примагнитило.

Какого это любить? любить — это чувство неизвестности, от которого кровь стынет в жилах.— Илья сказал бы так раньше. Сейчас же он даёт ответ попроще: любить — это ёбаный капкан чувств, от которых не убежишь. Как жаль, что он осознал это только сейчас. Чувства зарождались ещё с их первой встречи, и до этого дня, скрыть любовь не получалось. Как бы не стараясь, всё тщетно. Пытаясь закапать он только и делал, что раскапывал. В попытках думать головой и отрицать, сердце ныло больнее с каждым разом, говоря, что всё не так. И как вообще его угараздило влюбиться в собственного друга? Илья думал "все чувства временны." — Как жаль, что нет. На улице глубокая тёплая ночь — любимое лето. Дул прохладный ветерок, разгоняя тучи. Было бы славно, если б ветер разогнал его чувства. Да хоть бы на секунду пропали, исчезли, растворились.. В такое чудное время только и хочется гулять, не возвращаясь домой. Слышно проезжающие машины, голоса людей и даже сквозь эту суету, мелодию птиц. Такую красивую, как сама эта ночь. Коряков смотрит куда-то вдаль, закуривая очередную сигарету, стараясь на мгновение забыться обо всём. Забыться о глупой любви и о том к кому эта глупость. Он не любил сигареты, но теперь они были для него единственным спасением. Сейчас, свежий воздух для него как яд. Один лишь вздох — как сразу внутри что-то ноет и колит, а если не останавливаться, то это его постепенно убьёт. По лёгким снова бил едкий дым, расползаясь по всему телу. Докурив её, в след пошла новая. Он мог так курить пока не закончится пачка, пока в глазах не начнёт всё плыть, пока голова не перестанет мыслить. Выдыхая, Илья произносит себе полушёпотом: — От этих мыслей уже блевать тянет. Давно пора спать. Лёжа на кровати и сверля дырку в потолке на ум лезет только один человек. Эта улыбка и прекрасные глаза проходились по сердцу острым лезвием. Какая-то мысль, поглощала целиком и отключала связь с миром. Какая-то мысль била, а какая-то добивала. Возвращаться в реальность — это целое испытание. Нужно что-то делать. Нужно бороться. Не отдавайся им просто так. И Коряков поставил точку. Прийдя к решению — вычеркнуть его из жизни. Для него так будет легче. Время пройдёт, чувства начнут угасать. Всё, что копилось годами просто так уйдёт?.. Одна сторона кричит ему: „поворачивай назад, лучше поздно чем никогда. признайся! признайся ему!„ А другая заглушает волну эмоций, тиха шепча: „ты всё забудешь и больше не вспомнишь.„ Остаётся лишь ждать. — «думаю, я справлюсь.» — неуверенно промелькнуло в голове. А пока.. пока нужно отвлечься. Отвлечь себя. Всё-таки альбом сам за себя не напишется. Ручка движется по бумаге, вырисовывая буквы за которыми идут слова и наконец готовые строчки. Вот, что у Ильи никогда не уйдёт — это любовь к песням, к лирике. Он любит проводить время над написанием текстов, придумывать что-то новое и необычное, любит вписывать свои чувства, переживания в строки. Тайно пряча старые воспоминания, тёплые моменты и дольку печали. Может целыми днями писать и писать, пока не уснёт на этом исписанном листочке, устало сопя. Держа своё готовое творение в руках, Илья слабо улыбнулся. Наконец-то припев был дописан. Перечитав, чуть напевая его с болью пронзило насквозь. (Держи меня подальше от своей руки, И сила притяжения не-ви-ди-ма. Я знаю, ты придёшь, чтобы меня спасти Роднойая, походу, нас при-ма-гни-ти-ло. Держи меня подальше от своей руки, И сила притяжения не-ви-ди-ма. Я думаю лишь только о тебе, прости Роднойая, походу, нас при-ма-гни-ти-ло..) И вроде бы вышло не плохо, но в этих словах спрятаны чувства. Чувства к Вове.. Блять. Снова, на те же грабли. Коряков не выдерживает подходящей агрессии. Сжимает лист в руках, сменная его в комок. — Да пошло оно всё! — скрепя зубами, прошипел он. Скомканная любовь летит в стену. Уже пятый раз за сегодня. Любимое занятие резко стало вызывать у него отвращение. «и снова всё из-за каких-то грёбаных чувств?..» — эхом раздавалось вновь и вновь. Илья уже неделю пытался не думать о нём, да он уже обо всех забыл. Стримы не прийдя, бесследно ушли. Любое общение он избегал. На звонки — не отвечал. Под предлогом, что сильно болеет. Да, и вправду болеет — "синдромом влюблённого долбаёба." На полу, возле окна, в мусорке была куча выкуренных пачек. В комнате до сих пор воняло дымом. Либо он уже привык, либо вовсе не замечает этого. У стола валялись помятые бумажки, и с каждой стороны листы были полностью исписаны. Весь труд в никуда?.. Глаза были устремлены в подушку, пряча лицо. По щекам текли горячие слёзы, которые Илья быстро стирал. Хочется кричать, но сил на это нет. В груди бушует буря, волнами затопляя глаза и туманя разум. Злость в перемешку с обидой, кипела, отражаясь в собранных кулаках. Он кусал губы, отдавая весь негатив туда. Единственный, кто рисовал ему улыбку был самый его любимый в мире кот. Светло-серенький в полоску, с очень милым взглядом. Каждый день валялся около своего хозяина, мурлыкая на руках. Кот был его поддержкой. Всегда был. Как бы это странно не звучало, но просто находясь рядом с пушистым комочком было легче. «Лучший кот на свете.» Мурчание раздавалось по комнате волнами, успокаивало и убаюкивало. Сразу потянуло в сон. И Коряков заснул, спустя столько бессонных ночей.. Вибрация телефона раздалась по кровате, следом ещё одна и ещё. Приоткрыв глаза, Илья не предал этим звукам особого значения. Наверное.. просто бесячая реклама. В последние дни к телефону никто не прикасался. — «смысл?» — подумал он. Снова вибрация, на этот раз долгая. Брови лесенкой натянулись в раздражении. Поднимать трубку он не станет. — «а смысл?» — опять произнеслось в голове. Пришло ещё одно сообщение —вот это уже была бесячая реклама. Он со злости схватил телефон, сильно сжав его. С просоня, Илья ели-как разблокировал источник звука, щурясь от противного света, на экране высветилось много уведомлений. За всю жизнь столько не было. Бегая глазами вверх вниз, листая чаты взгляд упал на сообщения... от Вовы. «здаров илюх.» «ты случайно завтра не занят?» «↓Пропущенный вызов.» Кусая изнутри щёки, Коряков боролся с желанием ответить. — Это запрещено.— хрипло сказал он себе под нос. Илья сам это внушил. Внушал очень долго. Сейчас лучше придерживатся этому, иначе будет хуёвее. Хотя ему и так хуёво, от самого себя. «алеуу??» «я же вижу что ты в сети.» «ладно» Чёрт.. Про это он совсем забыл. Так и знал, лучше бы не прикасался дальше к телефону и не прочитывал его сранные сообщения.. Откинув мобилу от себя, в ход пошли сигареты. Ушла одна, через несколько минут вторая. Голова раскалывается, в глазах мутнеет — эти чувства ему уже как родные. Без боли уже как-то.. странно? А ведь он сам всё это затеил, сам себе создал капкан. С того дня, сообщения продолжались. Каждый день он интересовался всё ли у Ильи нормально, как жизнь, как дела. Бывало так, что в сутки Семенюк писал по несколько раз. Вроде он должен быть рад, что про него не забыли, но это его так выматывает. Давит и давит, с каждым разом сильнее. А если ничего не выйдет? Или уже не вышло.. Раз за разом желание удалиться из всех соцсетей возрастает, каждое уведомление — добивает. Последней каплей стало сообщение: «илья, я переживаю.» Ночь. В руках источник проблем, дрожащие пальцы жмут на иконки, удаляя их навсегда. «так будет проще.» — не веря, убеждает он себя. — Убегая от всех друзей, от близких, от своих преданных фанатов и пытаться найти выход?.. Проще? А главная причина, убивания себя: страх невзаимности. Сейчас Коряков боится именно этого. Боится признаться Вове о своих идиотских чувствах.. Как жаль, что он любит. Илья для всех всегда был спасателем. Но, «бывает так, что даже спасателя нужно спасать.» В зубах сигарета, которая уже не спасает. По его плану за месяц, любовь должна была сгореть, но сгорел Илья. Замученный вид, опустевший взгляд, мешки под глазами, на лице ноль эмоций. Волна дыма бьёт по лёгким вновь. — Надеюсь она меня скоро добьёт. — злобно прозвучало куда-то в пустоту. Изо дня в день он поедает сам себя. Видимо, из этого лабиринта нет выхода. Видимо, он сам себя загнал в тупик. Схватившись за голову двумя руками, Коряков собирал все мысли в кучу, которые сразу же разваливались.. «я кричу: — останови меня!» В голову, не хотя, лезут старые воспоминания о них с Вовой. Где им двоим было хорошо. Где они обнимаются, дурачится, целуют друг друга в щёчку по рофлу. Их совместные стримы, посиделки — всё это так грело душу. Которая уже покрылось слоем льда. Слышите? Что-то ломается? Это стены, за которыми прячется сердце. Почти год, эти стены строились, забывая о чувствах. Но как только нахлынули тёплые моменты, пошли трещины. "Какая радость," что Коряков вовремя пришёл в себя, и ограды не рухнули. Но тут конец и резкий обрыв. — «как же мне хочется с ним встретиться, увидеть его, обнять. прижать к себе сильнее, уткнувшись ему в плечо и не отпускать. погладить его по волосам, взъероша их. поцеловать его аккуратно в висок, улыбаясь. хочется любить.. любить по-настоящему.» Слышите? Что-то ломается? Это Илья. ••• Сегодня он решил себя порадовать, заказав доставку еды. — Раз никотин больше не помогает буду обжираться до отключки. — усмехнувшись, пробурчал он. Только вот это "улыбка," была пропитана болью. «Еда то должна его хоть капельку обрадовать.» — Илья положил в эту мысль огромную надежду. Он хватался за любые мысли, чтоб не задохнуться. Даже за самые херовые. Живот неприятно урчал от предвкушения трапезы. Коряков сидел на шумной кухни, ведь чайник кипел противно жужжа. Он что-то тихо пел, а пальцы ловко постукивали загадочный ритм. Наверное был в раздумьях, сочиняя что-то новое. Об ноги тёрся пушистый зверёк, жалобно мяукая. Но парень словно во сне, не слышал как его зовут. Кот не сдавался. Встав на задние лапы, передними, царапая невинную ногу. Выйдя из транса и погладив пушистика по мордочке, маленькая улыбка неожиданно натянулась на мёртвом лице. Тревожный стук в дверь нарушил тишину. Вздрогнув, Коряков направился забирать свой заказ. Он даже не проверил телефон на наличие оповещения: «еда прибыла!» Голод заглушил мысли. Повернув замок и приоткрыв дверьку, мурашки пробежали от холода, исходящего из коридора. Вытянутая рука застыла в воздухе, ожидая драгоценный пакет со жрачкой. Одна секунда.. две, три. Он в недоумении поднял взгляд. Рука моментально отскочила к ручке, держа её с бешеной силой. В голову стрельнул адреналин. Закрыть дверь не получится, хватка напротив не давала этого сделать. Смысла сопротивляться нет. Перед ним стоял обеспокоенный Вова, который явно был в немом шоке от вида его друга. Всего измученного и будто побитого. Он шагнул внутрь квартиры, заглядывая во все комнаты. Воняет дико едким дымом. — «Илья начал курить сигареты?..» Глаза изучали, наблюдали и расширялись от страха. Было так больно смотреть на Корякова. В Вову как будто выстрельнули, попав прямо в сердце. Зелёные глаза смотрели будто сквозь него, говоря: — уходи. Злость нарастает. — «что он тут забыл?» — с раздражением било по вискам. Илья теребил кусок футболки, находя в этом спокойствие. На душе две эмоции ненависть и любовь . И они воюют между собой, не давая вылезти никому. Любовь проигрывает, падая в яму боли и мучений. Тем временем, ненависть потихоньку вылазит. Он ели-как из себя выдавил: — Вов, тебе стоит уйти. — голос чуть дрогнул. Губы зжались от напряжения, Илья сейчас разорвёт эту футболку. В ответ только тяжёлый взгляд. Семенюк осторожно подходит ближе. Пока тот пятиться назад, Вова ускоряет шаг. Рука медленно ложиться на плечо, но только задев свою цель, Илья сразу смахивает её с себя. Эти прикосновения вроде такие родные, тёплые. Тогда почему так больно..там точно рука, а не нож?.. Холодная стена упёрлась в спину. Уже не куда идти и они оба встали, пялясь друг на друга. Вову режут пополам, кромсая на частички. Он смотрит ещё раз, пытаясь найти в глазах что-нибудь, кроме боли и печали. — Я здесь, я рядом. — спокойно проговорил Вова, читая с лица напротив каждую меняющаю эмоцию. Нужно вытаскивать его из этого болота. Если увяжет Илья — увяжет и он. Семенюк взял и сплёл их руки в замок. Коряков вздрогнул от тепла. Ненависть спала. Любовь оклемалась и быстрее поползла вверх. Внутри началась тряска.. землетрясение. Полный хаус. Всё перемешалось, в голове — каша. Мурашки бегали по спине вверх вниз. А те голоса также противно шептали: — „ты серьёзно так просто сдашься?„ Илья стиснул зубы, мысленно ударяя себя по лбу несколько раз. Любовь не удержалась — теряя связь со временем, громко упав почти разбиваясь. Снова.. на те же грабли. — Держи меня подальше от своей руки! — мгновенно выдернув руку, воскликнул Илья. Ненависть выплеснулась наружу. Слёзы уже стояли около выхода, давя на горло. Его душили. Нет, ненависть было не на Вову.. а на себя. Честно сказать.. Илья себя давно поглащет изнутри. С самого начала. Говоря, что верит, как будто кому-то, но точно не себе. О каких там хороших последствиях он думал? Что он там себе внушал? Выхода нет, потому что Коряков сам его прячет. Дыхание было не ровным, глаза смотрели в пол, а слёзы выходили, царапая лицо. —«зачем я вообще раскрыл свой поганый рот?» — кипело в бошке. Хотелось спрятать эти эмоции, которые так старательно заталкивались в себя. Больно. Ужасно больно видеть в таком состоянии родного человека. Человека, который всегда горел ярче солнца, будто самая яркая звёздочка, который всегда был душой компании, смеясь громче всех — погас. Вова смотрел, часто моргая от смешанных чувств. Но когда он увидел слёзы, стекающие по щекам, перед ним всё рухнуло. Хотелось обнять его крепче, успокоить, утешить, сделать всё — только бы не видеть слёзы на этих прекрасных изумрудных глазах. Илья для него был всегда больше.. чем друг. С самого начала их знакомства. Именно с ним Семенюк чувствовал какую-то странную головную боль. Ему всегда хотелось быть ближе к нему, не отходить ни на шаг. Словно его магнитило к Корякову. Они как два магнита, которых сложно друг от друга оторвать. Но если развернуть хоть один — их будет отталкивать. Одной рукой Вова поднял его за подбородок, растирая горячую боль большим пальцем. — Я не могу. — аккуратно отвечал парень, утопая в нём. Другой он взял Илью за руку и потянул её вверх — Видишь? — спросил Семенюк, складывая их перед его глазками в сплетение, крепко сжимая. Тот ответно смотрел, не веря в происходящее. — Нас примагнитило. — мягко произнёс он с глупой улыбкой. Это были мысли в слух. Он не знает как это ещё назвать. Признание что-ли? Но одно Семенюк точно знает,что это было необходимо для них обоих, в особенности для Ильи. Его так тронули эти слова. Напряжение в комнате спало, а дыхание вовсе замерло. На душе стало так тепло, зелёные глаза снова засияли как раньше. — Их и вправду примагнитило. От этой близости внутри всё таяло, выливаясь через глаза. — «звучит как признание в любви..» — уголки губ поднялись. Илья уже забыл как правильно улыбаться, но эта улыбка была самая искренняя. Вова прав. Смотря на него, он видел в его глазах любовь и заботу. Ему так не хватало его. Так не хватало его прикосновений. Долгожданные объятия и уткнувшаяся голова в плечо. Вова давал ему выплеснуть плохие эмоции, попутно шепча что-то и гладя по волосам. От плохих эмоций там было только название. Сейчас Илья впервые плачет.. плачет от радости. Он лишь прижимался сильнее, давя улыбку шире. Теперь внутри ничего не ноет, а лишь горит яркой любовью. Влюбиться — может каждый, любить — могут единицы. Они те самые единицы.