Домашний театр

Миша не любил ходить в театры. Точнее в двадцать первом веке они его не интересовали. Если он и ходил туда, то исключительно с Сашей, в конце рабочей недели, когда сил практически не оставалось. Несомненно, современные постановки поражали своей масштабностью и спецэффектами, но постановки девятнадцатого и восемнадцатого веков были более живыми, эмоциональными. Особенно Москва любил домашние театры. Смотреть, как в постановках принимают участие юные наследники российского престола, стало одним из его хобби. Иногда они с Сашей принимали в них участие. Они вдвоем, иногда с городами его губернии, разыгрывали сценки из ново вышедших пьес. В двадцатом веке было не до театров, по крайней мере в его начале. Дети, правда, говорили, что в военное время такие постановки вселяли надежду на победу, а в послевоенное — возвращали к жизни Ленинград. Временами Миша собирался со своими детьми и двумя братьями, Можайском и Волоколамском, вместе они ставили «Горе от ума», «Три сестры», «Грозу» и даже «Гамлета». Временами разыгрывали особенно запоминающиеся сценки из «Мертвых душ», «Войны и мира», «Крейцевой сонаты», «Собачьего сердца» и многих других. Очень редко на такие постановки приезжали Минск и Киев.

***

Квартира Михаила Московского в башне «Санкт-Петербург» была необычной. Двухэтажная, восьмикомнатная, просторная — из нее открывался замечательный вид на город. Обычно хозяин квартиры в ней не задерживался надолго. Но сегодня, кажется, был особенный день, потому что на полке для обуви стояли четыре пары обуви, три из которых явно не принадлежали Михаилу. Три незванных гостя, один из которых пыхтел на Москву за то, что тот живет в таких хоромах, пошли на кухню. В обычно солнечной столице лил дождь, начавшийся слишком внезапно. Наверное, желания согреться и не заболеть стали единственной причиной, почему воплощения Екатеринбурга и Новосибирска стояли в этой самой квартире. Саша, заварив всем троим чай с какими-то травами, предложил пойти в гостиную. Делать было нечего. Расположившись в необычно уютной комнате, города продолжили разговор. В это же время в дальней комнате той же квартиры собралась другая компания. Это были старший Московский и двое его детей. Они расставляли книги, привезенные из старой советской Мишиной квартиры, на полки давно собранных шкафов. На фоне негромко играла «Кайф ты поймала», а из-за закрытой двери никто не услышал прихода гостей. — О, Чехов, — улыбнулась Лена, открыв новую коробку. Девушка раскрыла первую книгу. На углу обложки аккуратные буквы складывались в слова:

«Преданным поклонникам моего творчества: Михаилу М. и Александру Р.

1900 год».

Сомнений в личностях этих Михаила и Александра у нее не было. И Красногорск помнила, как старшие братья с восторгом рассказывали о появлении этой книги в доме. — Пап, здесь «Вишнёвый сад», может не будем его убирать? — спросила Лена. Рядом с лестницы спустился Паша. Парень заглянул через плечо сестры, на его лице расцвела мечтательная улыбка. — Да, давайте в выходные его поставим, — поддержал сестру Подольск. — Мы давно не собирались семьёй. — Младших собираете вы, — усмехнулся Москва. Блондин замолчал, услышав подозрительный звук в коридоре. Он подошёл к детям. Лена молча протянула отцу пистолет. Миша жестом показал им уйти к стене, а сам вышел в коридор. Память услужливо подкинула флешбеки девяностых. «Дни чисток», как их называл Можайск, они с областью проводили регулярно, когда полиция не справлялась со своими обязанностями. Тогда Московским приходилось все брать в свои руки. Голубые глаза к темноте привыкли быстро, дуло пистолета прижалось к чьей-то спине. Неизвестный напрягся и побежал в противоположную сторону с громким, к гостиной. Когда на фигуру упал свет, Михаил узнал в нем Екатеринбург. Он прислонился к стене и тихо засмеялся. Давно от него так не бегали. Впрочем, надо Константину надо сказать спасибо, что Мишу не флешбекнуло на вторую мировую. А то всякое бывало… Из библиотеки выбежали дети. Они выглядели встревоженно. Услышав знакомый голос Петербурга, заметно выдохнули. Из гостиной выглянул сам город на Неве. Их взгляды пересеклись, и Саша подошел ближе. Младшие сдержанно кивнули, хотя Миша чувствовал их желание обнять Романова. Останавливало их, очевидно, присутствие Новосибирска и Уралова. — Что это? — спросил Саша, заметив книгу в руках Лены. Московская улыбнулась. Она незаметно забрала у отца оружие и, убрав его в кобуру, показала Романову книгу. — Подарок Антона Павловича вам с отцом. Саша посмотрел на Мишу так, будто тот воскресил Романовых и отменил двадцатый век. Он взял книгу из рук Красногорска и бережно раскрыл ее. Пальцы прошлись по плотной бумаге. Серые глаза зацепились за текст. Санкт-Петербург хорошо помнил день, когда Чехов вручил им книгу. После революции Романов считал ее утерянной. — Ты ее сохранил, — прошептал он. Миша тепло улыбнулся. — Не только её, — ответил Москва. В его голосе проскользнули несвойственные Московским нотки вины. — Мы не слышали, как вы пришли. — Это я не должен был приводить сюда Костю и Колю… — Дядя Саша, это и ваш дом тоже! — воскликнул Подольск. Парень сложил руки на груди, выражая полнейшее недовольство словами старшего. Он обменялся взглядами с сестрой и по памяти громко произнес, направившись в гостиную. — Прошу внимания! Ваше имение находится только в двадцати верстах от города, возле прошла железная дорога, и если вишневый сад и землю по реке разбить на дачные участки и отдавать потом в аренду под дачи, то вы будете иметь самое малое двадцать пять тысяч в год дохода. Красногорск последовала за ним, вспоминая слова Раневской. Миша, который раньше Саши понял правила игры, крикнул им вслед: — Извините, какая чепуха! К Екатеринбургу и Новосибирску они вернулись, отыгрывая героев пьесы. Несколько раз, конечно, по светлой и темной макушкам прилетело за «выход из образа», но Александр и сам смеялся, произнося реплику Фирса: — И, бывало, сушеную вишню возами отправляли в Москву и в Харьков. Денег было!.. Они откровенно стебались над младшими городами. Лене даже удалось заснять их лица, на которых читалось море эмоций. — Что происходит? — все-таки выдавил Костя. К кому конкретно он обращался было не понятно. Однако Петербург и Москва ехидно улыбались. А двое подростков, одна из которых выглядела, как женская версия Саши, держали в руках телефоны и лыбились так, словно нашли компромат на королеву Англии.