Очерки о становлении Neue Reich

«Удержание власти на другой день революции не менее важно чем взятие власти.» Именно так, один из известнейших революционеров старой Земли, озаглавил начало строительства нового общества. Тогда, никто из землян, наверняка не мог и представить, что историческое развитие приведёт к тому, что Галактикой будет управлять, с их точки зрения, крайне реакционный режим. Реакция является неотъемлемым, хоть и ненавидимым соратником любой революции. Сейчас, имея за своими плечами монументальный опыт истории всего человечества, мы можем с некоторой иронией смотреть на то, как страшились первых революций на дремучей Земле. Как суетливо, они старались подавить их в самом зародыше, лишь бы не дать прорасти революционному духу. В истории Земли, были моменты, когда казалось что счёт времени, до того как цивилизация рухнет, пошёл на десятилетия, а то и годы. Конечно смешно выглядят сейчас эти отчаянные, жалкие потуги власть имущих сохранить свои богатства, а националистов, сохранить национальные государства. И если трагедия власть имущих хоть сколько то выравнивалась, за счёт того что капитал не исчезал, а лишь сменял руки, то стенания по сотне государств сотни народов, уже были более бессмысленными, ведь с концом национальных государств, самое большее национальное различие, кое имело в своей истории Галактика, стало различие в письменном языке Галактической Империи, и территорий бывшего Союза. И теперь, глядя на Галактику, объединённую в едином порыве, под одним флагом, можно сказать, что страх революции и реакция - это всего лишь последняя конвульсия старого мира. Тем более ироничным выглядит то, сколь реакционным в сути своей был идеократический режим т.н. “Изерлонской Республики”. Режим, быть может действительно хороших и идейных людей, которые по всей видимости полностью потеряли ориентацию в пространстве и времени. Их попытка, защитить олигархический режим Союза, под видом “революционной демократии” даже в самом своём зарождении, напоминала скорее горячечный бред, чем какую либо здравую концепцию, которая действительно стремиться обеспечить свободу и равенство. Особенно остро, полная оторванность “изерлонцев” от реальности, наблюдается в книгах и сочинениях членов правления “республики” и их приближённых. Эти сочинения, сердечно допущенные милостивой Императрицей Хильдегард до печати, обрели в обществе, а позже и в историографии, едкую характеристику - "Die endgültige Welle". Как позже любили, и любят, шутить экономисты - “Самое полезное чтиво, из тех что написаны на Изерлоне - донжуанский список подполковника Поплана, в полной мере отражающий острый, демографический вопрос населения крепости.” По всеобщему мнению, главной проблемой республиканской стороны - было общее непонимание того, какую войну ведут они, и какую войну ведёт Империя. Подобная проблема виднеется в том числе, в собрании личных сочинений Яна Веньли, которого, в отличии от его последователей, нельзя обвинить ни в скудоумии, ни в исторической близорукости. Но его ошибки, и ошибки его людей привели к тому, что мятежный Союз полностью перестал существовать как историческая единица. На протяжении всего своего существования, основной сутью и целью Союза - являлось выживание. На протяжении всех полутора веков, Союз Свободных Планет, вёл с Империей войну, по сути на уничтожение, в то время как для Империи, данная война всегда была лишь следствием мятежа и исключительно войной на границе. Единственной причиной, почему она занимала весомое место в умах населения, является то, что других боестолкновений Империя попросту не имела, за исключением редких внутренних демаршей. Что уж говорить, если война ни разу не заходила далее внешних секторов Империи, не говоря уже о том, чтобы республиканские флоты ни разу не доходили до сколь бы то ни было стратегических регионов Империи. Единственная попытка Союза зайти на территорию Империи, окончилась полным разгромом в битве при Амритсаре. Все эти факты указывают на несоизмеримость и асимметрию конфликта между Союзом и Империей. Война была для Империи всего лишь периферийным вопросом, в то время как для Союза она стала вопросом центральным и страшным. Отсутствие серьезных военных успехов Союза и его неспособность проникнуть в глубь Империи только подчеркивали доминирующую позицию Империи и слабость Союза в этом конфликте. Кроме того, степень мобилизации общества и экономик двух воюющих сторон просто невозможно сравнивать. В то время как Союз на протяжении последних 50 лет войны страдал от серьезных экономических проблем, вызванных длительной военной мобилизацией и нехваткой ресурсов, Империя оставалась практически непоколебимой и преуспевающей. Империя, благодаря своей масштабной и развитой экономике, сумела обеспечить беспрецедентную мобилизацию своих ресурсов и трудовых сил. Она имела достаточные запасы и возможности для поддержания высокого уровня производства, даже в условиях длительной войны. Благодаря своей централизованной структуре и умелому распределению ресурсов, Империя смогла минимизировать влияние военной мобилизации на гражданское население и экономическую стабильность. Союз же оказался неспособным справиться с требованиями долгой войны. Несмотря на свои усилия в мобилизации, экономика Союза оказалась перегруженной и истощенной. Недостаток ресурсов, непродуманное управление и систематическое истощение национальных богатств привели к серьезным экономическим проблемам. Отсутствие эффективной координации и планирования привело к дефицитам вооружений, продовольствия и других жизненно важных ресурсов для ведения войны. На протяжении всей войны, военные магнаты, которых государство так и не смогло принудить к национальной мобилизации (а были ли такие попытки вовсе?), искали лишь прибыль, ни в коей мере не интересуясь исходом этого долго противостояния. К тому же, внутренние проблемы, коррупция и непродуманная экономическая политика, стали причиной постепенного упадка экономики Союза. В результате, Союз оказался на грани экономического коллапса, что серьезно подорвало его способность противостоять Империи. В то время как Империя продолжала функционировать относительно нормально и даже процветать, Союз был вынужден сталкиваться с разрушением своей экономики и социальной инфраструктуры. В заключение, необходимо отметить, что остатки республиканцев, застрявшие в антагонизме между "демократией" и "авторитаризмом", не смогли полностью осознать грандиозность перемен, происходивших во время правления Императора Рейнхарда. Изерлонские республиканцы продолжали воевать с тенью Гольденбаумов, тогда как единственное, что осталось от наследия потомков Рудольфа Великого, был лишь пепел. Наиболее показательным примером в этом случае являются условия сдачи крепости Изерлон. Их основным требованием было введение конституционного режима в Империи и предоставление автономии планете Хайнессен. Если автономия Хайнессена, просто бессмысленна в тех условиях, в которых бывший столичным мир Союза, оказался из-за некомпетентности местной администрации. То требование конституции, просто показывает полную некомпетентность республиканцев в вопросах внутреннего строя Империи, начиная хотя бы с существования "Rechtscharta", которая нетленно сохранялась со времен основания Галактической Империи. С точки зрения общественного мнения, начиная с первых реформ Императора Рейнхарда, вопрос о создании парламента считался давно решённым и требующим только мирной обстановки и времени для реализации. Поэтому требование парламента, любому имперцу, следящему за политикой, показалось абсолютно беспредметным. Не говоря уже о том, что в Рейхсканцелярии вопрос создания конституции, не мог не рассматриваться начиная с первых дней социальных реформ династии Лоэнграммов. И неудивительно, что в конечном итоге это привело к созданию Рейхсрата уже в четвертом году царствования Императора Александра. Все эти события свидетельствуют о глубоком непонимании остатками республиканцев государственной структуры Империи. Оставшиеся республиканцы не могли осознать и принять новые реалии, которые претворялись в жизнь под руководством Императора Рейнхарда. Их настойчивая борьба за идеалы прошлого и отсутствие гибкости в адаптации к новой реальности привели их к полному исчезновению и утрате влияния на политическую картину Империи. Немногим позже, приемник Яна Веньли - Юлиан Минц, признается в своей монографии “Глоток свободы”, что сдача Изерлона мало того что не привела ни к чему кроме тактический и стратегической победы Империи, но и принесла только полную дискредитацию самой идеи республиканизма. Минц откровенно признается, что Изерлонские отщепенцы не смогли добиться ничего, кроме разрушения их собственных репутаций. Единственное в чём господин Минц так себе и не признался, так это то, что к моменту последних дней "Республики Изерлона", жители бывшего Союза Свободных Планет уже давно потеряли интерес к этим отщепенцам и перестали считать их надеждой и спасителями демократии. Они видели в них лишь группу маргиналов, которых возглавляло правительство "вдовы и сироты", людей, крепко держащихся за пустые идеалы, лишь прикрываясь трупом национального героя Яна Веньли. Таким образом, Минц раскрывает трагическую иронию событий: их стремление к свободе и демократии привело к полному провалу, а их лидер, Ян Веньли, окончательно стал лишь символом мертвых идеалов, которые последовательно дискредитировались олигархическими властями Союза, а затем и бессмысленной Изерлонской Республикой.