✳
13 мая 2025 г., 22:18
Ему было четыре, когда появился Готье. Всей радости ребенка Хитклифов было не описать, Гедеон ни на шаг не отходил от брата, учил его говорить, ходить, играл с ним часами. Первое слово младшего — попытки произнести его имя. Гедеон носился по всему дому с радостными криками. Он уже видел, как младший подрастает, они вместе сидят в комнате, делятся секретами друг с другом и какими-либо планами.
А потом ему исполнилось десять. Почему-то отец решил, что сыну обязательно стоит знать секрет семьи. Готье — наследник императора. Киллиан Парис Бёрко.
Мир Гедеона рухнул в тот день раз и навсегда.
***
Он заболел. А говорила мама, чтобы Гедеон не бегал под дождем вместе с Оскаром. Вот и итог: оба болеют. Хитклиф лежал в кровати, стараясь не шевелиться. От температуры ломило тело, каждое движение, даже вдох, отдавало болью, голова, словно была не на месте, а где-то далеко. Как он ещё в сознании вообще? Казалось, что хуже чем температура тридцать восемь ничего не может быть. А потом Гедеон заметил движение рядом с приоткрытой дверью. Готье. Теперь хотелось выть от моральной боли. Киллиан не его брат. «Он наследник». Каждый день, начиная с десяти лет, повторял Гедеон. Ему стоило огромных усилий это отстранение от наследника. Он любил его, как брата, искренне, всей душой. Будь воля Хитклифа, он бы не отходил от Готье ни на шаг, но вот при таком раскладе он бы сломался. Киллиан наследник и, рано или поздно, станет императором. Тогда ему будет далеко не до этой семьи. Да Хитклифы ему и не семья вовсе. Именно для избежания боли себе и ему, Гедеон решил отстраниться. Ведь если он не привяжется, то и Готье нет, а значит им будет не так больно прощаться. Слеза катилась по щеке, то-ли от головной боли, то-ли от этих мыслей. Девятилетний Готье все еще стоял рядом с дверью. Он переживал за старшего, хоть тот и не особо с ним общался, хоть и боялся его, хоть и думал о том, что его не любят. Гедеон приподнялся, склонил голову на бок и выдавил подобие улыбки. — Иди сюда, если не боишься заболеть. Готье настороженно зашел в комнату. Гедеон похлопал по кровати, предлагая сесть и младший согласился. — Болеешь? — неуверенно спросил он, прекрасно видя, что да. Но нужно же с чего-то начать диалог. Гедеон кивнул и сразу пожалел об этом. В глазах потемнело, а голова показалась слишком тяжёлой. Он лег. — А можно я тоже лягу? — Конечно. Готье тихо, словно мышка, прилёг рядом с братом. Он рассматривал его сочувственным взглядом. Не шевелился, словно понимал, что каждый звук отдается ужаснейшим шумом. Волнение накрывало его с ног до головы. Они давно вот так не общались. — А это больно? Болеть? — Смотря в каком плане. — А тебе где больно? — Нигде. — так он и расскажет. В глазах Готье хотелось выглядеть так, словно он из стали. Чтобы тот знал, что на него можно положиться. Готье потянулся к Гедеону, укладывая голову на грудь брата и залазя руками под ребра. Совершенно внезапный порыв, который он не смог сдержать. Но старший брат не отстранялся и не ругался. Наоборот, прижимал ближе, гладил по волосам. Ещё немного и Готье заснет вот так. Мысли путались. Вдруг заболеет? Надо его отодвинуть, но ведь ему хорошо так лежать? А Гедеону тоже хорошо быть рядом. Ему жутко не хватало Готье. Вот таких вот недообъятий, этих вопросов, которые были совершенно глупые, но такие необходимые для сердца. «Для маленького принца этот момент навряд ли является какой-то необычностью», — пронеслось в голове. Напротив, в семье так и должно быть, вся эта братская любовь и поддержка это то, что обязательно должно быть у каждого. А вот Гедеон понимал, что эти объятия самое интимное, что могло с ними произойти. Это прощание. Готье уже не настолько маленький, чтобы не понимать к чему идут их взаимоотношения, он знает, что Гедеон отстраняется и принимает это. Больше объятий не будет. Гедеон должен защитить Готье от боли осознания того, что тот неродной, а для этого им нужно перестать общаться так близко. Не привязываться. Быть дальше. Гедеон застыл, услышав тихий всхлип. — Что случилось? — Ты ведь не сильно болеешь, правда? Поправишься? — Конечно. — удивлённо выдал он. Такое поведение младшего поражало. — А скоро? — Постараюсь. — Ты сходишь со мной куда-нибудь? Как поправишься? Нет. Он не сходит. — Да. Куда захочешь. Готье сел, утирая слёзы. Он смотрел на Гедеона недоверчивым взглядом. — Правда? Ради этих голубых глаз напротив Гедеон горы свернет. — Правда.***
Подумать только, Оскар увёз его брата в Запретные земли! Ещё немного и Гедеон действительно разобьется. Гнев переполнял его. Он всю ночь искал брата. Вотермил совсем охренел и не заслуживал даже шанса на объяснения. Так повезло ведь, что этот полукровка был рядом! Хоть это и казалось невероятным везением, глубоко в душе Гедеон понимал, что Лоу оказался там не просто так, но это позже, для начала, нужно привести Готье домой в целости и сохранности. Младший, по видимому, был очень напуган. Ну, с каждым бывает, вот они и катаются вдвоём, красота. Гедеон ведь так мечтал о хороших взаимоотношениях с братом. Пожалуйста. Легче стало после того, как он ударил Оскара. Готье явно был поражен подобным, но Гедеон знал, что не будь его рядом, он бы не закончил с Вотермилом вот так. — Иди в дом. — все, что смог выдать он.***
— Почему ты меня так ненавидишь? Слова Готье осядут внутри через время, словно пыль. Они не выходили из головы. Как он мог такое допустить? Желая защитить брата, Гедеон сделал хуже. Готье считает, что Хитклиф его ненавидит, в то время, как Гедеон привязался к брату настолько, что не мог представить жизнь без него. Готье ошибается. Гедеон спешит об этом сказать, аккуратно при обнимая: — Я всегда был на твоей стороне.***
— Ты совершаешь ошибку… — Меня зовут Киллиан Парис Берко. Гедеон замирает. Нет. Он кидает беглый взгляд на Люмьера, тот стоит в восхищение, в то время, как у Гедеона рушится мир. Он знал. Слова Готье, нет, Киллиана, бьют по больному и прямо в цель. У него нет брата. Это все время был принц. Гедеон почувствовал такую ужасающую боль, которую не чувствовал никогда. Это была пощечина, выстрел в голову. Слезы накатывались на глаза, но Гедеон умело подавлял их. Он всегда все подавлял. Это не первый и не последний раз. Он знает. Разве, он сам не хотел этого? Разве не отстранялся от брата? Готье правильно выразился, говоря о «приступах доброты». Гедеон ненавидел себя за это. Он игрался с младшим в горячо-холодно, портил их отношения, хотя все могло сложиться по-другому. Для чего он вообще это делал, если все же привязался? Ненависть к себе была не так сильна, как чувство вины перед Готье. Ему нужен был старший брат, а не тот, кем в итоге стал Хитклиф. Вспомнился их разговор по душам про маму. Вот теперь это точно конец. Точка невозврата. Готье теперь не Готье, больше он не нуждается в старшем брате. Раз уж теперь перед ним наследник императора, то Гедеон сделает все, дабы тот взошёл на престол и изменил Октавию, во что бы то ни стало. Он будет преданно служить и все также будет рядом. Также незаметно и скрытно. Теперь все будет иначе. Гедеон попытается принять эту правду, пусть он окончательно сломается, но он сделает это. — Да, мой принц. Да здравствует Киллиан Парис Берко. — выходит хуже, чем он ожидал, но это неважно. В душе он знает, ему неважно Киллиан перед ним или Готье, это все еще брат. Пусть тот не будет считать так, но Гедеон знает наверняка, его отношение к Киллиану не изменится. Разве что теперь Хитклиф окончательно станет каменным, по крайней мере на людях. Позже он все же расплачется. Сначала разнесет комнату, а потом позорно упадет на колени и, громко всхлипывая, будет ломать себя дальше. «Не привязывайся». Он твердил себе это на протяжении одиннадцати лет. Страх заставил его стать ужасным братом для Готье. Но теперь все иначе, теперь он станет верным союзником принцу, а в будущем и императору Октавии. Если бы Гедеон знал, какую боль испытывал при этих словах Готье и почему вообще тот их произносил, он бы узнал себя. Они останутся братьями друг для друга, но не скажут это даже самим себе вслух никогда.
