Новогодний подарок Татищевым

– Серёжа, выше подними! Катя, этакая барышня недовольная, осталось только топнуть ножкой для полного образа, нахмурила тонкие брови — одну белую, другую чёрную, и взглянула на него, махая звездой перед носом, будто бы Серёжа и сам не понял, что от него требуется. Взял сестру за ноги и легко закинул себе на плечи, перехватывая, чтобы не упала. Раньше, когда у них из года в год стояла облезлая искусственная ёлка со времен СССР, таких усилий не требовалось, но в этот раз Илья притащил высоченную ель прямо из леса. Юра, конечно, в восторге не был, ведь убирать хвоинки с неё придётся ему, но что не сделаешь ради счастья детей. Катя наконец сумела поставить ярко-красную звезду на верхушку и радостно захлопала в ладоши. Серёжа, все ещё не снимая сестру с себя, отошёл к стене, разглядывая украшенную ёлку. Конечно, отнюдь не пинтерест, но все же красиво. Игрушек у них было мало и абсолютно все старые, на такой размер их бы не хватило, поэтому Аня отдала им свой запас, все равно ведь девушка никогда новый год у себя дома не праздновала. Сегодня, правда, ни Кургана, ни Перми не было — оба отмечали с Приволжьем. Хотя Серёжа был уверен, что уже завтра Илья завалится к ним, потому что парни ПФО его выпрут, и оставалось лишь надеяться, что не побитым. И не простреленным, учитывая боевой арсенал Ижевска. – Круууть, – восхищенно протянула Катя. Её глаза сияли, а улыбка не спадала с лица. Вообще не спадала она всю жизнь, но на новый год всегда была особенной. Девочка, с невиданной для неё лаской вместо привычных подколок, чмокнула Сережу в щеку и спрыгнула с его плеч. – Пап, Кость, смотрите как получилось! Екатеринбург выглянул с кухни, перемешивая оливье, которым они будут давиться всю следующую неделю. Огромный, сука, тазик. Спрашивается, зачем постоянно готовить столько, сколько они даже с их семейным аппетитом не сожрут? Русские традиции, не иначе. Костя тепло улыбнулся, но скорее от вида счастливой Катьки, чем от ёлки. То, что она была лучше предыдущих отнюдь не значило, что она была красивой. Это все ещё хуевая ёлка на фоне засранного потолка и порванных обоев. Дырки, конечно, завесили рисунками, но все обитатели квартиры знали о них. Челябинск, закончив слушать поздравления от Тюмени, тоже выглянул и, широко улыбнувшись, показал детям большой палец вверх. Татьяна, кстати, тоже не приехала. А жаль, Серёжа был бы совсем не против потусить с Саване и Микувом. Они, конечно, со странностями, но ребята прикольные. По телевизору традиционно идёт засмотренная до дыр «Ирония Судьбы», колонка играет английские новогодние песни, слов которых Сережа, конечно, не понимает, но атмосферы это все же добавляет. Костя начинает тихо подпевать себе под нос, подавая детям тарелки с едой, чтобы те несли их на стол. А вот стол, кстати, выглядел лучше всего и всех в этом доме — его только недавно сколотили Челябинск с Екатеринбургом. Серёжа не удержался и своровал одну виноградинку, мгновенно засунув её себе в рот. Поморщился. Кислая. Говорил же он бате, не покупать больше фрукты в том магазине, но Юра же упрямый, сына не слушает. – Еб.. твою мать, опаздываем! – чертыхнулся Юра, когда сериал сменился началом поздравления президента. В руках он (Юра, а не президент) держал бутылку шампанского, только-только извлеченного из холодильника. Пока Челябинск ковырялся с пробкой, Катя успела достать бумагу, ручки и зажигалку. Нарвала лист на четыре неровных клочка и раздала каждому, причём Косте, как обычно, самый большой, а ему, Серёже, самый маленький. М-да уж, интересно, кого же сестра любит больше... – Пап, а мне ведь можно выпить, да? –состроив жалобную мордочку, спросила она. Юра, наконец с лёгким хлопком открыв шампанское, на секунду замялся. Он переглянулся с Екатеринбургом и, получив от того лишь пожатые плечи, кивнул. – Ладно, только один бокал для желания и не больше. Катя захихикала и кинулась отцу на шею, приговаривая, что он самый лучший. Пф, вот избалует она его, батька то зазнается. Серёжа взял в руки свой бокал и протянул его Юре, намекая налить алкоголя. – А ты че это, вырос дофига? – деланно возмутился Челябинск, нахмурив брови. – Не спрашивает даже видете ли. – Не маленький же, – фыркнул Магнитогорск, прекрасно зная, что Юра лишь строит из себя строгого родителя, чтобы дети не чувстовали такой уж вседозволенности. – Наливай давай. Пока Татищевы препирались, Костя успел расставить все закуски и приборы, и теперь сосредоточенно наблюдал за поздравлением на телевизоре. Юра подключился к нему, плюхаясь на диван, и протянул почищенный мандарин, который ему, в свою очередь, заботливо отдала Катя. Идиллию прервал внезапный звонок в дверь. – Илюха ж сказал, что не приедет, – Челябинск пропыхтел полу недовольно полу растерянно и встал, надевая домашние тапки с рожденственским оленем, которые, кстати, Илья и подарил. – Сидите, я открою. Вместе с этим брякнул телефон Серёжи, оповещая об уведомлении. Он открыл телеграмм и зашёл в закрепленный чат с Никитой. Новый год у них наступил уже почти как два часа назад, а гулянка продолжалась. Друг на кружочке выглядел максимально уныло, зато поедал селёдку под шубой. В следующий момент ему прилетел подзатыльник от Кызыла, неожиданно появившегося в кадре. Тот, кажется, был пьяным. Неудивительно. Ланзыы возмущался, почему это Норильск сидит скучает, пока они веселятся, и потянул его за собой, предварительно помахав в камеру. Никита на секунду улыбнулся, прежде чем кружок закончился. Улыбнулся и Серёжа. Хотелось бы, чтобы Никита встречал праздник с ними. Он знал, что Юра, Костя и Катька бы только обрадовались, только вот Красноярск бы ни за что не отпустил сына на Урал. Не из заботы, конечно, а из вредности. По крайней мере Серёжа уж точно так считал. Да и вообще их отцы не ладили, но Никиту Юра любил. – У нас гости! – крикнул батя, а через секунду за ним вошёл ещё один человек. Серёжа неверяще моргнул. Ого. Нет, не так. Нихуя себе.

***

Даня уже готовился встретиться лицом с огромным сугробом снега, как чьи-то руки подхватили его, не давая упасть. Крикнув благодарность прохожему, он поспешил дальше. На улице была настоящая буря, снежинки залетали в рот, глаза и нос, а зубы стучали от холода. Ебаный Челябинск. Залупа полнейшая, а Серёжа ещё защищается постоянно. Че тут спорить, если правда. Даня, не замедляя шага, застегнул куртку и всунул руки в карманы. Ни шапки, ни перчаток, ни шарфа. Но это все было совершенно неважно по сравнению с тем, что он все же в Челябинске. Да, глупо, но что не сделаешь ради любви. Любовь с Магнитогорском... Докатился, сын столицы России. Молодец, Московский, падать ниже уже некуда. Это было спонтанное решение. У него ни подарка, ни угощений, ни чёткого плана и слов, только адрес. Да он ведь даже в городе впервые! Спасает в данной ситуации только 2ГИЗ. Всю последнюю неделю Даню мучала тоска. Братья вокруг сновали и бегали, украшая дом, чтобы создать атмосферу праздника, который в кои-то веки праздновали всей семьёй. Не обошлось, конечно, и без Санкт-Петербурга с Мурино, но их Даня тоже начал считать родными, Дениса уж точно. Но последний разговор с Серёжей все не давал ему покоя. Они не поссорились, хотя бы потому что в ладах никогда и не были, не считая редких моментов внезапной искренности и ласки, но молчание в чате очень напрягало. Заставляло скучать. Скучать по кому то, кроме отца, было непривычно. Зато действенно. И, даже не спросив разрешение у Москвы, Даня пулей собрал вещи в емкую сумку и вылетел из дома под шумок, предупредив лишь Мурино и Балашиху, а те пообещали прикрыть его задницу. Отцу пусть и было плевать на него, но пиздюлей определённо вставит. Хотя бы по настоянию Саши. Посмотрел на экран телефона. До курантов оставалось пять минут. К счастью, Даня был уже практически у подъезда. Он занервничал, понимая, что придётся позвонить в домофон, так ему ещё и могут ведь не открыть, но, по счастливой случайности или благословению небес, как раз в этот момент из дома вышла пожилая женщина. Даня, внутренне поблагодарив незнакомку, придержал ей дверь и юркнул внутрь. Подъезд, конечно, был старый и с множеством граффити на стенах, среди которых определённо было и искусство Серёжи, но не так плох, как парень думал. По крайней мере, лучше, чем в Магнитогорске. Адрес, этаж и дверь Челябинска Даня знал по рассказам Сережи, поэтому уже через несколько секунд он, буквально пролетев лестничный пролет, стоял, задержав руку над звонком. Но времени мяться у парня не было, поэтому он с силой нажал на кнопку. Долго ждать не потребовалось — дверь со скрипом открылась. Даня уже приготовил объяснительные слова и неловкую улыбку, но застыл, вместо Серёжи встретившись взглядом с его повзрослевшей копией. Хотя, вернее сказать оригиналом. Производителем. Короче Челябинском. – Здравствуйте, Юрий Иванович, – всю напусклую уверенность как рукой сдуло. И что дальше говорить? – И тебе привет, москвич, – Юра был растерян не меньше его, но отошёл в сторону, приглашая Химки пройти в квартиру. – Давай шустрее, щас куранты уже пробьют. Чувствовал Даня себя безумно неловко, в том числе и оттого, что всегда поливал Челябинск грязью, а сейчас тот без лишних вопросов запускает его к себе в дом. Да и выглядел Химки так себе — одежда, конечно, хорошая (другой у него и не было), зато щеки раскрасневшиеся, а волосы лохматые. Хотя с учётом того, что семья Татищевых о своём виде не особо заботилась, он сомневался, что кто-то из них его осудит. Но перед Серёжей хотелось выглядеть безупречно. – У нас гости! – крикнул Юра, заходя в гостиную, где сидели его дети и Екатеринбург, а за ним шагнул и Даня. – Здравствуйте, Константин Петрович, – будто бы пролетел пол России ради него, поздоровался с Ураловым Даня. – Ой, Данила! – Снежинск налетела неожиданно, чуть не сбивая его с ног. Даня успел перехватить девочку, её ноги обвились вокруг его торса. Улыбнулся. Катя всегда была намного дружелюбней своего братца, и они успели неплохо поладить, когда Химки приезжал к Серёже в гости. И судя по тому, с каким удивлением переглянулись Юра с Костей, о его прошлых визитах они не знали. Ну ещё бы. – Ты ч..- Договорить Серёже не позволила все та же Катя. Она ловко спрыгнула с Дани и побежала к столу. Екатеринбург, словно уже зная её действия, взял с кухни ещё один бокал и наполнил его шампанским, а затем молчаливо протянул Химки. Катя оторвала кусочек бумаги и ручку. – Раз уж пришёл, то тоже должен загадать желание. Даня кивнул. Объяснять традицию ему не требовалось, они с братьями тоже такое проворачивали, когда отмечали вместе. На Сережу он все ещё не бросил ни единого взгляда. А вдруг он не рад его приезду? За неловким молчанием они совсем пропустили речь президента, а затем начали бить куранты, и на телевизоре появились огромные часы на весь экран. Даня встрепенулся и принялся строчить на клочке бумаги, прикусив губу (он бы прикусил ручку, но это, пожалуй, было бы неприлично) Чтобы у Серёжи все было хорошо Абсолютно непривычное для него желание. Из года в год он мечтал и писал лишь о том, чтобы Москва наконец обратил на него внимание, оценил его успехи, стал папой, а не просто отцом, а тут внезапно Серёжа. И чтобы это не звучало уж слишком не в его стиле, Даня добавил кое-кто и про себя. И у нас с ним Принял зажигалку из рук Челябинска, поджёг и кинул горящий обрывок в бокал. Ледяное шампанское обжигает горло, глаза слезятся с непривычки, но Даня заставил себя выпить напиток до дна. – Ну, с Новым Годом, семейка! – воскликнул Челябинск без единой заминки, будто присутствие Дани, который им уж точно не семья, его не смущало. Все пятеро стукнулись пустыми бокалами, где сожгли свои желания. Екатеринбург взял тарелку Кати и начал щедро накладывать ей салат за салатом, а затем то же самое сделал и себе. Юра тут же кликнул на пульт, выключая теперь уже лишний шум телевизора, и завёл разговор с Костей. А Даня наконец рискнул посмотреть на Серёжу и понял, что тот не отрывал от него взгляда все это время, что Химки находился за столом. Вопрос «Какого хуя?» так и застыл на его лице, и Даню разрывало от желания съязвить или нагрубить. Серёжа кивнул в сторону коридора, предлагая поговорить. Даня чуть-чуть ссал, но избегать разговора сейчас было бы максимально тупо. Он, сука, приехал из Москвы в Челябинск ради него, а теперь поджал лапки, как какой то идиот. Оказавшись в комнате, которая, судя по всему, принадлежала Серёже, Даня отвёл глаза в потолок. Татищев сложил руки на груди и оперся о шкаф, ожидая, пока тот заговорит первым. Пошёл нахуй, Даня гордый. – Ну и че ты здесь забыл? – Всё же прервал молчание Серёжа. – А че, не рад видеть чтоли? – Рад, – неожиданно признался Магнитогорск. Даня взглянул на него своими пронзительными голубыми глазами, которыми Серёжа любил любоваться, пока тот не видит. А затем, не теряя времени, резко приблизился и, схватив парня за щеки, поцеловал. Нет, не так. Скорее чмокнул, не задержавшись на его губах ни секунды больше, будто боялся обжечься. Серёжа застыл, вытаращившись на него, как на второе пришествие Христа. Дане захотелось рассмеяться от этой растерянной моськи. Все же, что бы он не говорил до этого, Серёжа был красивым. И харизма у него было своя, особенная. Дане нравилось. И нравился. – Говорят, с кем Новый год встретишь, с тем его и проведёшь. Я подумал, что хочу провести этот год с тобой. – Только этот год? – все ещё чувствуя на губах ощущение поцелуя, пробормотал Серёжа. – Иди нахуй, Серый, ты че от меня сопливой романтики ждёшь? – вот и вернулся прежний высокомерный Данила Московский. – Пока только этот год, а дальше посмотрим. Наглая ложь, потому что для себя Даня уже все определил, но Татищевому об этом было знать совсем необязательно. Серёжа лишь рассмеялся и взлохматил его итак растрепанные волосы. – Вот же чудо напыщенное. Пошли за стол, голодный поди. Ты на чем приехал? – На самолёте естественно, я че бомж на чем то другой передвигаться? – Даня умолчал очевидное «Как ты», но Серёжа итак его понял и рассмеялся ещё громче. Взял его за руку, согревая своими тёплыми ладонями ледяные Московского, и потянул обратно в гостиную к семье. И Даня теперь семья.