До зари

— Мы убьем бога, — вздыхает Чанмин, глядя на небо. — Какого именно? — бурчит под нос Чанхи, но его было отлично слышно в подступающей тишине. — Любого, который будет ближе, — Чанмин наспех проглатывает холодный сэндвич и соскальзывает с капота подержанной тачки, которая, по правде говоря, не его, и не Чанхи, и вообще неизвестно, чья. — Только Эрику не рассказывай. ему будет грустно без бога. — Ничего, привыкнет. Пусть лучше верит в нас. Небо постепенно светлело; до зари оставалось недолго. Чанхи не признается, что в животе все переворачивается от напряжения, чтобы младший не переживал. Чанмин не признается, что максимально расслаблен, чтобы не злить старшего. — Поехали? — Чанхи кряхтит, но садится рядом, чихает от взмывшей в воздух пыли. Чанмин позволяет себе смешок, но тут же замолкает. У обоих вдруг пересыхает в горле, хоть и осознание происходящего накрывает огромной волной. Чанхи разворачивает развалюху, выворачивая руль до максимума, и выезжает на одинокое шоссе. Вокруг — каменистые поля, пыльные пустыни, ни капли живого за километры, ни капли живого уже в них самих.

***

— Кью. — А? — У тебя очко разбито. — Очень смешно. Чанмин все равно улыбается. Маленькие осколки стекол на лице, из уголка губ сочится кровь. Чанхи пытается скинуть с себя помятый лист металла, но режется (снова) и шипит, как загнанная в угол змея. — Может, они подумают, что мы подохли? — Все равно над трупами надругаются. — И то верно.