Сирень

— Вот называй меня как хочешь, – доктор вытянулся на носках и прижался носом к белой сирени, глубоко вдыхая. – А цветы я всë-таки люблю. Особенно сирень. Она нежная такая. С соседней ветки раздалось тяжёлое жужжание, цветы зашевелились и на свет вылетел жирнючий жучара, сверкающий зеленью панциря на горячем солнце. Майор проводил его взглядом до самого своего галстука, в который насекомое довольно вцепилось и повисло, словно брошь. Это как-то до глупого забавно напоминало ему сбор команды, самого её костяка. Что док, что капитан – у обоих был шанс на светлое будущее в любом другом месте, а они взяли и пошли за ним. По-своему хрупкие и красивые, оба. Хотя сравнивать их с жуком несколько странно. Всё же, ни один жук не может собрать из кровавого фарша вполне целого штурмбаннфюрера, действуя почти на ощупь в трясущемся от взрывов бункере. И выгнать пинками обратно в окно, откуда те прилетели, возомнившего себя пауком дворецкого и первого в мире вампира трансгендера тоже не сможет. Его люди – лучшие из лучших, да. Майор отправил насекомое обратно в полёт лёгким щелчком пальцев. — А тебе запах нравится? – доктор смотрел на него, с любопытством склонив голову. — Понятия не имею. До меня не долетает. Доктор поджал губы и воровато оглянулся по сторонам. Людей рядом не было. В этой несколько одичалой части и в обычные дни редко на кого наткнешься, а уж сегодня тем более. Мало кто решится лезть так глубоко в парк, когда на улице жарища, что хоть падай. Даже тень не спасала. Веточка жалобно щёлкнула, ломаясь, и осталась в длинных пальцах. — Держи. – он поправил очки, так и норовящие сползти с носа. Довольный такой. — М-м-м, – майор прищурился, вдыхая полной грудью, и воткнул цветок в нагрудный карман. – А действительно неплохо! Ха, сначала ужин, теперь цветы. Осторожнее, док, а то я начну думать, что вы со мной заигрываете. — О, благодарю, вы открыли мне глаза! Я-то думал, что мы трахаемся из спортивного интереса. Ну знаешь, – он весело улыбнулся и сложил руки за спиной. – Кто кого первый заебëт. — Пока что я выигрываю. Шорох листвы сопроводил короткий порыв ветра, растрепавший золотистую чёлку. Доктор предусмотрительно собрал волосы в хвост. Сегодня он вообще выглядел так, что можно и не признать. Очки без дополнительных линз, светлые шорты, кончающиеся на середине бедра, белый топик, открывающий даже больше живота, чем обычно. Ещё и кеды. Майор так радикально менять имидж ради одной прогулки не собирался, щеголяя во всё том же любимом костюме. Разве что пиджак снял. — Нагло жульничаешь, ты хотел сказать. Выносливость киборга- — Ты вроде не жаловался. – перебил его майор. — Попробуй тут, когда из тебя душу выбивают, вжав лицом в стенку. Или пол. Столы тоже были. – он загнул три пальца, немного подумал и оставил оттопыренным только один. – Ну и кровать, конечно. Не стоит забывать классику. — Продолжишь, – майор протянул руку и нарочито неторопливо загнул последний, накрыв получившийся кулак своей ладонью. – И список пополнится деревом. Как ему нравилось смотреть на лёгкий румянец, захватывающий лицо дока! Переносица, щëки, кончики ушей, часть груди и плечи. Такой милый, когда позволяет себе быть человеком. От его вида становилось тепло, и палящее солнце тут вовсе не причём. — Если тебя так привлекает компания мелких насекомых и грязи – милости прошу, но без меня. – тихо возразил доктор, переплетая их пальцы. — Оправдания! Нам не помешали вражеский огонь и разбросанные по полу трупы, тогда, в сорок втором. – майор мягко обнял его за талию и притянул к себе, хитро щурясь. — Мы оба знаем, что кровь тебя только заводит. – доктор покорно наклонился, открывая прикосновениям грудь, и вздрогнул, почувствовав касание губ на запястье и сразу после под самыми рёбрами. – До сих пор помню как ты дрожал и умолял трахнуть тебя сильнее. — Ты был не лучше, док. Ганс нас обоих тогда измотал. — Да, – он довольно прикрыл глаза, окунувшись в воспоминания. – Капитан умеет. Как же всё-таки приятно было целовать нагретую солнцем кожу, нежную, чуть солоноватую, покрывающуюся мурашками от дыхания. Рука съехала ниже, пальцы сжали зад через тонкие шорты. Майор оскалился так, как скалится только когда собирается сделать какую-то пакость. Он провёл по коже языком, вытягивая из доктора такой сладкий всхлип, и резко прижался плотнее, втягивая ту в рот. Как же он стонет! Смущённый, вцепившийся в плечо длинными пальцами, тающий под прикосновениями. Догадавшийся слишком поздно. — Ах ты! – доктор резко его оттолкнул и уставился на собственную грудь, на ярко цветущие сильно ниже края топика засосы. – Подлец! — Приятно слышать от тебя комплименты. Ему это нравилось. Им обоим. С самого начала знать, чем всё кончится, но всё равно каждый раз сходиться в словесном вальсе. — Я всё ещё против дерева. – он скрестил руки на груди в притворном недовольстве. Майор знал, что может его переубедить. Пара поцелуев, прикосновений, стоит только провести короткими ногтями вдоль хребта и доктор будет согласен и на дерево, и на траву. На что угодно. Главное – вместе. Как это заводило! — Тогда, дорогой мой, – майор потянул его за воротник, опуская на свой уровень, и замер в миллиметрах от губ. – Мы могли бы пройтись до беседки. Если, конечно, ты готов потерпеть пару минут. Вместо ответа доктор обхватил его шею, вцепился в короткие волосы на затылке и притянул ближе, вовлекая в поцелуй. Значит, всё-таки, дерево.