all that's left of you

— Да отъебись ты, ну ёбанный… — разрезал тишину голос Кашина. Руслан… Его уже около пяти лет нет рядом и буквально пару недель нет совсем. Ну нет с другими, а Даня слышал его голос и чувствовал касания постоянно. Ей богу, будто сам убил. — Я не могу от тебя отъебаться, ну сколько раз повторять! — истерически прикрикнул Руслан. Узнав о смерти бывшего… скажем, друга Даня ушёл в себя. Глубоко в себя. На похороны не приехал, не смог, корил себя, ругался, рыдал, хотя не ему ли всё равно, а в сердце дыра. Через пару дней чисто символически привёз на кладбище пышный букет тёмно-алых, Руслану они нравились, особенно, когда Даня приносил несколько цветочков с концерта, а потом ловил взгляд весело искрящихся глаз. Сейчас он мог хоть тысячу таких принести, но толку от этого никакого, ибо глаз своего Руси он больше не увидит. Думал так, а через пару дней Тушенцов начал забираться в сны, а оттуда мы возвращаемся к началу. — Блять, тебя может изгнать надо? Я скоро в магию верить начну — Даня устало помотал головой из стороны в сторону надеясь, что так наваждение спадёт. Руслан же крутился вокруг, привыкнуть к тому, что ты теперь не живой сложно, а привыкнуть к ежедневно мелькающему рядом Даниле было ещё тяжелее. Первое время он даже и говорить не мог, скитался себе по квартире Дани, ходил сквозь стены, никому не мешал, затем смог двигать небольшие предметы, затем заговорил, а после и вовсе его касания стали ощутимы. Даня его не видел, хотя в фильмах и сериалах духи и призраки были как минимум белые… Даня бегал с мыслью о том, что у него, на фоне смерти Руслана, начались галлюцинации или чего хуже он просто сходит с ума, так он думал, пока у Руслана не прорезался голос. Теперь он думает об этом чаще и серьёзнее. — Дань, я не знаю что делать — Руслан, руками Дани, прошарил все странички браузера, но они так и не нашли причину того, почему же душа Руслана закрепилась именно за Данилой. — Это навсегда? — Без понятия. Для Руслана главным страхом было пропасть. Вроде умер, вроде к этому и стремился, а теперь едкий страх сдавливал где-то в районе горла, если оно ещё осталось, как он вообще может чувствовать? Хотя возможно это свойственно, чувствовать страх даже после смерти, Руслан заслужил, это он на себя руки наложил, не кто-то другой. Было лишь одно подозрение почему Руслан сейчас у Дани дома, а не на облачках. Связь. Их связь. Никто не провёл с Русланом столько времени, сколько Даня, да он мать видел реже вот правда. А Даня это Даня, тот который спал с ним на всех удобных и не очень поверхностях, шутил, успокаивал, крепко обнимал традиционно чмокая в лоб, приносил вкусности, когда Руслан болел, писал песни, работал 24/7 вместе, просто был рядом во все моменты жизни, а потом ушёл. Руслан даже справлялся, работал сам, писал треки, нашёл друзей, а как начался депрессивный период так достать никто и не смог, только Даня мог, а его не было. Свести счёты с жизнью было не сложно. Всего-то достать лезвие, пару таблеток и вот он сидит в ванной и строчит никому не нужную записку. Стыдно, что не смог даже до тридцати дотянуть, не осведомил даже никого, а потом он написал имя Дани, вскрылся, и теперь они здесь. С каждым днём Руслан обретал новые способности, становился более материальным, смог выявить тело, однако в голове била мысль о том, что это всё не на долго и от этого он пытался сделать как можно больше из того, чего не сделал ранее. Хотелось провести с Даней всё время мира, всё время, которое ему было доступно. Дане оставалось лишь откликаться на тихие «Даня» со стороны, оборачиваться, когда отросшие рыжие пряди трепались от возникшего ниоткуда ветерка, чувствовать едва заметные касания к щекам… Даня искренне думал, что это просто плохой сон, а когда это всё начало повторяться изо дня в день Кашин понял, что всё это не шутки, не сон. Он прочитал много, объездил тоже много, и всё, что он получил, в какой-то церкви это «Подождите сорок дней и душа упокоится». И с этой секунды отсчёт пошёл. А потом, Дане понравилось и стало страшно. Рус ходил по квартире, встречал, когда Кашин возвращался, они вместе проводили вечера и Даня заностальгировал, по ним раньше. До того как бросил, до того, как случилось непоправимое. Осталось две недели. А никто не замечал этого, Руслан, как живой, укладывал Даню спать, ворошил волосы, улыбался и касался, гладил, сжимал пальцы и кисти рук. А Даня уже привык к компании парня, привык, что спит не один, что рядышком Руся. Утром смотрят что-нибудь, много шутят, смеются, Руслан помогает с текстами для треков в альбом и так проходили сутки, а Даня и не заметил, что стал в несколько раз счастливее, чем был до этого. А потом Рус стал материальным. Всю эту тему с тем, что он призрак можно связать со смертельной болезнью, вроде сначала слабость, а потом человек умирает чуть ли не поправляясь. Тоже самое было с Русланом, который всё больше и больше походил на человека. Мог перемещать предметы, мерить одежду и даже спать, будто и вовсе не умирал, будто просто выбрал Даню. Осталась неделя. Руки Руслана везде, или так казалось Дане. Губы осыпали веснушчатые щёки чмоками и спускались по подбородку ниже, щипками раздражая кожу, оставляя фантомное тепло. Пальцы Данилы зарывались в тёмные волосы, притягивая так, что казалось, хочет стать с Русланом одним целым, слиться воедино. Они это сделают, но не сейчас. Сейчас Руслан как никогда наслаждался прелестями человеческого тела, позволял себе то, чего при жизни бы ни за что не позволил. В перерывах когда дыхание становилось рваным, парень подымался и, встречаясь со светлыми глазами припадал к губам, затягивая в поцелуй, полный чувств и страсти, тех, которые когда-то Руслан давил глубоко внутри, боясь открыть. Вылизывал бледную кожу, словно ставил печать, размечал, будто бы Кашин карта, кусал так, что плечи были усыпаны тёмно-фиолетовыми полукругами зубов. Каждая ночь могла быть их последней, от чего чувства были сильнее и оба, как брошенные цеплялись друг за друга не желая выпускать из хватки. Даня искренне боялся, что стоит ему отвернуться как Руслан станет просто пылью, очередным воспоминанием, будто бы сном, который приснился под высокой температурой. Даня никому и никогда не признается, как плакал в Русланово плечо, прятал слёзы и тихо-тихо говорил, что не может представить свой сон, без чужого тела рядом, а ещё тише он грозился уйти за ним, спрашивал какие таблетки брать и как будет не больно. Он не хотел терять то, что грело его грудную клетку, то что делало счастливым и заставляло как ребёнка ёрзать на месте с горящим взглядом ловя чужие телодвижения. Дане было больно и он знал, что парню рядом больно точно также, только ему не больно, он мёртв. Остался день. Это последняя их ночь, по словам Руслана, по предчувствию Дани, по календарю. Даня словил паническую атаку. Руслан спасал. А потом Кашин и сам не понял, как слёзы пропали со щёк. Они не пропали, их то и дело сцеловывал Руслан, что щекотно водил носом по скуле и задевал мокрые ресницы, заставляя губы растягиваться в улыбке. — Дань, это всё. Даня поднял глаза и встретился с карими глазами Руслана. Они всегда были такими тёмными и всегда блестящими. Руслан всегда горел только двумя вещами музыкой и Даней. Эти искорки были в памяти Дани ещё при жизни Руслана, когда Кашин понимал, что он на пределе он вспоминал эти искры, как Руслан смотрел на него, не спал трое суток, зато новый трек огонь. Даня помнит как цыкал на это, не предавал значения. Но сейчас, сейчас глаза Руслана живые, и кажется сердце Кашина выпало из груди. Он не сможет и часа без этих глаз. Такие тёмные, но стоит Руслану повернуться к солнцу, как они подсвечивались золотым, а зрачок, что расширялся превращал радужку в золотую окантовку. Даня тяжело вздохнул и кончиками пальцев провёл по чужой щеке. — Русь, я не смогу… — Я знаю. Даня до боли сжал ладонь Руслана, желая, чтобы тот почувствовал его боль, почувствовал, как Даня боится отпускать, но Руслан не чувствует он мёртв. Даня смотрит отчаянно, глаза продолжают слезится, а Руслан целует губы, Даня даже не отвечает, просто притупленно смотрит в лицо Руслана. Это последний миг, если бы Даня мог он бы запечатлел его на все камеры, что есть в мире, сделал бы татуировку, нарисовал на холсте. Он хотел, чтобы всё, что он помнил стало моментом, когда Руслан его целует, спрашивает о самочувствии так тихо, что слова едва можно разобрать. Всё, что хотел слышать Кашин это хриплый голос своего Руслана. Всё чего хотел Даня, остаться навсегда в этой вечности, где они не расстанутся. Рука притянула за макушку к себе, из нежного поцелуй стал страстным, прерывающимся для коротких вздохов. Даня знал, что это в последний раз, поэтому намеренно обнимал крепче и вздыхал глубже. Они находились в пространстве друг друга, где время шло медленнее, а чувства обострялись сильнее, чем нужно было. Это любовь, горячая, что обжигала даже Руслана, они оба прекрасно понимали, что не смогут добиться подобного с кем-то другим… — Поклянись, что завтра мы будем вместе. — Дань… — Руслан поклянись … Даня раскрыл глаза. Рядом пусто, холодно, он один. Руслана нет. Он не остался в записках и фотографиях, его нет на кухне и в стримерской, он не шуршал чем-то в прихожей. Дома тихо, Руслан ушёл. Даня ещё ночью почувствовал, как в груди стало пусто. Руслан пропал, его Руся больше не появится. Кашин зашёл в цветочный, купил букет тёмных роз и оставил те на могиле Руслана. Оставил не как в прошлый раз ради галочки, оставил розы и себя. Своё нутро и оболочку, оставил там всё, что связывало его с парнем, оставил там жизнь.