Человек многих талантов

— И как ты так резво драпаешь на этих шпильках? — Практика, практика, ещё раз практика и капелька необъяснимого таланта. Очень полезный навык! От милой леди никогда не ожидают такой прыти, и это отлично играет на факторе внезапности! Вот так намереваешься схватить беспомощную жертву на неудобных каблуках, а она раз — и уже на другом конце города… — Хитрая же ты задница, Брюгель Пуассон. — Спасибо за комплимент, душка. Сампо Коски тяжело дышал после короткого марш-броска, но это было, вероятно, напускное. Бутхилл не раз наблюдал, как этот прохвост устраивал едва не марафонские забеги, часами избавляясь от чересчур въедливого “хвоста”. А сейчас им хватило пяти системных минут, чтобы окончательно скрыться от глаз недоброжелателей, которых они с Сампо только что успели надуть на бабки. Вернее, преимущественно бабки — и что-то ещё, в чём Бутхилл не разбирался и что бестолково спихнул на спутника, у которого в области финансовых махинаций было гораздо больше опыта. Или, может, правильнее было сказать “на спутницу”. От “спутницы” Сампо Коски сейчас отличало только то, что Бутхилл до всей этой заварушки был с ним знаком и заранее знал, что он за зверь такой. В остальном — даже если бы этого самого зверя отправили блистать на конкурсе “Мисс Вселенная”, никто бы не заподозрил в такой сногсшибательной красавице смешного неказистого мужчину средних лет. Красавица была сногсшибательна во всех возможных смыслах этого слова. Во-первых, не знай Бутхилл всей правды, он бы, наверное, позорно повёлся на её томный взгляд, завлекающие движения и соблазнительно широкий разворот плеч (опуская тот факт, что и с тем самым сакральным знанием он всё равно повёлся; только уже, к его чести, особого позора в этом не было). А во-вторых, несмотря на всю свою нелюбовь к прямым стычкам, Сампо Коски обладал недурственными навыками рукопашного боя и успешно сшиб с ног пару агрессивных бугаёв, открывая себе путь к отступлению. Бутхилл, конечно, предпочёл бы вместо этого угостить их свинцом, но пресловутая сногсшибательная дама его отговорила, приведя какие-то невразумительные аргументы — милосердие, высокая мораль, репутация, шмрепутация. Но он всё равно согласился. Иногда Бутхилл позволял себе идти на уступки. Редко. С переменным успехом. А ещё только в отношении определённых личностей. Сампо Коски, этим вечером выступавший под именем мадам Брюгель Пуассон, входил в крайне узкий перечень доверенных, состоявший где-то из двух человек. — И всё-таки, — сказал Бутхилл, вальяжно опираясь о стену и наблюдая за тем, как Сампо нечеловечески стремительно выравнивает дыхание и принимает свой стандартный нахальный вид. — Это ж насколько ты заморачиваешься каждый раз, а. — Ты о чём это? — Сампо уже вовсю поправлял каштановые кудри парика и подкрашивал пухлые губки. Лямка кричаще розового платья от всей этой беготни сбилась с плеча, и, мысленно облизываясь на обнажённую ключицу, Бутхилл начинал сомневаться в том, что сбилась она действительно случайно. — Да о твоём прикиде. Парик фешенебельный, цацки за мильярд денег, мушка эта под глазом, прямо как будто в пару моей тату. А ещё не знаю, как ты это делаешь, но от милой дамы тебя реально вообще не отличить. Одно дело просто платье напялить… но фигура! — он воздел руки к небу… то есть, к потолку. Вышло у него не очень из-за дурацкого официального пиджака, из которого Бутхилл мечтал вылезти с того самого момента, как в него залез. — И сиськи, и бёдра, всё при тебе. Ты где надыбал такие качественные накладки? Ответом ему был фирменный самповский ехидный прищур, который можно было описать последовательностью символов: двоеточие-три. Бутхилла это насторожило, но не в той степени, чтобы моментально отказаться от своих первоначальных намерений. Он привык подтверждать свои слова действиями — поэтому, по большей части в демонстративных целях, протянул загребущие лапы и от души пощупал его объёмистые женские прелести. Изо рта Сампо раздался звук. Чрезвычайно неприличный звук, надо сказать. Бутхилл растерянно захлопал глазами, потому что вместе с этим звуком на него снизошло неожиданное открытие: накладки на ощупь были подозрительно не похожи на силикон. Ему, конечно, редко приходилось щупать настоящую женскую грудь — были в жизни дела поважнее, например, тыкать дулом во всяких любонавтов из КММ, — но основываясь на тех немногих оказиях, он мог прийти к вполне определённым и крайне обескураживающим выводам. Поразмыслив, он сделал, как ему казалось, умное лицо и для чистоты эксперимента сжал пальцы ещё раз. Звук повторился. Причём, смекнул Бутхилл, раза в два неприличнее прежнего, если такие эфемерные материи вообще можно было измерять в числах. Сампо внимательно посмотрел на него и, по-видимому, оценив форму его глаз, стремящуюся к идеальной окружности, вздохнул и покачал головой: — Ну, друг мой, если тебя и со второго раза не проняло, то я уже даже не знаю, как бы тебе намекнуть поизящнее... — Да куда уж тут изящнее! — Бутхилл постарался сбросить замешательство, по-собачьи встряхнув головой, но ощутимых успехов на этом поприще не достиг. — Подожди. То есть... они серьёзно... — Агась. Серьёзнее некуда. — Вот прям самые настоящие? Из плоти, крови, вся мурня? — А что, хочешь ещё раз проверить? — Хочу, конечно, что за тупые вопросы?! — ...Этот ответ вообще не вписывается в привычный сценарий, — хохотнул Сампо и, схватив Бутхилла за запястье, снова приземлил его ладонь себе в область декольте. — За это ты мне и нравишься, красавчик. — Не понял. У тебя там какие-то привычные сценарии со всякими посторонними чмошниками — и без меня? — Бутхилл стиснул ладонь чуть крепче нужного и мстительно улыбнулся, когда Сампо преувеличенно театрально взвизгнул. — За красавчика спасибо, но делиться своей прелестницей я не намерен. — Ауч! Понежнее! Я же всё-таки милая леди! — судя по довольнейшему, как у сытого кота, выражению лица, понимать его слова надо было с точностью до наоборот. — Хе-хе, приятно знать, что ты умеешь так быстро оправляться от шока. — Да с тобой уже чего угодно ожидать можно, милая леди… — фаталистично вздохнул Бутхилл. — О да, Сампо Коски человек многих талантов. — “Человек”? — Следующий вопрос… — Следующий так следующий, — Бутхилл алчно сверкнул глазами. — У тебя прибавилось только сверху? — Ну как тебе сказать… если бы снизу у меня тоже прибавилось, получилось бы как-то жутко… Слюнопускательное настроение у Бутхилла, конечно, не отшибло, но он в довольно ярких подробностях визуализировал сказанное и гулко расхохотался. — То есть, убавилось, — резюмировал он, отсмеявшись. — Убавилось! — радостно подтвердил Сампо. В голове у Бутхилла тут же возникло несколько непотребных сценариев, которые ему захотелось немедленно воплотить в жизнь. Он огляделся. Поблизости соблазнительно маячила дверь, ведущая, скорее всего, в подсобку — из серии тех, какие обычно возникают из ниоткуда аккурат в тот момент, когда кровь из носу нужны по сюжету. Бутхилл посмотрел на дверь. Затем на Сампо. Затем снова на дверь... снова на Сампо... и расплылся в довольной зубастой ухмылке: — Ты думаешь о том же, о чём и я? — Не знаю. Я лично думаю об уголовно-административном кодексе туманности Квида. А ты? — ...Пф, — Бутхилл картинно закатил глаза и затолкал подленько хихикающего Сампо в подсобку. — На кой вуббабу о нём думать, наверняка ты и там виновен по половине статей законодательства. — Обижаешь! По всем сразу, вообще-то. — А как же твоя сладенькая история про самого добропорядочного гражданина на свете? — спросил Бутхилл, обстоятельно располагая партнёра на краешке какого-то пыльного сундука. — Я это сейчас должен заливать главному персонажу с плакатов о розыске? — резонно уточнил Сампо, охотно позволяя Бутхиллу располагать себя в любой доступной или недоступной позе. Конечно, в таких стеснённых условиях недоступных поз было в ассортименте значительно больше, но космический ковбой был не из тех, кто привык жаловаться на столь мизерные неудобства. А вот с великого межгалактического спекулянта сталось бы сейчас разныться о больной спине, некомфортно твёрдой поверхности, натирающих туфлях… — Это ещё вопрос со звёздочкой, у кого из нас больше этих милашкиных плакатов. — Поспорим? — живо спросил Сампо. — На желание. — А ты чё, мотаться по космосу и считать их собрался? — Нет, конечно! У меня свои методы! — Ой, короче. Не люби мне мозги и давай уже вуббабиться, — безапелляционно заявил Бутхилл и присосался к Сампо в хищном поцелуе. Что самое ужасное, даже в нём тот ухитрялся хихикать, причмокивать и радостно болтать ножками. Иногда Бутхилл задавался вопросом, что он вообще нашёл в этом клоуне, а потом мирно ложился к клоуну на колени, и вопрос отпадал сам собой. Сейчас был явно не тот случай, поэтому, вредно пофыркивая, ковбой прикусил его за губу и отстранился, заглядывая в наглые зелёные глаза. В них не было ни малейшего проблеска совести, когда Сампо ответил: — Ну как же это — не любить твои мозги? Я их просто обожаю. Особенно когда они так очаровательно закипают. — Я тебе щас откушу что-нибудь. — Только сделай это чувственно! — С чувством, толком и расстановкой откушу тебе твой хитрый зад — покатит? — Дружище, по-моему, ты проявляешь внимание совсем не к тем частям моего тела, о которых задавал столько вопросов не далее чем пару минут назад. Крыть было нечем. Бутхилл почесал в затылке, тяжело вздохнул, смирился, собрал мысли в кучу и стальные шары в кулак, а затем резко дёрнул за лиф платья, сдвигая его вниз и открывая… что ж, это определённо были не накладки. — Как тебе? — полюбопытствовал Сампо, ёрзая в предвкушении. — Всю ночь отращивал, старался. — Не буду даже думать о том, как ты это, намур, сделал, — сообщил Бутхилл, которому при виде этого великолепия тоже захотелось нетерпеливо заёрзать. Несмотря на всю механизированность его тела, вожделение он, к счастью, испытывать всё ещё умел, чем Сампо регулярно и пользовался. Вообще-то для ситуаций разной степени неприличности у Бутхилла была припасена одна конкретная съёмная деталь, но как-то так получилось, что в этот раз он не рассчитывал на продолжение банкета… ну и вуббабу с ним. У него всё ещё были руки. И длинный язык — которым он, в отличие от Сампо, пользовался правильно. В смысле, по его косвенному назначению. Он наклонился и припал губами к пышной груди, легко прикусывая сосок, а ладони мягко устроил на непривычно тонкой талии партнёра. Тот, похоже, уже давно готовый безоговорочно отдаться в руки ковбоя, сладко затрепетал, и Бутхиллу на секунду подумалось, что если развлекаться они будут в привычном стиле, то он эту талию может ненароком переломить пополам. Впрочем, размышлять об этом было некогда; подрагивающими руками Сампо надавил на его затылок, вынуждая продолжать — и продолжать, желательно, в темпе вальса. Бутхилл был не дурак, намёки понимал обычно не более чем со второго раза (иногда с третьего), потому охотно повёлся на удивительно молчаливую просьбу. Цепочками поцелуев он обвёл оба ореола, мазнул носом в ложбинке между ключиц, оставил несколько осторожных укусов — нет, всё-таки он не мог заставить себя кусаться как обычно, но и в этом был какой-то свой шарм. Справедливости ради, эти опасения были не беспочвенными: на его памяти Коски ещё никогда так сильно не млел от лёгких, порхающих прикосновений. Бутхилл поднял взгляд. Сампо, закусив губу, сосредоточенно пытался поймать за хвост дыхание, но выходило у него, кажется, не очень. — А это мы ещё даже не начали, — поддразнил его Бутхилл, испытывая какое-то странное удовольствие от того, что они внезапно поменялись ролями. Видеть Сампо, близкого к переходу в агрегатное состояние лужи, всегда было приятно, но каким же редким это было явлением! А здесь потребовалось всего ничего, и от этого у Бутхилла начинали потихонечку отказывать тормоза. — Ну так начинай, — нетерпеливо фыркнул Сампо, недвусмысленно сжимая вместе бёдра. — Пока ты там кота тянешь за всякое, я опасно близок к тому, чтобы затопить соседей снизу. — Мы на первом этаже. — Значит, подвальных мышей! Давай уже, принц на белом коне, живо предотвращай потоп! Белого коня у него не было, но он всё равно послушался. Почему-то всё это начинало выглядеть так, будто Сампо специально подёргал за ниточки и привёл повествование аккурат в эту пыльную подсобку, но, во-первых, Бутхилл бы ничуть не удивился такому раскладу событий, а во-вторых, у него не было никакого желания жаловаться по этому поводу. Помимо очень удобно съехавшей лямки, у розового платья был не менее удобный вырез до середины бедра. Бутхилл с удовольствием этим воспользовался и сдвинул в сторону невесомую ткань. И, может, он был бы рад немедленно приступить к делу, но вдруг под платьем обнаружил любимый самповский изогнутый клинок, закреплённый в ножнах на бедре в комично контрастном соседстве с кружевным бельём. — Ты во всей этой ситуации на что конкретно рассчитывал, я понять не могу? — спросил Бутхилл, аккуратно извлекая клинок. Сампо цепко перехватил его за руку, отобрал оружие и незамудрённо ответил: — Я не рассчитывал. Я просто делал. — О, как. Ему в загривок упёрлось крепкое лезвие. Большого запаса терпения в принципе не было в списке многочисленных достоинств Сампо Коски, но теперь, похоже, его бедный резервуар и вовсе дал трещину. Не сказать, что Бутхилл был против такой своеобразной перчинки в их горизонтальных отношениях, но для порядку всё равно пробормотал: — Да понял я, понял… — Умница, — клинок Сампо не убрал. Бутхилл опустился на колени, забросил изящные дамские ножки себе на плечи и на всякий случай задумался о том, как смешно будет читать в некрологе строчку: “обезглавлен за отказ заниматься сексом”. Всадником без головы, впрочем, ему становиться не хотелось, поэтому медлить он больше не стал: одними кончиками пальцев приспустил бельё, давая себе не более чем секунду на борьбу с когнитивным диссонансом, и торопливо скользнул языком в уже не просто влажное, а прямо-таки истекающее лоно. Похоже, про потоп он не пошутил. Ноги партнёра моментально содрогнулись на его плечах, а клинок опасно чиркнул по металлической пластине на шее. Восприняв это как знак, что он всё делает правильно, Бутхилл довольно ухмыльнулся и пустился во все тяжкие, самозабвенно вылизывая Сампо вдоль и поперёк. Вот дела: ковбой и не подозревал, что Коски в принципе умеет издавать такие звуки, от которых едва не закладывает уши — и странно, что на них не сбежалось всё здание, о котором Бутхилл, если честно, даже думать забыл. В какой-то момент ему пришлось подхватить Сампо под коленями и зафиксировать: его гнуло, корёжило и трясло от любого неосторожного прикосновения. Бутхиллу было искренне любопытно: во всём было виновато его мастерство обращаться с женщинами — или у Сампо всё просто обострилось с непривычки? Хватило его ненадолго. В конце концов Коски выгнулся дугой, почти насмерть задушив Бутхилла бёдрами. Сдавленно крякнув, тот с усилием раздвинул Сампо ноги обратно, сделал живительный глоток воздуха и утёр лицо рукавом модного пиджака. Пожалуй, это было единственным разумным применением для этой дурацкой тряпки. — Ещё разочек? — с невинной улыбкой предложил Бутхилл. — С-совесть поимей, — судорожно выдохнул Сампо. Клинок со звоном выпал из его ослабевших пальцев. — Дай хоть пару… минут… отдышаться… изверг! Я же не киборг… как некоторые! — Ну да. Всего лишь неведомая хтоническая любанина, которая изучена где-то на один процент и каждый день выкидывает новые необъяснимые фокусы. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал Сампо, рассредоточенно собирая глаза в кучку. — Ну и в котором амплуа я тебе больше по душе? Бутхилл радостно оскалился и уверенно заявил: — Да.

***

Несколько дней спустя Бутхиллу пришло личное сообщение. Сампо: Красавчик! Хорошие новости! Сампо: Я тут на днях пробрался в архивы КММ и погляди что нашёл Бутхилл: [голосовое сообщение транскрибировано] КУДА ты, ещё раз, пробрался?! Угораешь??? Сампо: Не перебивай, а то я обижусь и не стану ничего тебе рассказывать 💔 Сампо: Так вот Сампо: [прикреплённый файл: “Статистика по стратегическому размещению плакатов о розыске”] Сампо: У тебя плакатов в два с половиной раза больше Бутхилл: .............. Сампо: А это значит, что я готов исполнить любое твое желание~~~ Сампо: Могу снова расчехлить Брюгель. А могу придумать что-то поинтереснее. Может, двойной набор на этот раз? Или что-нибудь совсем нечеловеческое? Только давай не щупальца, это уже, к сожалению, не в моём вкусе Бутхилл: [голосовое сообщение транскрибировано] Любануться…