Святой бес

— Блитци? — М. — Я хочу сыграть с тобой в игру. Блитц резко распахнул глаза, смотревшие в разные стороны, жёлто осветил ими край подушки, на которой лежал щекой. Глаза беса оставались сонными, но зрачки уже сузились от испуга. — Охуел? — Чёрт, нет, без пил и расчленёнки! — Столас присел на кровати за его спиной, в темноте тускло зажглись четыре малиновых глаза. — Мне просто пришла идея для ролевой в постели. Новая. И срочная. — Бляяя, — Блитц перекатился на спину, подгибая шипы на хребте, — это точно следующего вечера не подождёт? Или хотя бы утра? Обещаю прогулять пару часов работы, только дай поспать… Тонкая длинная лапка легла бесу на грудь, гладя тыльной стороной когтей: — Я не засну до того, как закрою этот гештальт, — Столас звучал грустновато по сравнению с тем, как обычно заигрывал. — Целый гештальт? — протёр Блитц глаза. Это уже вызывало в нём любопытство и участие… — Давай, колись! — Когда я лежал в больнице со смертельными ранами от покушения Страйкера… ну, точнее, Стеллы, которая его наняла… ты так и не пришёл, — в голосе Столаса чувствовалось лёгкое обвинение. — Явился только один ангел, он меня и исцелил. А мне бы хотелось, чтобы тем ангелом был ты. Давай отыграем это сейчас. Блитц замер на мгновение, сонное выражение сменилось виноватым. Он приподнялся на локте, разглядывая Столаса в полумраке. Хвост нервно дёрнулся, обвиваясь вокруг собственной ноги. — Оу… чёрт, да, я тогда… я был полным мудаком, — он провёл ладонью по лицу, ощущая, как жжёт старый стыд. — Просто я… не знаю, я думал, что если приду — всё станет слишком… настоящим. А я не умею в это. — Очень даже наоборот, — Столас погладил его лоб второй ладонью, — ты всегда настоящий, без всяких выдумок… вроде моих. — Ну ладно! — резко выдохнул Блитц, откидывая одеяло и чувствуя, как заводится от незаслуженной похвалы. — Ладно, хули там у тебя по сценарию? Я — ангел-хуянгел с рогами вместо крыльев, а ты — мой раненый принц-истеричка? — голос его дрогнул, пытаясь скрыть настоящие эмоции за привычной грубостью. Он уже приподнялся, но пальцы вцепились в край матраса, будто боясь сделать следующий шаг. Столас мягко накрыл его руку своей лапкой, когти чуть касались кожи: — Ты будешь… очень добрым и нежным, — прошептал он, в глазах вспыхнули белые зрачки. — А я буду слабым. И ты не сможешь отвернуться. Потому что если отвернёшься — я умру. Блитц резко сглотнул. Вот же сука… Зачем он так играет на его чувствах? — Бляха… ну ладно, но если я начну орать «ха-ха, это пиздец как глупо» — не обижайся, окей? Столас игриво сощурился, разваливаясь на ложе: — А ты постарайся не выходить из роли. Блитц неуклюже привстал на кровати, потянулся так, что хрустнули позвонки, и… неожиданно легко подхватил Столаса на руки, как тогда, после их первого раза. Столас рассмеялся, обнимая его за шею, и вдруг притворно застонал: — О-ох… ангел мой… Спаси меня!.. — ДА ТЫ ВООБЩЕ?! — Блитц аж подпрыгнул, чуть не уронив его, но тут же прижал крепче, краснея до основания рогов. — Ладно, ладно, чёрт… Где твоя ссаная рана?.. — У, — Столас показал пальцем одной руки на предплечье, другой на бедро. Блитц аккуратно уложил его ровно, потом неуверенно провёл пальцами по мягкому серому оперению у таза — там, где когда-то был кровавый разрез от клинка Страйкера, а теперь остался не видных за перьями, но ощутимый прикосновением шрам. — Вот… вот тут, да? — голос Блитца стал тише, и в нём не осталось ни шутки, ни бравады. Только странная, непривычная нежность. Столас прикрыл глаза, кивнув. Без шуток, без театральности. Просто… да. Блитц наклонился, прижавшись лбом к его груди, и пробормотал: — Сорян, что не пришёл тогда, глупыш… Вот, лечись, — он неловко погладил перья, будто и правда под ними страшная рана. А потом… чёрт, потом он поцеловал это место. Быстро, резко, будто стыдясь собственного жеста. Столас аж подпрыгнул от неожиданности, все четыре глаза распахнулись широко: — Блитц… почему… ты никогда не бываешь таким в реальной жизни? —А МЫ ГДЕ, ХУЁБОК?! — Блитц вскочил, отпрыгнув назад, и тут же споткнулся о собственный хвост, плюхнувшись на пол. Из-под кровати он злобно прошипел: — Всё, игра окончена! Ангел сдох! Иди нахуй! Но когда Столас рассмеялся и потянулся к нему, Блитц… всё же взял его за лапу. Потому что, чёрт возьми, он и правда тогда не пришёл. И сейчас, даже через эту дурацкую игру, ему хотелось хоть что-то исправить. Он позволил подтянуть себя Столасу на живот. Ангелы явно лечили не так, но обоим было сейчас наплевать — если заменять чем-то прошлое, то только чем-нибудь лучше, чем было. — Ты моя душа… мой хранитель, — соводемон закрыл все глаза и едва шептал, — а я на последнем издыхании… Тебе… придётся… сделать мне искусственное дыхание. Пасть в клюв. Хвост беса нервно забил по матрасу. Блитц колебался между «бля, это же пиздец как романтично» и «сейчас сдохну от кринжа». Он придвинул голову к совиной, но замер в сантиметре от клюва, краснея так, что щёки едва не светились: — Только попробуй отвлекать комментариями, уебу по-реалу, — Блитц нервно облизал острые зубы и аккуратно прижался разведёнными губами к основанию клюва, где его роговина переходила в мягкую кожу, прикрытую ещё более мягкими перьями. Не поцелуй, но что-то очень близкое к нему. Столас аж вздрогнул, его белые зрачки мелькнули в темноте, но он быстро снова притворился умирающим: — Ох… ангел Блитци… твоё дыхание… такое… живительное!.. — он слабо подрагивал, наслаждаясь моментом. Блитц оторвался, порыкивая: — Да заткнись уже, я даже не дунул тебе в глотку, а он уже живчик!.. — но его голос дрожал, а пальцы вцепились в простыню. Чёрт, чёрт, чёрт… Почему это вдруг стало так… сильно и чувственно? Больше, чем секс? Столас хитрюще приоткрыл один глаз: — Ангельская энергия наполняет меня… возбуждает… А тебя наполняет моя демоническая? — ЕЩЁ БЫ! — Блитц схватил подушку и ткнул ему в лицо, но Столас лишь захихикал, ловя её лапками. И тогда Блитц не выдержал — он рассмеялся, грубо, но искренне, и повалился рядом, дёргая хвостом. — Может, в жопу твой сценарий, доктор Хуйзнаетчто, и я тебе просто прочищу анус как хороший проктолог? — Ты меня отвлекаешь комментариями сильнее! — Столас придвинулся сам, накрыл его собой. Их плечи соприкоснулись, и обоим любовникам было радостно, что всё происходит именно так. — Ну ладно, ангелочек ты мой стеснительный… не хочешь играть — я трахну тебя серьёзно, так что твой сладостный вопль удовольствия достигнет небес и заставит Бога испустить свой Святой Дух со стыда и от возбуждения! — Ты только хвастаешь, демонюга, — Блитц с улыбкой шлёпнул пернатую задницу хвостом, — или трахаться тоже умеешь? Не теряя ни секунды, Столас прижал его к матрасу, клюв щекотал шею: — Готовься к сладкому позору… — он прикусил кожу на ключице Блитца, заставив того выгнуться. Бес зажмурился, но хер уже предательски тёк, а в горле рождался тот самый «сладостный вопль», который, чёрт побери, и правда мог бы достичь Небес из Ада. Особенно когда Столас, не теряя времени, опустился ниже, демонстрируя, что его клюв не только для того, чтобы им щёлкать. — Т-ты… ёб… ММм… — Блитц вцепился в простыни, шипы на спине ощетинились. — Ангел бы тебя расхуярил за такое!!! — Да-а!.. — подхватил Столас клювом отвердевший член, взяв его как собака палку и вылизывая кончик высунутым вбок языком. — Накажи меня жёстко за все грехи… — тонкий палец совы стал водить бесу между полужопий, немного заходя в дырку, другая лапка гладила набухшую мошонку. Блитц взвыл, его хвост судорожно обвился вокруг бедра Столаса, а когти впились в простыни, рвя их в клочья: — Ты… бять… ты… Я ЖЕ СЕЙЧАС КОНЧУ ТЕБЕ ПРЯМО В ШАЛАВНЫЙ КЛЮВ, СУКА!!! Он дышал часто и глубоко, но задыхался, спина выгнулась дугой, а шипы дрожали от напряжения. Глаза закатились, когда чешуйчатый палец вошёл глубже, язык продолжал вылизывать его член, а клюв — сосать с непристойными чавкающими звуками. Столас лишь щурил глаза, наслаждаясь его реакцией, и на миг отстранился от пениса: — Да… яростный ангел Блитци… наполни меня своим… святым гневом!.. — перед тем как снова нанизаться на него, теперь до самой глубины ротовой полости. Клюв слегка сжимал основание, а язык выписывал похабные круги по головке. Блитц дёрнулся, его бёдра затряслись, и он сдавленно застонал, цепляясь за перья на загривке парня: —ЁБ твою МАТЬ, я… А-А-АРГХ!!! — он напрягся… и кончил прямо в этот развратный клюв, как и обещал, с таким сильным спазмом, что чуть не отбил Столасу нёбо. — Ммм… — насыщенный и довольный Столас отстранился, демонстративно облизнув клюв, — ангельская благодать… Блитц, всё ещё дрожа от затянувшегося после излития оргазма, простонал и накрыл лицо подушкой: — Я… ненавижу… тебя… так сильно… — но его хвост всё ещё обнимал бедро Столаса, а голос звучал скорее устало-блаженно, чем злобно, — сладкий ты говноед… Столас хихикнул и лёг рядом, обнимая его за талию: — Спи, мой грешный ангелочек… завтра мы продолжим твоё… осквернение!.. Блитц только слабо пихнул его локтем, но не стал возражать. Чёрт возьми, его выжали… и всё опустевшее пространство заполнили чистой любовью. — Сам спи, гештальт… Люблю тебя. — Я тебя больше, Блитц. — Не спорь, а то не заснём…