Потерянные хроники Акацуки

Комната, где они расположились на ночь, выглядит мрачной и заброшенной: облупившиеся стены, сломанная мебель. В центре горит небольшой костёр, его огонь бросает тени на стены. Какузу сидит за столом, методично пересчитывая деньги, время от времени перебирая монеты пальцами. Хидан, напротив, развалился на полу, небрежно подкидывая монету вверх. Его лицо озаряет ухмылка, сопровождаемая раздражающими комментариями. — Эй, Какузу! А ты вообще умеешь что-нибудь, кроме подсчёта денег? Ты бы хоть иногда расслаблялся, старик. Какузу отвечает не сразу, его взгляд становится более напряжённым, а голос приобретает холодность: — Удовольствие не приносит прибыли. — Прибыль, прибыль! — смеясь произносит Хидан, — Тебя в гроб положат с этими твоими монетами, только вот я сомневаюсь, что Джашин тебя за это оценит. Какузу отрывает взгляд от монет, смотрит на Хидана, и на секунду в его глазах мелькает раздражение. — У тебя есть цель в жизни? Или ты просто шумная кукла своего бога? Напряжение растёт, но Хидан решает перевести конфликт в игру, словно чувствуя, что споры — это его стихия. Он подбрасывает монету выше, и её звон становится кульминацией разговора. Хидан достаёт из кармана потрёпанную колоду карт и бросает её на стол. — Давай сыграем! Хотя бы раз сделай что-то ради веселья, а не ради твоей скучной прибыли. Какузу, сдерживая раздражение, берёт карты, но его движения остаются холодными и точными. — Хорошо. Но не жалуйся, когда проиграешь всё, что у тебя есть. Хидан ухмыляется, облокотившись на стол. — Вот за это я тебя и люблю, старик. Ты всегда играешь, как будто жизнь зависит от денег. Игра начинается с лёгких ставок — монет, случайных мелочей, которые Хидан выудил из своих карманов. Каждое движение Какузу точное, каждое слово Хидана наполнено сарказмом. Постепенно ставки начали расти. Хидан становится всё более азартным, бросая на кон даже свои серьги, которые он называет "личными амулетами Джашина". Какузу продолжает играть хладнокровно, его расчёты становятся всё более сложными, он замечает каждый импульсивный ход Хидана. — Ты вообще понимаешь, что игра — это не только прибыль? — произносит язвительно Хидан, — Это азарт, адреналин! Тебе бы хоть раз ощутить вкус настоящего риска, а не только сидеть, как старый скучный дед. — Риск — это для слабых. Я предпочитаю результаты. Хидан явно разозлён, но пытается скрыть это за грубой ухмылкой. Каждый раунд становится всё напряжённее. Огонь в комнате потрескивает громче, его свет создаёт драматическую атмосферу. Хидан бьёт кулаком по столу, когда проигрывает, а Какузу сохраняет абсолютное спокойствие, будто предугадывает каждый шаг соперника. Вот они уже подходят к последнему раунду. Хидан решает сделать предложение, которое меняет всю игру. — Ладно, давай добавим огоньку. Если я выигрываю, ты будешь выполнять мой приказ на следующей миссии. Какузу поднимает глаза. — А если ты проиграешь? — Неделя молчания о Джашине! И никаких молитв. Какузу прищуривается, оценив предложение. Секунда напряжённого молчания — и он кивает. Они выкладывают карты на стол. Огонь ярко вспыхивает, создавая зловещие тени. Хидан нервничает, но пытается скрыть это за уверенной улыбкой. Какузу выигрывает раунд благодаря своей хитрой стратегии. Он аккуратно забирает все выигранные ставки, включая серьги Хидана. — Да чтоб тебя! Ты точно жульничал! — ошеломленно заявил Хидан. — Ты слишком глуп, чтобы понять, как работают стратегии. Неделя молчания начинается сейчас, — спокойно произнес Какузу, тихо ликуя в глубине души. Хидан уходит к углу, ворча что-то себе под нос. Комната постепенно погружается в тишину, нарушаемую лишь звуками огня. Какузу, впервые за долгое время, ощущает лёгкую удовлетворённую улыбку на губах. В его мыслях мелькает: «Тишина — лучшая награда за эту игру.»