Пожалуйста, никогда не уходи

Глава 4 «Друзья» Понедельник. Ноа снова пересёк порог лавки, но на этот раз уже не как стажёр. Его взяли. Официально. Софи вручила ему ключ от подсобки и табличку с его именем, и даже Виктор хлопнул по плечу, сказав: — Теперь ты один из нас. Беги, пока не поздно. Ноа усмехнулся, но внутри — тепло. Он чувствовал, что впервые за долгое время находится в месте, где его не оценивают, а принимают. Работа шла привычно. Ноа раскладывал книги, консультировал клиентов, попивал чай из потрескавшейся кружки с надписью «Главный по книжкам». Он стал замечать, как часто его взгляд цепляется за Артура. Как задерживается на его улыбке, на руках, когда тот перебирает книги, на его лёгкой походке. И каждый раз, поймав себя на этом, Ноа опускал глаза, надевал наушники и делал вид, что просто очень занят. Он не мог себе позволить слабость. Не здесь. Не сейчас. ... Рабочий день подходил к концу, когда к нему подошли Софи и Артур. Софи, прищурившись, спросила: — Что ты делаешь сегодня вечером? — Думаю, лежу и слушаю музыку. — Никакой грусти, — Артур хлопнул его по плечу. — Идём с нами. Японская кухня, алкоголь, философские разговоры о смысле жизни! Ноа не стал отказываться. ... Ресторан был уютным, с приглушённым светом и запахом имбиря. Они заказали всё сразу: роллы, суп, какие-то закуски с непроизносимыми названиями. Софи села напротив, Артур рядом. — За новые начала! — сказала Софи, поднимая рюмку. — За выносливость и книжную пыль, — добавил Артур. Алкоголь оказался крепче, чем ожидал Ноа. Сперва всё шло легко: разговоры, смех, истории про странных клиентов и первую любовь к фантастике. Потом они вышли на улицу, в прохладный майский вечер, и пошли в парк, освещённый редкими фонарями. Остановились у лавочки. Артур извинился и отошёл «на минутку». Софи осталась с Ноа. Молча. Минуту. Потом спросила: — Ты ведь правда грустный. Не просто уставший. Почему? Ноа закусил губу. Вдохнул. И рассказал. Про родителей. Про то, как его выдавливали из дома под видом заботы. Про то, как одинок он чувствует себя даже среди людей. И про Артура. Про то, как сердце делает лишний удар, когда тот улыбается. Софи молчала. Потом прошептала: — Ноа... Артур — гетеро. Он только недавно расстался с девушкой. Я не думаю, что... это возможно. Ноа ничего не ответил. Слова расползлись внутри, как чернила по воде. И в этот момент вернулся Артур. — О чём болтаете? — спросил он весело. Софи, не моргнув, отозвалась: — Про клиентку из Британии. Снова писала жалобы на качество книг. — Ох, эта зараза ещё не сдаётся! — рассмеялся он. Неловкость повисла, но все сделали вид, что её нет. ... Софи вскоре предложила разъехаться. Артур отвёз Ноа домой. Тот спросил в общем чате, все ли добрались — все ответили. Он лёг, не переодеваясь, прямо на кровать. И заплакал. Тихо. Беззвучно. Не только из-за Артура. А из-за всего. Из-за тоски. Из-за пустоты. Из-за того, что даже когда тебя вроде бы принимают — внутри всё равно холодно. Он уснул с лицом, уткнувшись в подушку, и с мыслью, что нельзя никого винить за то, что они не могут дать тебе то, чего ты жаждешь.