тени сознания

погода сегодня не радовала, здесь в целом она не могла радовать от слова совсем, головная боль разъедала , а скука добавляла морока. оранжерея , спасение и благовоние, полная необъятная тишина и покой, трепетный и нужный, разглядывая белые цветущие цветки размышляя на все возможные темы, все что оставалось делать. девушка затерялась в потоке строк, бегущих в голове, в особенности беспокойство приносил жених, а вернее чувства, которые хотелось отрицать и гнать подальше. развратные, грустные, неприемлемые мысли, абсолютно расходящиеся друг от друга , вели в самые странные углы и закоморки разума, создавая запутанный клубок. и словив себя на последней, самой неприятной и по истине тяжелой ветви, замечает задорно улыбающегося парня, все тридцать два зуба оголил в подобии улыбки. словил в свой капкан, но , как не странно промолчал, кажется нахлынувшее тенью апатичное настроение дало ему понять, шутки сейчас не уместны. около получаса она старалась не думать, но давящая и ноющая в груди дыра вновь кровоточила, остро пронзая болью все тело. возможно проблема была в ней, она не походила на здешних девиц, пусть и новая семья не упустила возможности назвать её красавицей. особенно отличился старший сын, несколько раз подколол младшего брата, с его золотым билетом и прочими двусмысленными анекдотами, ей их тяжело было переварить , не смотря на лишь благие намерения старшего. но непробиваемая броня даже в эти моменты не дала сбоя, и ей оставалось лишь грустно хмыкнуть в унисон с Лайсом отведя взгляд в пол. а может ему в целом она не была интересна, хотя каждые их встречи заканчивались странными искрами и молниями, последняя и вовсе поцелуем. таким жгучим, долгим и до безумия неопределенным , он был ласков и одновременно груб, она же наоборот, неловкой и нежной. цеплялась ладонями за предплечья скрытые темной мантией спального одеяния, ощущала , как напряглись мышцы , как разгорелось желание в голубых в эту минуту потерявших холод глазах. от внимания не ускользнула ухмылка, его плавные аккуратные движения, мрак коридора обволакивал и поглощал, играя тенями на бледном лице Айна и он выглядел чересчур горячо. единственное что хотела, чтоб этот момент запечатлелся в памяти ярче любых других, чтоб на теле остались ожогами его касания. хотелось чтоб между ними растаял хоть на дюйм глубокий лед, озарило солнце, и наконец-то настал рассвет.но теперь между ними пропасть, ровно ничего, он избегал даже взгляда , лишь удостоил сухим приветствием.как обычно. и внутри что-то мерзко хрустнуло, опять, за эти два дня стараясь не возвращаться к воспоминаниям той ночи, когда с обоих спали оковы. этот хруст неприятно отозвался в голове, и блондинка наконец-то пришла в себя, мысленно отругав вспомнив, какую более жестокую боль негативные эмоции вызывают у рядом сидящего. сухие коряги мыслей царапали не только её, и настолько эгоистично относиться к единственному, кто понимал её тут , как никто другой, было немыслимо.   осторожно сорвав несколько черных ягод, отправив их в рот, скользнула разноцветными глазами по профилю младшего сына Атрау, к щекам приливала кровь стоило изучить эмоции отразившиеся на его лице. —не злись на него, он с детства такой.— Мерцелла лишь грустно хмыкнула, опустив тяжелую голову вниз, сегодня он решил читать ей лекции поддержки?неожиданно. —прости, я пыталась не думать об этом, оно само.— расплывшись на скамье словно желе, меньше всего хотелось сейчас выслушивать  сопли , жалость ей не к чему, не те обстоятельства. —он тоже о тебе думает, часто,— запинается, подпирая подбородок покрытыми рунами ладонями, словно обдумывает можно ли говорить.—короче, нормальные у него мысли пусть и обрывки.— но блондинка должна знать все в подробностях, каждую мелочь, бежит глазами по грубому профилю. —о чем он думает?— —а тебе все знать надо, знаешь, думаю твоей тонкой натуре этого знать не стоит.— до белокурой макушки не сразу доходит двусмысленный укор, приходится спрятать красные щеки, отвернувшись в противоположную сторону. в голове мельтешит остро волнующие «он серьезно?» , безусловно потешить хрупкое эго было приятно, но куда важнее было знать правду , а не жить в необъяснимых догадках и теориях. —он с детства такой?почему?— её действительно интересовало прошлое , какое бы оно не было, какие бы трудности и проблемы не стояли за мужскими плечами, ей хотелось знать причину такой скрытности и бесчувствия. понять его и спрятанные в темных углах мысли, постараться сохранить зрительный контакт и разрезать наросшее густое и ощутимое напряжение. его можно было резать ножом, в особенности вчера за столом, жёг ожогами по коже сидя напротив, не проронив не слова, что даже самому Лайсу стало неловко. —Мерцелла..— вот только этот пропитанный хрипотцой и грубостью голос, с явно проскальзывающей тревогой принадлежал не ему. оранжерею словно ноты органа отбились от толстых рам стекла, наполнило напряжение. нависший сзади силуэт, словно подавил всю уверенность внутри, Лайс раскрывший рот сразу проглотил язык и одарив обоих дьявольским оскалом ушел прочь. —решила допытать моего брата?— Айен осел на скамью рядом, поправив длинные рукава накидки, и блондинка съежилась поспешив скрыть краснеющие щеки. —вовсе нет, он сам начал этот разговор.— шипит , словно змея, пытаясь унять эмоции взбушевавшиеся внутри , как огонь и потушить его в миг не выходит, и унять нарастающую дрожь тоже. —пойдем проведу тебя, уже поздно.— и как она может отказать, если перед ней самый мрачный, самый монохромный и самый скрытный человек на планете. прямое воплощение всех баек про Цереру, Айен идеально вписался бы в дарк романы, которые так любит Астория, но для неё самой он был подобен призраку оперы, таинственному органисту и загадке к которой стоило подобрать ключ. и лишь у собственных дверей ей стало необъятно грустно, отпускать его так и не выяснив причину молчанки, что сопровождала даже в пути к её обители. конечно, Мерцелла знала, он слышал их разговор с Лайсом в оранжерее от самого начала и самого конца, иначе бы не была такой уверенной. —зайдешь?— —ты все-таки решила согласиться на мое предложение?— стыд  стремится охватить щеки, стоило понять к чему отсылала эта фраза, как натянулась шкала терпения внутри и жар охватил узкий коридор. толкнув дверь, войдя в залитую мраком комнату, служанки убрались тут в её отсутствие, но благо личные вещи они привычки трогать не имели. —поговорим?— раздается за спиной кажется эхом, прямо у уха, жарко и тихо, будоражит и распаляет , ладонь скользнула по обнаженной пояснице, подталкивая девушку вперед. —я приятно удивлена что ты первый решил начать разговор.— поддаётся назад, сталкиваясь с ним глазами, он явно не ожидал ,что она решит поступить именно так. исследует голубые ореолы, что во тьме поглощающей его утонченный строгий профиль , такие темные, дурман притягивающий не хуже наркотика, не отпускал. средний сын Атрау, творил бог знает что, захватывал каждый дюйм небольшого сердца, что билось в груди ,бешено быстро ,стоило его тени мелькнуть поблизости. скрытый , отчужденный, лишенный эмоций и радостей жизни, нет, он не был таковым, хотя первые два пункта частично оправдались. его холод, пронизывал, но давал уловимый и местами ощутимый перебой , трескаясь на крупицы. —Мерцелла, что конкретно тебя тревожит?— он уже знал ответ, и блондинка не будет подчиняться, хоть Лайс уже успел проболтаться «брат любит контролировать все.» , сегодня, как минимум в это мгновение ,в её планах совершенно другой сюжет. хочется стянуть эти одеяния , разглядеть скрытые под одеждой руны, они у него есть, знает.огладить бархатной ладонью переплетения мышц, каждую выступающую вену на руке, прижаться и не дать уйти. услышать и увидеть, как он теряет маску лживого и искусственного контроля, выбить из колеи равновесия ,само ,что не на есть , равновесие. он был ночью, но той самой неприятной бессонной, кошмарной и развратной , резкой и вязкой ,заставляющей считать минуты до восхода солнца. расстояние между ними не сосчитать, это критическая ситуация, опасность, блондинка уверенна он скоро сдастся. —много чего, но с тобой..ммм, неопределенность, не доверие, ты избегаешь меня кормишь холодом, хотя позавчера умолял меня не..— —я помню о чем просил, Мерцелла, и не кормил тебя холодом, не избегал.— холодная ладонь словно катализатор бьющей в градусник температуры, охлаждает , но пробирает каждый позвонок. прежде чем она поняла , что это его длинные пальцы, а не воображение, Айен сорвался, бесцеремонно скользит в рот языком переплетая с её. такой жаркий, горячий и пропитанный похотью, в носу застывает свежий мужской аромат, резкий , подмерзший мускусный, словно дождь в глубине леса плетущийся по темечку с туманом об руку. плавиться прижавшись к нему максимально близко, какой же приятный запах, впервые мужские духи заставили её потерять разум, а возможно всему виной обладатель, которому чертовски шло. Мерцелла тянет на себя, и понимает, он поддаётся ,ведь даже при большом желание не сдвинула бы мужчину с места. с Мейо у них такого не было, каждый поцелуй и секс, она помнила четко, пересчитывая на пальцах, без фонтана эмоций, никаких чувств , лишь мимолетная искра догоравшая в небе. то что происходило сейчас , шло в разрез с тем, к чему она привыкла, это новое и абсолютно крыше сносное, неправильное и непривычное. —останови меня, Мерцелла, пожалуйста, пока не поздно.— опаляет дыханием и поцелуями ключицы, кажется ей прийдется носить не только монохромные , так ещё и закрытые наряды, от которых и без того не в восторге. —не хочу, хочу чтоб ты продолжил.— его ладонь по хозяйски варварски скользнула под длинную юбку, огладив бёдра, и девушка невольно прогнулась на встречу, не зная куда деть руки. —это неправильно, очень неправильно.— противоречие в голосе, такое нечеткое, он не может оторваться, сопротивляясь голосу громко кричащему в голове. —правильно, очень правильно, Айен, ты ведь хочешь этого ,там внутри.— под небольшой ладонью бьется сердце, так сильно, что кажется выпрыгнет из груди изливаясь кровью. ему окончательно срывает крышу, после недолгой но наполненной смыслом речи, дыхание замедляется стоило холодным пальцам сжать её бедро с дьявольской силой. Мерцелла прячет глаза, изогнувшись в спине словно кошка, ей неведома эта чувственность наполненная жаждой и страстью, от которой намокает без смазок и прочего. с Мейо не было этой страсти, этих кипящих эмоций , в целом последние три года у каждого из них, не было и свободной минуты на плотские утехи.  откровенное платье вписывающиеся в серые нравы Цереры, помогает мужчине с тем, чтобы легко отдернуть и оголить желанное. забытое чувство стыда, пронзает голову, блондинка скользит ладонями к округлым формам пряча их от пристального ледяного взора. знакомый и горячий импульс словно раскат грома ниже поясницы, накрывает остро, он улыбается убирая руки. —не стоит, убери.— естественно, она не невинна, но едва ли прошлые разы были настолько бесчувственными, что эти глупые прелюдия перекрывали каждую утраченную крупицу. накаленная словно оголенный нерв, содрогается стоило зубам сомкнуться на розовым сосках, так нежно и одновременно грубо.что за баланс? с каждым укусом становилось все жарче, его язык обводит ореолы четко и мягко, хриплые стоны вылетали из гортани . Мерцелла не знает , как себя вести, зарываясь в идеальную укладку пальцами и царапая кожу. ей так стыдно, что между ног неприятно мокро , быстрее бы он стянул чертовы стринги и это платье, но ему будто нравится мучать терзая и метя грудную клетку. невольно тянет за волосы ниже, опрокидывая голову назад, как же черт его подери откровенно и бесстыдно. Айена раззадоривает , она подавила последнюю каплю противоречия и ясности, будто холст изучает и мажет языком. разве они не должны дождаться брачной ночи, нет, уже никто не собирается ждать невиданного , хочется жадничать и брать свое. мрак лишь сильнее украшал его, бледная кожа на лице натянулась в улыбке, похотливой и варварской. он черт возьми дитя тьмы, воплощение греха, и она грешница что получит свой урок, стиснув его колено меж ног. —ты ужасно мокрая, Мерцелла.— блондинка ёрзает об угольно черную ткань брюк, такая неопытная и глупая в его глазах, мысль что у жениха явно был хороший опыт больно укалывает под ребрами. —это ты виноват.— —знаю, я исправлю не переживай.— ласково тихо, словно ветер отбивающийся от скал, обволакивает и девушка не успевает отреагировать, как остается в одном нижнем белье, если этот кусок ткани можно была назвать таковым. грубые пальцы медленно скользнули по плоскому животу, оставляя невидимые абстрактные узоры , плавно скользящие к тазовым косточкам . —Айен, пожалуйста…—сбивчиво и неразборчиво , прямо в губы тонкие и обветренные, но желанные.ей хочется полностью насытиться ним, упиваться, чувствовать, всего и вся.—поцелуй..меня.— встречаются, два языка пламени, искусно и четко скользит по зубам, кусает пухлые губы, смазано скользит ними, ей хочется вгрызться под мраморную кожу. как сестра могла назвать его трупом, если он такой, черт возьми красивый, утонченный граничащий со строгостью и аристократическими чертами. в нем было все, огонь и страсть, чувства и эмоции, жизнь и любовь, лишь стоило стереть границу, дать понять что хочет видеть настоящего его, а не красиво украшенный фальшь подобный людскому обличию. —сними это, я хочу чтоб ты тоже разделся.— болезненный укус прямо у ключицы, от которого неприятно током прошлись волны до самой поясницы, вампир. сново эта холодная маска, натянутые в тонкую нить губы, Мерцелла пытается сгладить углы на явно бойкотирующий жест мужчины. —пожалуйста , Айен.— естественно, за всю свою жизнь он лишь изредка позволил себе оголиться во время секса, предпочитая брать девушек оставаясь в одежде, и никогда не оставаясь на ночь.ему это не было интересно, скорее вовсе чуждо , эти эмоции что испытывают в книгах и фильмах, скука что была не знакома. для него секс это похоть и страсть, насыщенный желанием , а секс с Мерцеллой , это другое.тут все иначе, интимно и нежно, с ласками и полным доверием. блондинка не поверила бы, узнав что он впервые поцеловался в коридоре именно с ней, и объяснить ей что он не испытывал желания коснуться чьих то губ за все двадцать семь лет, не получится. да и делал он это, так красиво, наполнено и эфемерно, не как в дешевых драмах или на лавочке в парке ,внутри перевернулся хрупкий отчужденный мир. касаться, целовать губы, тело , везде , оказалось не мерзко, оказалось до невозможного приятно, слышать упивающиеся протяжные тонкие  словно струны, стоны. медленно растягивает мгновение , плавно стягивая верх изящно выкроенного костюма, под прицелом разноцветных глаз. —было больно?— длинный ноготок ведет вдоль рун высеченных на груди,  темных изогнутых и безумно манящих, рельефы накаченного тела такие приятные, когда он успевает это. Мейо едва мог успеть принять душ, но в отличии от Айена , дел у него было меньше, чем у среднего сына семьи Атрау. извилистая , хаотично разбитая по предплечью татуировка, о которой не догадывалась ,тонкие растекающиеся линии плавно текут от плеча и ниже локтя . —терпимо, нравится?— едва заметная ухмылка, что уже успела затечь и пропечатать место в груди, ей будет сниться это мгновение. —очень.— сомкнув на крепких упругих мышцах пальцы, свободной рукой нашла пряжку ремня, холод метала обдал и злосчастный механизм наконец поддался с характерным щелчком. Айен помогает ей расправиться с брюками, и Мерцелла недовольно ахает от грубой ладони накрывшей пупок. трехгодовое отсутствие всякой сексуальной жизни, лишь изредка разгоняющие кровь сны, сказались как не есть сильно. она изнемогала от желания, ёрзала, пытаясь наконец-то получить награду. быстрым движением рук, мужчина притягивает её за бедра к себе, сократив пропасть между ними меньше чем до дюйма. —Мерцелла, я не хочу чтоб тебе было больно, потерпи.— тихо хмыкает, давясь стоном , когда длинные пальцы скользнули в узкое лоно, в горле застревает вопрос, в какой момент он стянул с неё последний элемент одежды. рвано двигаясь на встречу, комкая чистые черные простыни , блондинка плавилась от точенных движений сжимаясь вокруг пальцев. влажное и разгоряченное нутро изнывало прося большего,  он растягивает разводя пальцы , ловко сгибая их двигаясь быстро , кажется все поместье слышало бы  громкие стоны если бы не его искусанные, её зубами губы. неприятное хлюпание свойственно мерзкой пустоте, темноволосый развел молочные бедра, и наконец-то вошел сжав до посинения  ягодицы. все же громкий вскрик ударился об бетонные стены, отражаясь небольшим эхом высоких потолков. тени луны вышли из мрака, играя на острых скулах сжатых до скрипа, мужчина двигался входя до основания не упуская возможности раздражать языком чувствительную шею. Мерцелла не сдерживалась, громко дыша хватая ртом воздух между высоких нот , которыми тот наслаждался . запах нежной бархатной кожи, сладкий наполненный пыльцой и кустовыми цветочными ароматами, хочется полностью поглотить , овладеть и присвоить. с каждым толчком все глубже, ощущает его полностью, каждую вену, длину, как он растягивает её внутри , каждый сдавленный гортанный стон. мир вокруг замер, остановился, не существует никого кроме них , лишь страсть, похоть, откровение и тени мрака покрывающие лица. ей мало,  прижимает его ближе к себе обвив бедра ногами, громкие шлепки счет которым потеряла уже давно, и тугой узел внизу живота приятной истомой пробивал дрожь. изгибается под ним, цепляясь в спину острыми ноготками, царапая руны и татуировки на предплечье, ритм набирает обороты задевая каждую чувствительную точку. безумие. ей неведомо это адское пылающее возбуждение что разрослось до огромной дыры , такие грубые , но приятные толчки скорость которых не давала мыслить. голубые глаза внимательно изучают каждую эмоцию, на лице дочери Истри, благо в этой темени не видно красные налитые кровью щеки и распухшие пошло губы. —Айен, быстрее..прошу.— не верит что говорит это, такая откровенность ей не знакома, доверие и стертые рамки без границ, ещё не много и она кончит. самое постыдное о чем она вспомнит уже лишь на утро, это свое лицо, и глаза полные чистого естественно экстаза. с каждым толчком все дальше от этой планеты, с каждым его вдохом становится труднее совладать и не сорваться на крик, протяжно стонет в мольбе его имя, словно он спасет её от неминуемого оргазма. длился бы этот момент вечно, она бы не пожалела  не на одну секунду, оставшись с ним в ложе на всю жизнь. в памяти останутся шрамы везде , где он касался, на груди проступают синие пятна наливаясь кровью , господи, что ей теперь надеть на завтрашний банкет. —пожалуйста , Айен, останься до утра.— Мерцелла пытается пробраться ладонями к волосам, и наконец-то окончательно портит укладку. —останусь, не думай об этом, не сейчас.— голос низкий и тихий, пробивает накрывшую пелену эхом донося фразы до мутного сознания, голубые глаза скрытые под упавшей смолистой челкой, искренние. она кончила уже не раз, ноги сводило приятной судорогой , но крепкие руки Айена не позволяли вытянуть и насладиться наполняющими чувствами, лишь громко и протяжно молить. под ней уже до безумия мокро, каждый новый толчок разгонял кровь в жилах, блондинке казалось еще чуть-чуть и она потеряет сознание от переполняющей полноты и калейдоскопа чувств. —Мерцелла, ты моя.— чертовски прав, потому что отныне не сможет испытать подобного не с кем, словно прорвался под кожу отпечатался опухолью в мозге, блокируя все до, оставив только после. эти пятна ярких воспоминаний, от которых будет сжимать ноги и ублажать себя пальцами в душе, мечтая о большем, думая только о нем. он знал, знал что теперь ей будет трудно, нет вовсе не возможно почувствовать с кем либо ещё подобное, не допустит ещё кого-то. руки дрожали, но обводили каждую руну словно в мантре, каждый извилистый угол татуировки, напряженную мышцу под внушительными рельефами. воздуха мало, словно ей перекрыли горло не давая вдохнуть, но и не нужно, его губы дают возможность дышать отдавая воздух из легких. —нравится?Мерцелла?слышишь меня?— пальцы сомкнулись на тонкой шее, мраморной её уже не назовешь, красные проступившие пятна полностью покрывали кожу.порочно. —не сдерживайся.— накрывает его ладонь, и чувствует, как движения стали ещё напористей и глубже, пошло разбивающиеся об невидимые рамки шлепки, меркнет сгорая.   ей несвойственна эта грубость, и никогда не думала о подобном , что когда-то будет нравится это граничащая с жестокостью страсть, но даже в этом он старался быть мягким и аккуратным. не мог отпустить полностью мысли, лишить себя контроля , слов мало, они и не нужны. холодный черный перстень обжигает горячую щеку, убрав с лица белую прядь в стаю сияющих локонов, встречается глазами с ней, переплетая пальцы в замок. последний сладостный стон Мерцеллы и мужчина выходит, изливаясь на плоский живот, в попытке восстановить сбитое дыхание. словно гурман, упивается , садясь на полусогнутые колени между ее ног, оценивает глазами открывшуюся картину под ним. белая ворона, на черных комканных простынях, между тяжело вздымающихся грудей красуются багровые пятна, она скользит тонкими пальцами по семени размазывая по розовым ореолам. пошлость и вульгарность, вот на что надеется, но увы даже так Айен не видит в ней этого, в каждом телодвижение читается невинность, неопытность, чистая словно вода из озера между скал, сексуальность. хочется увидеть реакцию на треснувшей маске, и не зря, пламя в зрачках загорается, а тонкие губы расплываются в ухмылке. —прекрати, ты не выдержишь ещё раз.— теплым полотенцем осторожными нежными движениями стирает остатки страсти, не поднимая глаз на неё все равно скалится. —тебе идет так.— разглядывает растрепанные черные волосы, небрежно спадающие на лицо выбившись из изящной укладки. —как?— —растрепанно, ты выглядишь, мило?— видимо схлынувшее возбуждение и усталость вовсе развязали язык, но между ними что-то изменилось, не осталось той болезненной тревоги , страшного напряжения и гнетущей недосказанности. интимность момента располагала к разговору, но нужен ли он теперь, когда все и так предельно ясно. —тебе было больно, почему молчала?— либо он пытается сейчас незаметно сбежать, уведя разговор в иную сторону, либо искренне волнуется, но Мерцелла не отпустит.если решила, то до конца. прижимаясь к широкой груди, натянув черное покрывало к ним, пытаясь накрыть их обоих. —мне было больно первые пару минут, куда больнее терпеть твои прятки.— болезненный подкол, на который он реагирует смешком, низким и хриплым, сплетая пальцы воедино. поясницу и шея начинает саднить мелкой и терпимо болью, отчего хочется скорее закрыть глаза и провалится в сон, но прежде закончит начатое. —утром, мы проснемся вместе и ты никуда не уйдешь, хорошо?— ныряет свободной ладонью в смолистую копну волос, встречаясь с ним глазами, мерзавец , лыбиться бесстыдно ползя по её ягодицам рукой. эта совсем новая и невиданная сторона, такая странная и чувственная, настоящий и искренний, позволяет себе все даже смазанные поцелуи на розовых пухлых губах. —хорошо.— словно волна  разбиваясь об скалы , ударяет в самое сердце, его мимолетная , но теплая улыбка что вовсе не свойственна этому мужчине. прижимается к высечеными узорам спиной, не разрывая рук прикрывает тяжелые веки, отныне не даст ему бегать и скрываться в тенях. внутри бурлит спектр вбитых им же в неё эмоций, сегодня первая спокойная ночь, когда на утро почувствует себя живой. возможно он единственная опора и понимание, на этой клятой планете, и так даже лучше, в крепких надежный руках. ей ещё предстоит прощупать границы и впервую очередь узнать, есть ли они у него, доверить ему потайные желания и мысли и сплести официальными узами. хотя самый главный шаг в бездну оба сделали, не задумываясь о последствиях, которые не пугали , а наоборот разыгрывали аппетит азарта.