Я останусь в твоем сентябре

      Сеул, наши дни       — Разве можно верить в сказки в тридцать лет? О какой любви ты мне говоришь? — женщина говорила громко и резко, словно разрезая спертый душный воздух в комнате. — Тебе сейчас не о любви, а о женитьбе нужно думать, понял?       Чонгук закатил глаза. Его сестра не умела разговаривать другим тоном, только вот так — указывая и поучая. Ын Хе уже полчаса вертелась перед зеркалом, превращая себя в совершенство для грядущего званого обеда, а он тоскливо смотрел за окно.       Осень. С противно моросящим дождем, с низким темно-серым небом, с промозглым холодным воздухом и крупными каплями, прицельно падающими с деревьев. Непривычная для конца сентября погода.       Завтра уже двадцать седьмое. Их день, с которого все началось десять лет назад…

⚜⚜⚜

      Париж, прошлое       Сентябрьский Париж — это все еще горячее солнце, толпы туристов на Монмартре и аромат жареных каштанов. И улыбки. За два года учебы в Сорбонне Париж въелся в кожу Чонгука известняковой пылью Латинского квартала, впитался в кровь тяжелой водой Сены, впечатался ароматом Венсенского леса. Но легкие, будто ускользающие улыбки парижан — это как особая марка города, его фишка.       За два года жизни в Париже Чонгук успел побывать много где. Жадный до впечатлений, но не очень любивший музеи, он предпочитал наблюдать повседневность старого города. Долгие прогулки по стертой брусчатке парижских мостовых обычно заканчивались чашкой горячего шоколада в одной из уютных кофеен, щедро рассыпанных по улицам Парижа.       Близких друзей у Чонгука здесь не было. Несмотря на то, что французским языком он владел неплохо, общение с однокурсниками было довольно формальным. Но Чонгука, интроверта по натуре, это и не тяготило.       Возможно, если бы среди студентов были корейцы, он и примкнул бы к ним. Но земляки предпочитали получать образование в Штатах, и Гук оставался единственным корейцем в Сорбонне.       Пока не появился Тэхён.

⚜⚜⚜

      Светлые вихры сверкнули пшеничным золотом на солнце и пропали в темных коридорах библиотечного корпуса. Чонгук рванул вслед, заранее зная — не догонит, не найдет. Этот ангел уже не впервые мелькает в университете. Ослепительная улыбка в форме сердечка, упрямая блондинистая челка, почти скрывающая глаза, — он весь был словно соткан из солнечных лучей, хрупкий, неуловимый и прекрасный, каким и должен быть настоящий ангел. Всегда с огромной картонной папкой, всегда летящий куда-то, он напоминал своим непостоянством легкое игристое вино или изменчивый весенний ветерок.       Чонгук не присматривался к нему постепенно, он влюбился сразу, с полувзгляда, и вот уже третью неделю пытался познакомиться с этим чудом. Но судьба и сам ангел явно не хотели этого, и все, что удалось узнать Чонгуку за это время — только имя. Тэхён. Оно звучало мягко и загадочно и очень подходило своему обладателю, думал влюбленный Гук.       А еще он был уверен, что рано или поздно обязательно настигнет свое загадочное солнце, возьмет его за руку и заглянет в глаза. Они представлялись Чонгуку бездонными, теплого шоколадного цвета, и обязательно с золотыми веселыми искорками, — только такие глаза могут быть у ангела, был уверен Чонгук.       Тэхён с его изысканной красотой удивительно гармонично смотрелся среди старинных корпусов Сорбонны с их барельефами и колоннами, с их королевским шиком позднего барокко. Для Чонгука этот золотоволосый мальчик очень быстро стал неотъемлемой частью Парижа, возможно, его душой.       Осенний парижский ангел.

⚜⚜⚜

      Двадцать седьмое сентября. Эта дата впечаталась в сердце Чонгука навсегда. Две огнем горящие цифры, в которые вместились жизнь и любовь.       Это было воскресенье, и Чонгук еще с вечера решил, что посвятит этот день Монмартру. Снова. Опять. Потому что за два года жизни в Париже он влюбился в этот район так, что чувствовал его чем-то живым и родным. Здесь было все — безмятежность и уют, ощущение свободы и ненавязчивый шарм элегантности. Суть Парижа, его душа. Сюда тянуло как магнитом.       Он неторопливо шел по залитым солнцем улочкам, дыша сентябрьским Парижем — с мягким теплом, с ароматом кофе из бистро, с первыми шелестящими под ногами листьями. Рассеянный взгляд, ленивые мысли в голове и легкая задумчивая улыбка на губах. Ему двадцать и он немного влюблен.

⚜⚜⚜

      Чонгук не поверил своим глазам, когда впереди мелькнули знакомые вихры, не поверил настолько, что даже остановился. Здесь видеть Тэхёна было непривычно, неожиданно, и поэтому Гук в первую секунду растерялся. А потом уже привычно рванул вперед.       Но Монмартр — это не Сорбонна, здесь Тэхён никуда не спешил. Площадь Тертр, где они сейчас находились, по обыкновению была заполнена художниками, и принц с золотыми волосами с любопытством замер возле чьего-то мольберта.       Чонгук, приблизившись, тихо позвал его по имени, и Тэхён оглянулся. Он вопросительно смотрел на незнакомого парня, а тот зачарованно вглядывался в золотые искорки, которыми озорное сентябрьское солнце брызнуло в глаза цвета шоколада.       — Тэхён… — очень тихо, почти нараспев снова произнес Чонгук, и тот недоуменно приподнял брови:       — Простите… Я не узнаю́ вас.       — Мы незнакомы, Тэхён. — Гуку было приятно вновь и вновь повторять это имя, перекатывая его на языке, позволяя ему осторожно войти в сердце вслед за своим обладателем. — Я знаю только ваше имя.       — Но я ваше не знаю, — нахмурился Тэхён.       — Чонгук. Меня зовут Чонгук. Мы вместе учимся в университете.       — Вот оно что…       Повисла пауза, потому что Тэхён ждал какого-то продолжения от Чонгука, а Чонгук, зачарованно ловя золотые искры в его глазах, ничего подходящего придумать не мог.       — Я… мне нужно идти, Чонгук, — не выдержал ангел.       — Нет! — резко выдохнул он, — Пожалуйста, не уходи…       Тэхён не ушел. Красивый парень со смущенной улыбкой на губах и странной просьбой остаться не оставил выбора.

⚜⚜⚜

      Они были обычными студентами и такими же обычными парнями. «Нормальными» в глазах общества, да и в своих тоже. Ни тот, ни другой никогда не засматривались на мужские тела, не мечтали о крепких, далеко не дружеских, объятиях.       Они не были геями и даже не думали об этом. Просто однажды Чонгук увидел Тэхёна, а потом Тэхён утонул в глазах Чонгука. И только это имело значение.

⚜⚜⚜

             Сеул, наши дни       Завтра двадцать седьмое, думает Чонгук. Их день. Все дела он должен завершить сегодня.       — Ты меня совсем не слушаешь, — вздохнула Ын Хе.       — Прости. — Чонгук отвернулся от окна. Там по-прежнему моросил унылый мелкий дождь. — Кажется, ты говорила… О чем?       — Тебе тридцать, братец. И с твоим положением в обществе ты просто обязан быть женат.       — Ынни, ты забыла? Эта тема табу. Мы к ней не вернемся. Да и потом, — усмехнулся Чонгук, — ты неплохо справляешься за нас обоих.       Ын Хе звонко рассмеялась:       — А что мне остается делать? Кстати, на сегодняшнем обеде Минсок официально попросит у тебя моей руки. Не вздумай отказать ему.       — Отказать? Разве я отказывал когда-нибудь твоим женихам? Оба раза я с радостью соглашался, соглашусь и сейчас. И, кстати, твой будущий третий муж нравится мне гораздо больше двух предыдущих.       — Я обязательно ему это передам, — заверила его Ын Хе, осторожно поправляя выбившийся из прически локон, а затем перевела оценивающий взгляд на брата. Хорош, не поспоришь. Темный классический костюм элегантно облегает подтянутую фигуру, густые темные волосы аккуратной волной откинуты назад. Красивый тридцатилетний мужчина, глава солидной адвокатской конторы, перспективный жених, лакомый кусочек для наследниц крупных состояний. «Эх, Гуки, Гуки…» — беззвучно вздохнула женщина.

⚜⚜⚜

      Париж, прошлое       Они не расстались в тот день. Не смогли. Двадцать седьмого сентября началась их история.       Разве можно жить в Париже, не влюбляясь и не теряя головы? Кажется, сам воздух старого города соткан из трепетного дыхания первых поцелуев; кажется, что сияние счастливых глаз — это отдельное Солнце Парижа; кажется, что биение влюбленных сердец звучит здесь куда громче колокольного звона старинных соборов.

⚜⚜⚜

      — Не шевелись, Гуки, ведь испортишь! — Тэхён ворчит, а Чонгук хихикает вполголоса:       — Тэ, щекотно!       — Терпи!       Чонгук не видит сейчас его лицо, но знает, как сосредоточенно сведены брови художника, как от усердия закушена нижняя губа. Тэхён рисует Счастье. Холст — его Чонгук, вдохновение — его любовь.       Жесткая кисть с сухим шелестом пробегается по горячей коже спины, хаотично оставляя широкие мазки краски. У Гука давно затекли шея и плечи, но он терпеливо ждет, когда Тэхён закончит свое полотно.       Потом они зажгут всё освещение в их скромной квартирке, и Тэхён так же сосредоточенно станет фотографировать своего Гука, укутанного в Счастье из ярких красок. А еще чуть позже, в тесном душе, рискуя поскользнуться и сломать шею, Тэхён с нежностью будет смывать запечатленную красоту и выцеловывать каждую клеточку любимого тела, заставляя Чонгука задыхаться от любви и желания.       В крохотной квартирке из одной комнаты и полукухни-полукладовки они живут уже почти два года. Могли бы и попросторнее выбрать, но уцепились за эту. Потому что из всех доступных для их бюджета вариантов она единственная — на Монмартре. Там, где они впервые взглянули в глаза друг другу.       Чонгуку двадцать два, Тэхёну двадцать. Юридический факультет Сорбонны и философский. Ничего общего. Они даже почти не видятся днем — разное расписание, разные корпуса. И лишь ближе к вечеру, крепко взявшись за руки, они покидают Латинский квартал, чтобы через час-полтора оказаться дома, где их ждут два пернатых неразлучника Бим и Бом и бесчисленное количество рисунков и набросков с лицом Чонгука. Он — главное вдохновение художника. Тэхён учится на философском, хотя всегда мечтал рисовать. Так получилось. Не трагедия, просто жизнь.       Для Тэхёна самое главное — быть вместе с Гуком, поэтому все остальное особого значения не имеет.       Не имело — до недавнего времени.       Через месяц Чонгук заканчивает университет. Они не говорят об этом, потому что решения нет и быть не может. Он уедет в Корею, его там уже ждут. Отец, работа в семейном бизнесе и куча обязанностей.       Тэхён останется здесь один, у него впереди еще два года учебы. Но даже если бы не это…       Они вообще не говорят о будущем. Тэхён ждет, когда Чонгук позовет его с собой, а тот молчит, потому что звать некуда. Гомофобная Корея никогда не примет их отношений, а предложить встречаться тайно — значит, унизить Тэхёна. И в какой-то момент тот понимает — они не говорят о будущем просто потому, что его для них нет.       Поцелуи становятся все длиннее, а секс горячее. Как будто впрок. Отчаяние в глазах уже не скрыть.       В день вручения диплома они молча сидят на постели, потому что больше сидеть в их квартире не на чем.       — Ты не потянешь один квартплату…       — Да…       — А рисунки?       — Что — рисунки?       — Ты их выбросишь? — Чонгуку говорить больно. Каждое слово ощущается острым лезвием, вспарывающим сердце. Он терпит, потому что Тэхёну больнее, ведь он остается один.       Думать об этом Чонгук не может, мысли — они еще мучительнее лезвий-слов.       — Что ты такое говоришь, Гуки… Глупости.       Тэхён смотрит перед собой, сосредоточенно рассматривая винтажную занавеску на окне. Они купили ее на блошином рынке, год назад, как и милую вазу, стоящую на подоконнике. Гук любит дарить Тэхёну букетики фиалок, просто так. Любил. Больше фиалок не будет.       — Я буду прилетать к тебе, — вдруг говорит Чонгук, удивляясь, почему не додумался до этого раньше.       — Да, конечно, — с энтузиазмом подхватывает Тэхён, радуясь найденному решению.       Всё не так страшно и трагично, как казалось еще пять минут назад, и оба торопятся отмахнуться от назойливо зудящей мысли, что вот это «буду прилетать» ничего на самом-то деле не изменит и не вернет их друг другу.       Последние два дня перед отлетом Чона они проводят в бестолковой суете. Чонгук то и дело разбирает и собирает заново свой чемодан, перекладывая вещи, а у Тэхёна все валится из рук. Ему хочется вжаться в Чонгука так, чтобы уже не оторвали, и хочется напоследок вдоволь насмотреться на него.       Он берет карандаши и быстро, почти схематично, делает наброски — Чонгук улыбается, Чонгук отвернулся, Чонгук смотрит в окно…       Тэхён нервничает, карандаши, один за другим, ломаются с сухим хрустом, цепляя листы бумаги. Наконец, не в силах справиться с волнением, Тэхён отбрасывает все в сторону и с мольбой смотрит на замершего Чонгука:       — Гуки, возьми меня с собой, пожалуйста!..       И это добивает обоих. Чонгук взрывается и начинает орать, меряя шагами их небольшую комнату:       — Тэ, это невыносимо! Неужели ты не видишь, что мне тоже хреново?! Что я тоже не могу без тебя?! Ты думаешь, если я молчу, то мне плевать? Нет! Но по-другому не получится! В Корее мы с тобой все равно не сможем жить так, как сейчас, нам просто не дадут!       — Тогда… может, ты останешься здесь? — это прозвучало жалко и потерянно, но Тэхёну сейчас было все равно. Чонгука отрезвил этот вопрос, или его тон. Он резко остановился, вздохнул, и заговорил почти нормальным голосом, усевшись на корточки перед Тэхёном и заглядывая ему в глаза:       — Тэ, я не могу. У меня обязательства перед отцом. В конце концов, мы же не навсегда расстаемся. Через два года ты закончишь учебу, а пока мы будем перезваниваться и прилетать друг к другу.       — А потом? — Тэхён отвел глаза в сторону, потому что, задавая этот вопрос, ответ знал заранее. И Чонгук тоже его знал. У них вряд ли будет «потом».

⚜⚜⚜

      Их последняя ночь была скомканной. Вылет в пять утра, значит, в половине третьего Гук должен выехать в «Шарль-де-Голль». Ложиться смысла не было, но и заняться чем-то тоже не получалось. Они старательно избегали взглядов друг на друга, пытаясь болтать о всякой чепухе. В аэропорт Чонгук решил ехать один, скупо объяснив Тэхёну:       — Так будет лучше. Я не смогу уйти от тебя там.       «А здесь — сможешь?» — хотелось кричать от безысходности, но Тэхён лишь согласно кивнул. Без проблем. Он останется дома.

⚜⚜⚜

      Началась новая жизнь. Чонгук устроился обычным адвокатом в семейную компанию. Нужно было нарабатывать опыт, чтобы со временем уверенно взять бизнес в свои руки. Отец помогал, наставлял, подсказывал.       Гук не высыпался, потому что ночи проходили в бесконечных «люблю» и «умираю». Голос Тэхёна продолжал магически действовать, укутывая в свой мягкий бархат. Тэ было интересно все: как прошел день, какая погода в Сеуле, что Чонгук думает о своем новом начальнике.       Гук отвечал охотно, полагая, что это как-то отвлекает Тэхёна от грустных мыслей, а Тэхён, понимая, что нужно Чонгуку, уверенно изображал радость от этих разговоров.       На самом деле, они тяготили его. Каждый раз, после Гукова «Доброй ночи! Я люблю тебя» хотелось выть в голос. Он и выл. Звал Чонгука. Проклинал его и бормотал о любви. Ничего не менялось, без Чонгука жить было невозможно.

⚜⚜⚜

      Однажды отец завел речь о женитьбе. Не то чтобы уже пора, но задуматься сто́ит, мягко напомнил он сыну. Чонгук не стал отбиваться дежурными отговорками, а честно все выложил отцу — о Тэхёне, об их любви и о планах быть вместе.       Старший Чон долго молчал, принимая ситуацию, а потом, глядя на сына в упор, спросил:       — И как вы думаете жить дальше, когда он окончит учебу?       — Вместе, — единственно возможный ответ, потому что «как» и «где» — это не важно.       — То есть, ты хочешь сказать, что это не блажь?       — Это на всю жизнь, отец. Я люблю его.       Чону-старшему слышать это было дико, и он постарался сделать вид, что разговора этого не было.

⚜⚜⚜

      За два месяца разлуки, ежедневных разговоров и бесконечного уныния Тэхён начал привыкать к своему одиночеству. Нет, любовь никуда не ушла, его Гуки по-прежнему всегда стоял перед глазами, и Тэхён все так же продолжал рисовать его, только уже по памяти.       Нужны были деньги, чтобы платить за квартиру, и он хватался за любую подработку. Рисовать портреты туристов на улицах Монмартра было бы идеальным вариантом для него, но для этого требовалось получить специальное разрешение, которое выдается только профессиональным художникам. Тэхён же был любителем. Невероятно талантливым, но любителем.       Квартира… Конечно, он мог бы вернуться в общежитие, или снять более дешевое жилье где-нибудь в другом районе. Но ему это казалось предательством. Ведь Гуки обещал прилетать, и Тэхён должен был сохранить их мир здесь в целости.       Но Гук не возвращался. Даже на несколько дней. Тэхён не спрашивал, почему, просто терпеливо ждал.       Два месяца неопределенности. Два месяца бесконечной любви, от которой болит сердце. Два месяца тяжелых мыслей и сомнений.

⚜⚜⚜

      Однажды Чонгук не позвонил. Тэхён терпеливо ждал, а наутро сам набрал его номер. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети» — радостно известил женский голос. Сердце тревожно трепыхнулось, но он отогнал неприятно зудевшие мысли. Гук просто занят. Или потерял телефон. Или…       На вторые сутки молчания Тэхён решил, что Чонгук устал от всего и просто сменил номер, чтобы поставить точку в их отношениях. От осознания конца хотелось закончиться и самому. Он сидел на полу в их квартирке, а вокруг были раскиданы рисунки, с которых Чонгук смотрел на своего Тэхёни — ласково, или нахмурившись, или хитро прищурившись…       Ненужный мусор, просто бумажки. Когда-то Тэхён вкладывал в эти рисунки свою любовь, а теперь ему хочется уничтожить их и, заодно, вытравить из памяти смеющийся взгляд черных глаз.       На третьи сутки исчезновения Чонгука Тэхён умылся, собрал в рюкзак самое необходимое и поехал в аэропорт.

⚜⚜⚜

      Он не знал сеульский адрес Гука, но зато нашел местоположение адвокатского бюро семьи Чон. Туда он и направился сразу после двенадцатичасового перелета.       Тэхён долго и нудно объяснял сначала охраннику, потом секретарше на ресепшн, что должен немедленно встретиться с господином Чоном-младшим. Что это дело жизни и смерти. Что, если его не пропустят к Чонгуку, он разнесет здесь все.       Секретарша, отведя взгляд, вежливо сообщила, что господина Чона-младшего в офисе нет и в ближайшее время не будет.       — А когда он будет? — Тэхён, оказывается, умел быть настойчивым. И наглым, потому что: — Тогда пропустите меня к господину Чону-старшему, если не хотите неприятностей.       Неприятностей девушка не хотела, но и помочь не могла.       — Видите ли, его тоже нет…       — Молодой человек, вы хотели меня видеть? — раздался за спиной голос Чонгука, и Тэхён, вздрогнув, резко развернулся. Мужчина средних лет с чуть поседевшими висками вопросительно смотрел на него. Чонгук. Это был Чонгук, только двадцать лет спустя. Тэхён сник, растерявшись и не понимая.       — Вы кто?       — Я отец Чонгука, а вы, по-видимому, прилетели из Парижа? — он не мог вспомнить имени этого парня, но почему-то сразу понял, кто это. — Давайте поговорим в моем кабинете.

⚜⚜⚜

      Чонгук не пропал, Чонгук не бросил, не забыл. Случилась беда.       — Он в коме, уже четвертые сутки. Авария. — Чон-старший говорил отрывисто, пристально вглядываясь в симпатичного парня напротив. — Перспективы врачи пока не озвучивают. Если хотите, могу держать вас в курсе его состояния.       — Нет. Я сам. Где он?       — Я дам вам адрес.

⚜⚜⚜

      Чонгук был в коме девять дней. Безумно долгих, невероятно тяжелых и страшных, девять самых черных в жизни Тэхёна дней. Он искренне был благодарен отцу Гука за позволение быть рядом с любимым, слышать его дыхание и пристально следить за подрагивающими ресницами в надежде, что глаза вот-вот распахнутся.       Но ничего не происходило до тех пор, пока на девятый день врач будничным голосом не произнес:       — Он просыпается. Сегодня-завтра придет в себя.       Внутри все рассыпалось, не соберешь. Теперь Тэхён вообще боялся выходить из палаты, ему почему-то казалось чрезвычайно важным быть первым, кого увидит Гук.       Тэхён сидел возле его постели и вспоминал их первую встречу в сентябрьском Париже два года назад. Сейчас тоже был сентябрь, самое начало. Еще по-летнему яркое солнце заливало палату, скользя веселыми зайчиками по лицу Гука, отчего казалось, что его веки подрагивают. Тэхён, затаив дыхание, пригляделся — нет, солнце здесь вовсе ни при чем. Чонгук оживал, просыпался, как выразился доктор.       Тэхён осторожно сжал его руку:       — Гуки, малыш, я здесь…       Чонгук открыл глаза медленно, как после глубокого сна. Несфокусированным взглядом обвел палату и остановился на взволнованно молчавшем Тэхёне.       — Тэ? — сухие запекшиеся губы приоткрылись, и Чонгук с трудом провел по ним языком. Каждое движение давалось нелегко, тело почти не чувствовалось и казалось чужим.       Тэхён широко распахнул глаза:       — Гуки, мой Гуки…       Чонгук сделал неловкую попытку улыбнуться:       — Тэхёни… — хрипло, будто саднило горло, и Тэхён спохватился:       — Ничего пока не говори, все постепенно восстановится, здесь хорошие врачи. Я сейчас позвоню твоему отцу, вот он обрадуется! — Тэхён суетливо доставал телефон, болтая без умолку и вглядываясь в любимые глаза. Чонгук здесь, с ним. Теперь все будет хорошо.

⚜⚜⚜

      Но уже через полчаса Тэхён знал, что хорошо у них больше не будет. Никогда. У них вообще больше ничего не будет, потому что Чонгук не помнил Тэхёна. Да, узнал, но не помнил. Такое может случиться после комы, сказал доктор, редко, но может. Иногда память восстанавливается, иногда нет. Тэхён винил во всем себя, не нужно было лезть с дурацкими поцелуями к тому, кто только что пришел в себя и пытался осознать новую реальность.       Прежде чем позвонить Чону-старшему, Тэхён наклонился к Чонгуку, чтобы поцеловать его. Такой естественный для любящих людей жест. Но Гук неожиданно попытался отстраниться и прохрипел:       — Тэ, что ты делаешь?       — Хочу тебя поцеловать, Гуки, — улыбнулся Тэхён. — Я скучал.       — Нет. Не нужно, — в его глаза мелькнула паника, озадачив Кима.       — Хорошо, Гуки, только не волнуйся. Успеем еще нацеловаться, — Тэхён вроде бы пошутил, но Чонгука эта шутка напрягла.       — Ты странный, Тэ…       — Почему? Что странного в том, что я хочу поцеловать своего парня?       Кажется, у Чонгука случился шок.       — Какого парня? О чем ты, Тэ? Мы же просто друзья.       — Друзья?! — Тэхён не верил в происходящее. Этого просто не могло быть. Чонгук узнал его, но не вспомнил всего остального. — Что ты еще помнишь?       — Я все помню… Вроде бы. Мы же вместе учимся в университете.       Тэхён на секунду прикрыл глаза, а затем вздохнул.       — Гуки, ты окончил университет и два месяца назад получил диплом. Сейчас ты живешь в Корее и работаешь с отцом. Я — твой парень, мы жили вместе два года. И я люблю тебя. И ты …любил.       С каждым сказанным словом кровоточило сердце. Переломы Чонгука зарастут, память со временем восстановится. Чонгук обязательно вспомнит все. Только вот сможет ли снова полюбить Тэхёна?

⚜⚜⚜

      Сеул, наши дни       Чонгук взглянул на часы — пора, сейчас начнут съезжаться гости. Он непроизвольно поморщился. Опять предстоят пустые разговоры, фальшивые улыбки и попытки лезть к нему в душу. Сестра не теряет надежды женить брата, и на каждом таком обеде обязательно появляется очередная «подруга» Ын Хе с бегущей строкой на лбу: «Девушка из приличной семьи ищет мужа».       Отец Чонгука и Ын Хе умер несколько лет назад, и поэтому Гуку, как главе семьи, приходится присутствовать на этих дурацких обедах. Хорошо, что проходят они не чаще, чем раз в месяц. Плохо, что приходится убивать на это весь вечер.       — Ну что, сестренка, ты готова? Пойдем навстречу твоему счастью? — глаза Чонгука озорно сверкнули, и он протянул руку Ын Хе. Она шутливо шлепнула его по плечу:       — Это всего лишь предложение. И я еще могу передумать. Это у вас с отцом все по полочкам разложено, а я девочка, мне одновременно столько всего хочется!       — Ну, если бы отец был жив, вряд ли он обрадовался бы твоему третьему браку, — хмыкнул Чонгук.       — Да ему и первый не нравился, но он всегда считал, что его дети должны жить своей жизнью.       На эти слова сестры Чонгук поднял указательный палец и назидательно сказал:       — Вот! Бери с него пример и не лезь больше ко мне с советами о моей личной жизни.       — Не обещаю, — отмахнулась Ын Хе.

⚜⚜⚜

      Сеул, прошлое       Начало сентября в Сеуле — это еще лето. Жаркое солнце слепит прямо в глаза, и этим вполне можно объяснить неожиданные слезы. Тэхён вытирает мокрые щеки и, закусив губу, пытается сдержать очередной всхлип.       Он сидит под эстакадой на берегу Хангана. Здесь тихо и безлюдно, но ему все равно не хочется, чтобы случайный прохожий увидел его в слезах. Он ведь взрослый двадцатилетний мужчина, а не трогательная нежная барышня, брошенная своим парнем. Да и не бросали Тэхёна. Чонгук ведь узнал его, при этом забыв два года их отношений. Так забывают что-то нестоящее, что-то не очень важное.       Тэхён на распутье. Потому что он готов бороться за их любовь, но не уверен, что это надо делать. Чонгук очнулся три дня назад и очень быстро идет на поправку. Он вспомнил всех — и Тэхёна, и отца с сестрой. Но у него из памяти напрочь вылетели их два года. Он даже не помнит, как они познакомились. Тэхёну кажется, что Чонгук завис в двадцать шестом сентября двухлетней давности.       Теперь между ними чувствуется неловкость, и поэтому Тэхён старается реже навещать Гука. Оба не знают, как себя вести.

⚜⚜⚜

      Пока Тэхён рвет себе душу на набережной Хангана, Чонгук в больничной палате, плотно прикрыв глаза, пытается вспомнить хоть что-то.       Тэхён сказал, что они любили друг друга. Но Чонгука никогда не привлекали мужчины, насколько он помнит. Ведь он помнит.       Тэхён сказал, что они жили вместе целых два года и поклялись никогда не расставаться. Это странно. Хотя, Тэхён милый, и наверняка они не ссорились друг с другом.       Тэхён сказал, что они познакомились на Монмартре. Что-то вдруг шевельнулось в душе, неуловимое, словно легкий ветерок пробежал по лицу. Монмартр, Монмартр… Чонгук на все лады повторял это слово, будто смакуя его, но память издевательски молчала.       Он верил Тэхёну, видел боль в его глазах, но ничего не мог с собой поделать. Он даже был согласен со всей дури удариться головой об стену, если бы мог стоять на ногах. Потому что Тэхёна было жалко до слез. Он не заслуживал такого беспамятного мудака как Чонгук.       — Господин Чон, у меня для вас хорошие новости, — нараспев произнес доктор Чу, входя в палату. — Пришли результаты обследований, и они вселяют оптимизм. Завтра мы переводим вас из реанимации в обычную палату, а двадцать седьмого вы сдадите повторные анализы. Если все будет хорошо, мы вас выпишем.       — Двадцать седьмого? — машинально переспросил Чонгук.       — Да, двадцать седьмого сентября.       Он замер, а в голове что-то щелкнуло. «Двадцать седьмое сентября» — это звучало как магическое заклинание, звучало до слез знакомо, звучало так по-родному, что заныло сердце.       — Что с вами, господин Чон? — доктор обеспокоенно смотрел на пациента. — Вам нехорошо, или вы что-то вспомнили?       Чонгуку нехорошо, потому что он НЕ вспомнил. Не получается. Но очевидно, что двадцать седьмое сентября как-то связано с Тэхёном. Мог бы спросить, но не спросит. Во-первых, он должен сам. А во-вторых, Тэхён со вчерашнего дня больше не приходит в больницу, и Гук понимает почему — дает возможность самому Чонгуку понять, чего он хочет.

⚜⚜⚜

      В этот день Тэхён так и не пришел к нему. На следующее утро Чонгука перевезли в обычную палату. Колеса каталки мягко шуршали по шершавой плитке пола, о чем-то напоминая. Чонгук смотрел в проплывающий над ним потолок и пытался вспомнить этот звук, но что-то ускользало от него.       А вечером Тэхён все же пришел к своему Гуку. Проститься. Потому что принял решение — он уедет в Париж и будет ждать Чонгука там. Мельтешить у него перед глазами, рассказывая о них, — бессмысленно. Он должен вспомнить все сам.       — Гуки, я возвращаюсь в Париж.       — А как же я?       — Мы будем переписываться и перезваниваться, а когда ты поправишься, приедешь ко мне и мы вместе будем гулять по Парижу.       И, может быть, ты вспомнишь…       — Я не хочу терять такого хорошего друга, Тэ. Буду скучать.       — Я всегда буду твоим другом, Гук. Всегда.       В палате, несмотря на работающий кондиционер, духота, и футболка почти прилипает к липкому потному телу Чонгука. Тэхён смотрит на него, мысленно прощаясь, и напоследок решает хоть как-то помочь своему Гуку. Он осторожно усаживает его на кровати, снимает грязную футболку и очень аккуратно начинает протирать потную спину холодным мокрым полотенцем.       — Щекотно, Тэ! — смеется Чонгук и вдруг замирает на полуслове. Потому что в голове взрыв эмоций вперемешку с воспоминаниями.       Шершавая кисть крупными мазками щекочет горячую кожу, в маленькой уютной комнатке пахнет красками, с мольберта в углу на него смотрит недописанный портрет его, Гука. А за спиной — старательно рисующий их Счастье Тэхёни, сосредоточенно нахмуривший брови. Холст — его Чонгук, вдохновение — его любовь.       Чонгук не замечает, как по его щекам льются слезы, даря такое невероятное облегчение. Он пытается повернуться или хотя бы ухватить Тэхёна за руку:       — Тэ!..       — Что? Тебе больно? — пугается Тэхён, — Гуки, не молчи!       Чонгук только головой мотает — не то!       — Тэхёни, я вспомнил! Все вспомнил! — он захлебывается своими эмоциями. — Ты рисовал, а потом мы целовались. Я вспомнил, как бегал за тобой по университету, но никак не мог догнать. А потом на Монмартре… И Бим и Бом — они живы?       Воспоминания шквалом нахлынули на Чонгука, будто они где-то были плотно упакованы, а вот сейчас крышку внезапно сорвало. Он говорит быстро и рвано, перебивая себя, а Тэхён смеется и плачет, лишь кивая в ответ. И вдруг Чонгук замолкает, потому что он вспомнил самое главное. Вспомнил — и будто все остановилось, стихло, потому что перед этим воспоминанием меркнет все.       Но это самое главное воспоминание — оно еще и то, что сейчас чувствует Чонгук. И глядя в сияющие карие глаза с золотыми искрами, он делится этим с Тэхёном:       — Тэ, я так люблю тебя!

⚜⚜⚜

      Сеул, наши дни       Ужин закончен, последние гости покинули дом Ын Хе. Чонгук с облегчением ослабляет узел галстука, расстегивает верхнюю пуговку рубашки и, улыбаясь, смотрит на сестру:       — Всё, я свободен?       — Да, братец, спасибо, что пришел. И начинай думать, что подаришь мне на свадьбу, — смеется Ын Хе.       — Твои замужества когда-нибудь разорят меня.       — Ну ты же не собираешься жениться, вот я и стараюсь за двоих.       Чонгук закатывает глаза:       — Ты снова об этом, Ынни!       — Ладно, ладно! — хохочет она, — Мне просто нравится дразнить тебя. Когда ты вылетаешь?       Он машинально смотрит на часы:       — Уже скоро, пора выезжать в аэропорт.       — Поцелуй от меня Тэ и скажи, что я уже соскучилась по нему. В этот раз его выставка очень уж долго длилась.       — Все передам, и даже поцелую, — усмехается Чонгук, чмокая подставленную щечку сестры. — Веди себя хорошо, без меня замуж не выходи, мы с Тэхёни вернемся через неделю.       Через полтора часа он вылетит из Сеула в Париж. Там, все в той же крохотной квартирке на Монмартре его будет ждать владелец сеульской Галереи современного искусства, знаменитый художник Ким Тэхён. У него только что завершилась громкая выставка в Лондоне, и сейчас он тоже в самолете, летит навстречу своему Гуку.       Они вместе уже десять лет, и каждое двадцать седьмое сентября они проводят на Монмартре. Взявшись за руки, гуляют по узким солнечным улочкам, любуются работами местных художников, пьют легкое вино в маленьких бистро, наслаждаются осенним теплом, и то и дело ныряют в подворотни и уютные дворики, потому что даже через десять лет неудержимо хочется целоваться.       Многое изменилось за эти годы, и они тоже. Чонгук теперь известный адвокат и владелец солидного юридического бюро. Он давно перестал скрывать свою ориентацию, но на его репутации это не сказывается. Возможно, причина в том, что их с Тэхёном отношения по-настоящему крепкие и стабильные.       Тэхён тоже изменился. Золотоволосый принц, ангел Парижа, повзрослел и возмужал. Рисует он, в основном, что-то кубическо-современное, но дома все стены по-прежнему увешаны портретами его любимой и единственной модели — черноглазого улыбчивого парня. Его Гука.       Иногда, если вдруг картина у художника не получается, Тэхён матерится как сапожник, отчего Чонгук ржет в голос и поцелуями затыкает потоки художественной брани.       Та самая жизнь, которая «душа в душу». Это про них. И душа в душу, и глаза в глаза, и сердце к сердцу. Классика.

⚜⚜⚜ The End ⚜⚜⚜