Goddamn

Доктор внимательно наблюдал за тем, как мать перебирает тени еще в девятом воплощении. Ему это показалось странным. Она это делала с такой внимательностью и щепетильностью, которую ничем другим нельзя было объяснить, кроме как особой задумки. Именно в тот момент после того, как Роза отправила в черную дыру Зверя, он вздрогнул, когда уже после увидел неестественно веселую усмешку Смерти. Понял, что ее питомец. Но не понял, почему той было весело. Забыл. Но почему-то вспомнил, когда переносил сознание Ривер в Библиотеку. На следующей неделе мать его позвала на Полночи… Большинство воспоминаний о ней у него разрозненные, не ко случаю. Но в те дни он почувствовал ту, кому служит его мать. Тьма. Она вселилась в него всего на мгновения, но он уже понял, что именно эта сила помогает Смерти быть той, кто она есть. Не повелитель времени, не инопланетное существо, не хтонь и не парадокс. А просто гибель всего живого. Он узнал и о Свете, так как Тьма не переставала баловать в короткий миг его подробностями. — Вводи координаты, — расслаивающимся голосом произнесла мать, и ему пришлось подчиниться, потому что имен было крайне мало. В руках у нее не было ничего, кроме приевшегося ланцетника, который в случае неповиновения мог оказаться у него в обоих сердцах. Место оказалось не самым интересным, но это была по-прежнему Земля, 1635 год, еще не начавшая колониальных войн США. Смерть вышла первой, направившись на пустырь, ухватив сына за шкирку. Темнота. Доктору оставалось только наблюдать. И тут словно из ниоткуда появились всполохи тьмы, а потом тот, кого как раз уничтожила Роза, направив к черной дыре. Тоби, ставший Зверем. Все с теми же исписанными письменами лицом, все тем же алым взглядом. Доктор раскрыл глаза в шоке. Смерть была равнодушна. Зверь, оказавшись на сырой земле, обратил на нее взгляд и прохрипел ненавидящим тембром: — Ты… Ты обязана мне служить. Ты просто очередная… Но Смерть спокойно выпустила Вашта Нерада из какой-то колбы. Усовершенствованные, светящиеся в темноте, они стали объедать Зверя. Он отчаянно завыл, и она сделала пару шагов вперед, толкнув его как мусорный бак и нависнув с излюбленным инструментом. Не повела и бровью, ничего ему не сказала, а стала разделывать, как скотину. Он кричал надрывно, сажая голос, проклиная и приказывая его отпустить, но с минутами все это слилось в еле различимые хрипы. И все смолкло в какой-то миг. Всполохи тьмы отнесли тело в разные концы огромного пустыря, перемежаясь со всполохами света. Смерть ухмыльнулась и обратила взгляд к сыну. Она лишь слегка полоснула его ладонь ланцетником, а потом так же доверила все остальное всполохам. — Мама… Что это было? — еле слышно спросил Доктор, когда ТАРДИС вновь бороздила открытый космос. — Фиксированная точка, — безэмоционально отозвалась Смерть. — Вспоминай Академию. Доктор еле сдерживал раздражение. Естественно, убивать еще больше. Других причин у нее нет. Ему показалось, что лучше бы он набрал имен из своих путешествий. Почти не ошибся… Лишь однажды ему удалось посетить то место, которое он почти забыл при очередном воплощении. Это была внеплановая остановка. Но все тот же пустырь, другой год, а в отдалении — мрачный город. Спутника тогда у него не было, но воспоминание о хрипящем из последних сил Звере пришло к нему, как вспышка. Он пошел вперед, словно лунатик. Пару раз его пытались ограбить, приставив пистолет к голове. Несколько новостных каналов передавало зверства о криминальной обстановке и коррупции. Готэм. Во всей красе. Он отправился на всякий случай в городскую библиотеку, узнал об Аркхэме, бесконечных безумцах, и каком-то ночном мстителе. Он прогуливался по городу тенью, не зная, что его ведет вдоль гнилых подворотен. Конечно, был не один в этом. И вторая тень, где-то наверху, его заинтересовала, видел только силуэт, и тот был зверски жуток. Вздрогнул, снова вспоминая разделанного Зверя. Он следил за тенью внимательно, правда, не поспевал. Когда дошел до Айс Кэмикалс, то увидел человека в луже, сотрясающегося безумным смехом. У него уже были зеленые волосы и ярко-красные губы. Доктор почему-то ощутил горечь, Вашта Нерада по-прежнему кружилась в воздухе, он поймал пару звуковой отверткой. Темные, как все кругом. Он вздохнул и направил поток на безумца, сотрясающегося надрывным смехом. Произнес еле слышно: — Только тьма способна высвободить свет… Он слышал это как-то от матери. И пока еще не понимал, насколько был прав. В одной из реальностей фиксированная точка разложится из-за действий прежде всего людей. А имя Джокера будет, как у дочери Карла Густава II, в честь которого тогда, давно, назвали только форт — Кристина. И Готэм станет обычным городом.