и не обрадовать новый вид сумки, ставшей более клетчатой, чем она была.       Также он припомнил случай, благодаря которому с некоторых пор начал парковаться более внимательно, понимающе кивнул и рассказал изумленному собеседнику, как попытался испепелить листок автоинспектора, на котором тот выписывал штраф за превышение времени стоянки (всего-то на 7 минут задержался!), и, к своему огромному удивлению и досаде сделать этого не смог. Чей-то внезапно пронесшийся на скорости автомобиль окатил из лужи инспектора и стер с лица блюстителя правопорядка удовлетворенное от чувства выполненного долга выражение, чем немного скрасил Кроули настроение, но злосчастный штраф, с которым он так ничего и не смог сделать и который все же пришлось оплатить, посеял в нем смутные подозрения.       – Было такое же ощущение, словно я не помню чего-то важного… — рассказывал демон — почти как разучиться ходить из-за того, что не понимаешь, как правильно переставлять ноги.       – Точно — поддержал его Азирафаэль — я, по правде сказать, начинаю беспокоиться из-за этого. Может, это что-то вроде старения?       Кроули весело фыркнул.       – Не думаю, что у сверхъестественных существ есть нечто, что даже близко напоминает старость. Возможно, мы просто давно не практиковались, вот наши способности и притупились, — он свернул на нужную им улицу, — хотя, знаешь, это было бы даже занятно – посмотреть, как мы могли бы состариться, — демон задумчиво начал постукивать по рулю.       Ангел улыбнулся.       – Мы родились в один день со Вселенной, по человеческим меркам мы уже стары. Но я понимаю, что ты имеешь в виду — он взглянул на мелькающие фасады зданий за окном. Помолчав какое-то время и пытаясь представить себя седовласым старцем (по каким-то причинам образ был очень похож на его облик фокусника, только чуть более бородатый), Азирафаэль решил сменить тему:       – Знаешь, я все никак не могу понять, каким образом голуби продолжают залетать ко мне в магазин — я уже столько перьев за ними подобрал, хватит на небольшую подушку. Наверное, надо будет спросить у соседей, может крыша на чердаке проху…       Внезапно что-то плавно пролетело прямо перед его носом, оборвав посередине предложения, и, покружив, приземлилось темным пятном на рукав сюртука. Аккуратно взяв невесомый предмет двумя пальцами, Азирафаэль поднес его поближе, чтобы рассмотреть, и вытаращил в шоке глаза. Он держал перед собой перо. Черное.       С растерянным видом он повернулся к другу. Кроули в этот момент как раз хотел то ли что-то спросить, то ли ответить, но, увидев, из-за чего ангел прервался, смог только выдохнуть изумленное «О». Правда, вскоре пришлось вернуть свой взгляд на дорогу — в конце концов, оплачивать штрафы снова ему не хотелось.       Подумав немного, демон сказал:       – Что ж… хорошая новость в том, что с твоей крышей на чердаке все в порядке. Плохая новость — теперь я тоже начинаю нервничать.       Притормозив около входа в магазин, он снял свои очки, чтобы протереть их и сказал:       – Что-то много в последнее время странностей происходит… Азирафаэль, уже было собравшийся открыть дверцу машины, застыл, как вкопанный, и (в который раз за сегодня) пораженно уставился на него.       – Дорогой мой… — пролепетал он, — что с твоими глазами?       – А что с ними? — вопросительно отозвался демон.       – Они… эээ… — ангел явно не мог подобрать слов и пытался выразить свои мысли, взмахивая руками у себя перед лицом, — выглядят иначе.       На ангела недоуменно смотрели два светло-карих глаза с абсолютно обычными круглыми зрачками. Потом они заглянули в зеркало заднего вида, моргнули пару раз, и, наконец, превратились в огромные чайные блюдца, а их обладатель выдохнул тихое:       – Что?

***

      Уже около часа они сидели в магазине Азирафаэля, в компании книг, двух пустых бокалов и почти пустой бутылки вина. За это время владелец успел посуетиться, полистать книги с пророчествами в поисках ответов (но ничего там не обнаружив), и, наконец, сесть возле неоткрывающегося до этого времени окна и выкурить несколько сигарет (Азирафаэль как-то пропустил момент, с каких пор у него завелась эта вредная привычка). Он периодически бросал обеспокоенные взгляды на Кроули, сидевшего неподвижно перед стеклянной дверцей антикварного шкафа в дальней части комнаты. Тот молча и с нечитаемым выражением лица гипнотизировал свое отражение с тех пор, как они здесь оказались. И, кажется, даже не моргал. Не то что бы это было удивительно, учитывая его змеиную природу, но такое оцепенение тревожило ангела, как и вся ситуация в целом.       Смутные догадки по поводу происходящего наводняли его голову, как сигаретный дым помещение. За то время, что он приводил товарища в чувство, Азирафаэль обдумывал все странности, о которых успел рассказать ему Кроули. Он хотел поделиться своими мыслями с другом и прервать, наконец, затянувшееся молчание, хотя и плохо представлял, с чего начать разговор и, признаться честно, слегка боялся его реакции.       Наконец набравшись смелости и затушив окурок, он подошел к впавшему в анабиоз Кроули и слегка потряс его за плечо. На него уставились все с тем же шокированным выражением – видимо, демон все еще пребывал в прострации. Моргнув пару раз и сфокусировавшись на обеспокоенном и сосредоточенном лице ангела, он пробормотал:       – Но это же невозможно… Почему… Как?... как это случилось?       Он повторил последнее слово несколько раз, пытаясь его прошипеть. Почему-то не получалось, что заставляло демона нервничать еще больше. Он то и дело оглядывался на свое отражение.       Азирафаэль, обрадованный тем, что его друг по крайней мере отмер, поинтересовался:       – Ты в последнее время замечал за собой еще что-нибудь странное?       Кроули отрицательно покачал головой.       – Может, несвойственных тебе раньше чувств? — не сдавался Азирафаэль. — Вроде… ну, допустим, сконцентрированного света?       Кроули наконец полностью оторвался от стекла и, нахмурившись, посмотрел на ангела с выражением «ну что за бред ты тут городишь» на лице.       – Ну, я имею в виду… — стушевался ангел.       – Никакого света, сгустков благости и всеобъемлющей любви ко всему живому, если ты об этом. Ничего такого не ощущал, не ощущаю и не могу ощущать по определению — проворчал демон.       Тут внезапно до него дошло, что имел в виду его собеседник.       – Ты хочешь сказать … что … я мог быть … — Кроули сжал кулаки. Ему понадобилось явное усилие, чтобы произнести последнее слово, — прощен?       Азирафель слегка улыбнулся.       – Это вполне может быть. Взгляни на факты: ты стал забывать, как творить зло, глаза изменились, черные перья стали выпадать… мне кажется, что даже татуировка начала бледнеть! Кроули еще раз взглянул в отражение — знак и правда казался как будто выцветшим. Странно, что он сам раньше не заметил. В совершенной растерянности он повернулся к другу.       – Но кто мог … — оставшаяся часть фразы «…такое сделать» была проглочена, когда Азирафаэль быстро стрельнул глазами наверх — а, непостижимый Божий замысел… и как я мог забыть — тихо пробормотал он, чувствуя себя очень уязвимо. Однако внезапная мысль заставила его вскинуться.       – Послушай, но твои перья тоже выпадают! Значит ли это, что ты… наоборот? — он не договорил, испугавшись своего предположения.       Улыбка Азирафаэля стала грустной. Он помолчал.       – И это также вероятно. Я был не лучшим ангелом и успел натворить дел. Низвержение за непослушание вполне стандартная практика для Небес, ну, ты и сам в курсе, — он виновато взглянул на Кроули, как будто лично был ответственен за его неспешную прогулку вниз по наклонной.       — С другой стороны, мы оба знаем, что, в сущности, не такая уж большая разница между демонами и ангелами, да? — добавил Азирафаэль, изо всех сил стараясь звучать непринужденно.       — Да. Что в одном ведомстве эгоистичные сволочи работают, что в другом — мрачно отозвался его собеседник.       Азирафаэль издал тихий смешок. С этим утверждением было трудно спорить.       – А ведь и правда, что если это они? — внезапно сказал Кроули.       – О чем ты?       – О том, что мы поменялись. Я теряю свои оккультные, а ты — эфирные свойства. Что, если они уволили нас без предупреждения, и все, что с нами происходит, это просто следствие?       Азирафаэль озадаченно моргнул.       – Уволили? И сразу же наняли на другую должность?       Кроули пожал плечами.       – Фиг знает, что им там в голову взбрело. У половины ада мозги личинками кишат и это даже не фигура речи — на этих словах Азирафель боязливо поморщился — Может, они посчитали, что это наказание для нас.       – В смысле, поменять нас местами?       – Угу.       Кроули стало противно. Получалось, что их обоих, без каких-либо уведомлений, не просто лишили должности, но еще и понизили. Азирафаэль потерял свой чин Начал (хотя ангел никогда им не кичился, и в принципе был равнодушен к положению в иерархии, это все еще был важный статус, который выделял его среди коллег), а Кроули лишился своей репутации и привилегий и теперь уже не станет работником тысячелетия (шестого подряд, между прочим!). Не то чтобы он хотел личной аудиенции с работодателями, но можно было бы проявить элементарную вежливость и предупредить их, хотя бы факсом. Что ж, похоже, их действительно ненавидят, раз не стали утруждать себя передачей весточки о новом рабочем статусе. Пожалуй, отношение как к пустому месту и взбесило его больше всего.       Мрачные размышления прервал неуверенный голос Азирафаэля:       – Но действительно ли они способны так просто поменять сущности? Это ведь не Чудо сотворить, все-таки, это серьезное изменение реальности.       Кроули запнулся о собственные мысли и слегка растерянно произнес:       – Ну... мы ведь не знаем точно, как происходит процесс, если тебя увольняют. Раньше такого никогда не случалось. У нас, если кто-то крупно косячил, его просто заставляли страдать так, что подсудимый и сам был готов прыгнуть в адское пламя, если бы это помогло.       Еще он не сказал этого вслух, но его уверенность в причастности начальства к их нынешней ситуации подкрепляла еще и вера в то, что хоть Бог, по его мнению, и имеет сомнительное чувство юмора, все же на жестокие шутки не способна.       Азирафаэль поежился, вспомнив муштровку в своем легионе. Генералы не упускали ни единой оплошности, все в облике и поведении Небесных Воинов должно было быть идеально. Что всегда было очень тяжело соблюдать Азирафаэлю, так как по природе своей он был слегка рассеян. Если младшие ангелы допускали серьезные ошибки, их, конечно, не наказывали физически, но зато вербально стыдили, что почему-то называлось «ласковым наставлением», хотя по факту это было изощренной формой психологического насилия. И, хоть он и не сказал бы такого вслух, но он всегда подозревал, что некоторым вышестоящим коллегам просто нравится мучить своих подчиненных. «Должно быть, в этом Небеса и Ад действительно не так уж различаются», подумал он и произнес:       – Если смотреть на ситуацию с точки зрения создания прецедента, то ты можешь быть прав. К тому же — он задумчиво потер подбородок — знаешь, даже несмотря на своеобразное чувство юмора, я не думаю, что Она способна на жестокие шутки — «в отличие от Гавриила и компании», закончил он уже про себя.       Посмотрев на Кроули, который молчал уже какое-то время, он заметил что тот пристально его разглядывает.       – Почему ты так смотришь? — обеспокоенно спросил Азирафаэль.       – А, — его собеседник моргнул, словно очнувшись — Извини. Я просто заметил… я думал, что мне мерещится, но у тебя действительно начали темнеть волосы. Отойдя немного от переживаний по поводу своей внешности, Кроули теперь изумленно смотрел на своего товарища, чьи некогда белоснежные пряди стали русыми, с проступающей местами серебристой сединой.       – Что?? Где? — Азирафаэль смешно схватился за голову, как будто мог на ощупь определить их цвет. Он взглянул на свое отражение в стекле и пораженно вздохнул.       – Ох, Всемилостивая Боже… — его взгляд стал несчастным, — это же полный ужас.       Кроули недоуменно поднял бровь.       – Почему? По-моему, тебе идет. Давно стоило задуматься над тем, чтобы хотя бы иногда менять стиль. Ходить тысячелетиями с одной и той же прической… Тебе самому разве не надоело?       – Я как-то не задумывался об этом — смущенно ответил его собеседник. — Кроме того, мода циклична, поэтому я не видел особой необходимости постоянно что-то менять, все равно через какое-то время все повторяется.       Его друг лишь усмехнулся, покачав головой. Азирафаэль снова взглянул на свое отражение.       – Ну, может ты и прав, стоит попробовать что-нибудь новое. Да и перекрашиваться сейчас в прежний цвет не вижу смысла. У вас ведь вроде не особенно любят белый?       Кроули лишь пожал плечами. В Аду в принципе не обращали внимания на такие вещи, как стиль. Он с удовольствием подискутировал бы с другом на эту тему, но его сейчас беспокоили другие вещи.       Помимо волос в Азирафаэле как будто больше ничего не поменялось – поведение и внешность в целом остались прежними, ничего демонического. Словно опережая его вопрос, Азирафаэль задумчиво произнес:       – Странно, но я особо не ощущаю никаких внутренних изменений. Хотя не уверен, что знаю, как должны ощущать демоны темные и злые чувства. Что-то вроде жжения в груди или наоборот могильный холод?       Кроули фыркнул.       – Ты от людей всех этих стереотипов о тьме понабрался?       Предположительно-теперь-не-ангел кинул на него обиженный взгляд.       – Ладно, ладно… — хмыкнул его собеседник— на самом деле, это просто чувство присутствия чужой энергии. Думаю, каждый описывает это для себя по-разному, для меня это было похоже на … щекотку или легкий зуд, может покалывание на кончиках пальцев. У тебя есть что-то подобное?       Его друг отрицательно покачал головой, но внезапно воодушевленно встрепенулся.       — Но я знаю как проверить их присутствие наверняка. Как я раньше об этом не подумал! — Азирафаэль с решительным видом поднес ко лбу ладонь — Во имя Отца, Сына и свя…              Кроули молниеносным движением перехватил его кисть, и на всякий случай зажал еще и рот.       – Совсем рехнулся? —похоже, все таки от змеи что-то, да осталось, поскольку сейчас Кроули действительно раздраженно шипел, правда, больше напоминая кошку, чем пресмыкающееся. — Если ты теперь и вправду демон, тебя это мгновенно развоплотит! Или меня, если я еще демон — подумав, добавил он.       Азирафаэль мягко отодвинул его руку, собираясь что-то возразить, но в итоге лишь опустил глаза и виновато пробормотал:       – Прости.       Он мог бы сказать, что бесплотным духом было бы проще попасть в их офисы и узнать в чем дело, встретив начальство напрямую, но тогда это пришлось бы делать кому-то одному и у них сейчас не было уверенности, кому именно. Это казалось не очень честным (а в такой неопределенной ситуации еще и небезопасным). Тем более, что развоплощение было опытом, через который он не хотел бы проходить снова и уж точно не желал, чтобы такое случилось с другом. Вместо этого он произнёс:       – Но нам все равно нужно как-то связаться с ними. Узнать, что происходит. Ведь не имеет смысла нанимать новых сотрудников и не предупреждать их о том, что они наняты?       Кроули поморщился в который раз за день, но согласно кивнул.       – Честно говоря, обычно они первые выходили на связь со мной. Часто через магнитофон в машине — припомнил он с кислым выражением лица.       – О, точно, ты ведь разговаривал с ними через технику. Довольно современный подход, должен сказать! Я со своими обычно общался только при личных встречах — заметив убитый вид своего друга и вспомнив собственные последние личные встречи с коллегами Азирафаэль тут же убавил энтузиазм. — Но сейчас лучше попробуем по телефону.

***

      Спустя двадцать минут, попробовав связаться по стационарному телефону в магазине, через проигрыватель в машине и по мобильному Кроули, они так ничего и не добились – линии, на которые они пытались дозвониться, как будто не существовали, а радиоволна ловила лишь помехи. Азирафаэль даже попытался активировать магический круг, спрятанный под ковром, но по какой-то причине на этот раз провести ритуал не получилось. Все было сделано правильно, но круг просто оставался молчащим рисунком на полу. Где-то после десятого повторения заклинания Азирафаэль задался вопросом, а не мог ли он просто забыть правильные Слова, и, поскольку спросить было не у кого, они с Кроули плюнули на это дело.       К текущему моменту стало очевидно, что им никто не ответит, поэтому они оба устало развалились на креслах, раздумывая, что делать дальше.       – Давай подведем итоги, — Азирафаэль устало протирал глаза — мы не можем понять, что с нами происходит, связаться с ведомствами ни одним из привычных способов не получается. Я просмотрел все свои книги с пророчествами, но там тоже нет никаких подсказок. Можем ли мы еще к кому-то обратиться за помощью?       Кроули задумчиво смотрел в потолок.       – Может, к той леди с велосипедом? Она же вроде пророк?       – Потомок Агнессы? О, по-моему, она решила отойти от семейного дела. Я что-то такое слышал от нее до ее отъезда с мужем в свадебное путешествие. Да и вряд ли сейчас мы до них дозвонимся, даже если бы знали куда звонить. Но… обратиться к кому-то, кто в курсе сверхъестественных дел идея хорошая. Может… позвонить мальчику в Тадфилд?       – Который находится в немилости у своего папаши и на пожизненном домашнем аресте? — его собеседник с сомнением покачал головой. —Не усложняй парню жизнь. Он должно быть и так сейчас под пристальным наблюдением. И все из-за того, что спас мир.              Азирафаэль слегка надулся. Не то чтобы ему хотелось вмешивать Адама в их проблемы, парень действительно многое сделал и заслужил, чтобы любые представители Ада и Небес оставили его наконец в покое, но он начинал раздражаться от того, что все его идеи отвергают, а проблема так и не решается.       – Что ж, если мы не можем прибегнуть к помощи наших знакомых без риска для них, и решить проблему без риска для нас, то у кого тогда мы еще можем получить ответы?       Кроули поджал губы, и с видом человека, который нашел неприятное, но все же лучшее из возможных решение, произнес:       – Я знаю только одно место на Земле, где можно напрямую обратиться к Высшим Силам… и вероятно нам придётся пойти туда.

***

      Итак, одним замечательным солнечным воскресным утром Азирафаэль и Кроули стояли перед входом в церковь. Если их догадки были верными, то, по крайней мере, на одном из них это должно было сработать. Вопрос был лишь в том, на ком именно.       – Ты уверен? — спросил Азирафаэль.       – Это самый быстрый способ узнать.       – Но он тоже рискованный!       – Ну, нам всего-то нужно зайти и отсидеть службу. И, может даже не всю. Если все так, как мы предполагаем, самое худшее, что может случиться — твои пятки начнет невыразимо жечь, от первых звуков псалмов захочется закрыть уши, а я… наверное, просто усну от скуки.       Кроули говорил непринужденно, стараясь делать вид, что его вся ситуация ни капельки не волнует, однако все равно было заметно, что он нервничает. Он постоянно одергивал края пиджака и поправлял очки, которые надел просто по старой привычке.       – Ты не сможешь уснуть. Тебя будет переполнять чувствами — спокойствием и одновременно силой — возразил ему Азирафаэль. — Возможно, в какой-то момент среди звуков хора ты сможешь расслышать Ее голос.       Он тут же пожалел о сказанном, так как его приятель начал нервничать еще больше. Но, с другой стороны, именно за этим они и шли, разве нет? В надежде, что кто-нибудь из них сможет поговорить с Ней? Кроули в десятый раз поправил очки и сказал:       – Слушай, на всякий случай… Нам надо сесть подальше от купели. И… если ты почувствуешь слабость или боль, сразу уходи. Тебе не нужно это терпеть. Азирафаэль кивнул и ободряюще положил руку ему на плечо.       – Я останусь рядом с тобой настолько, насколько будет возможно. И знай, если все же нам удастся связаться и для тебя этот разговор… будет слишком тяжелым, тебе тоже не нужно его терпеть.       Кроули кинул благодарный взгляд из-под очков. У него слегка тряслись пальцы. Азирафаэль сделал глубокий вдох и толкнул двери.       Негласно было решено сесть на самом дальнем ряду скамеек возле самого входа. Первые пять секунд прошли вполне сносно. Через полминуты Кроули понял, что не ощущает никакого жжения в ступнях. Это было… непривычно. Кинув взгляд на спокойно сидящего рядом Азирафаэля, он заключил, что тот тоже не испытывает сложностей. Это уже было странно. Еще через пять минут мужчина не обнаружил у себя никаких признаков головной боли, расстройства желудка или обморока. Это было... просто восхитительно, на самом деле. А спустя полчаса, когда священник начал проповедь, единственным чувством, которое посетило Кроули, была сонливость. Под конец он все же умудрился задремать, но был разбужен толчком в бок.       Азирафаэль обеспокоенно спросил:       – Как ты себя чувствуешь?       – Очень спокойно и умиротворенно, полон света и благодати – он зевнул — Никаких голосов, правда, кроме священника и прихожан я не услышал. Кстати, у него приятный тембр.       – Давай без сарказма, нет никаких… неприятных ощущений? Кроули улыбнулся.       – Ничего. Абсолютно ничего, — он настороженно взглянул на своего спутника — а у тебя?       – Чувствую себя как обычно, — Азирафаэль расслабленно откинулся на скамейку – за исключением того, что больше не ощущаю связь с Небесами.       – То есть, ты тоже никого не услышал? — полюбопытствовал Кроули.       – Увы, нет. И меня тоже в конце слегка сморило — чуть смущенно признался его спутник.       Кроули хмыкнул.       Когда они вышли на улицу, он сказал:       – Подумать только, я теперь могу заходить в церкви, слушать мессы…       – Мне казалось, ты считаешь их скучными?       – Но под них так замечательно спать, голос этого священника очень убаюкивающий … — усмехнулся Кроули — нам стоит как-нибудь повторить.       – Давай не в ближайшее время — остановил его друг. — Я не хочу предполагать худшее, но вдруг на тебя или меня все это подействует позже.       – Не думаю — мужчина весело прищурился на солнце — кажется, я растерял все демоническое.       – Должно быть, я тогда растерял все ангельское — Азирафаэль выглядел на удивление спокойным по этому поводу. Кроули поинтересовался:       – Ты не переживаешь из-за этого?       – Как ни странно, не особо. Хотя меня озадачивает отсутствие, эээ… симптомов окультности у себя и эфирности — у тебя. Как будто мы оба застряли где-то посередине и на нас не действуют больше ни дьявольские, ни благодатные силы.       Размышляя над этим и более ранними словами Азирафаэля о потере связи с Небесами, у Кроули в голове неожиданно будто щелкнуло. Он обернулся к другу.       – Расправь крылья – попросил он. Предположительно-теперь-не-ангел недоуменно посмотрел на него, пожал плечами и ... не сделал ничего. Потому что расправить то, чего у тебя нет, невозможно.       – Не могу. Я их не чувствую – Азирафаель пораженно уставился в пространство.       Кроули вздохнул. Его начинало утомлять поражаться каждую секунду.       – Я свои тоже.       Они переглянулись. Обоим пришла в голову одна и та же мысль.       – Понимаешь, что это значит?       – Мы стали просто…       – Людьми! Обычными смертными!       Это и правда многое объясняло. Все странности, что творились с ними уже некоторое время. Единственным непонятным моментом оставалась причина, по которой это стало возможным.       – Знаешь, может поэтому мы до сих пор и не получили никаких взысканий? Они попросту не смогли добраться до нас. Может это все-таки Ее непостижимое участие.       – А может это и есть взыскание? Превратить в существ, чей век короток, и оставить жить на этой «кошмарной» планете?       Азирафаэль и Кроули смотрели друг на друга одну долгую секунду, а затем залились хохотом.       – Они… всерьез решили… что это подходящая идея… — сквозь смех проговорил теперь-уже-не-демон.       – Ну, с другой стороны, они все же лишили нас способностей к чудесам. Теперь все повседневные проблемы не будут решаться по щелчку пальцев. Согласись, это похоже на санкции — теперь-уже-не-ангел задумался. — Похоже, мне теперь придется взаправду стать букинистом, нужно же на что-то жить. А может, библиотекарем? Или фокусником?       Кроули весело фыркнул. Он смотрел на все более воодушевляющегося друга и точно знал, что вертится у того в голове. Азирафаэль улыбнулся.       – Они никогда не поймут, что все повседневные заботы смертных стоят того, чтобы отдать за них чудеса. Ох, впереди ждет целая жизнь…       – Даже, если это наказание от них, — на самом деле, это лучший прощальный подарок — Кроули вздохнул — Наконец-то мы теперь абсолютно свободны.