Дизайн, ёпт!

      — Влад, мать твою! — Истошный и даже немного истерический, выкрик пронёсся по всей площади небольшой однокомнатной квартиры. А возможно и в соседские заглянул. — Чё это за ебанина? — Указывая на объект своего негодования, на котором в данный момент свободно болталась бархатная чёрная шляпа, пояснил Славик.       — Не ебаНина, а Костя. Это мальчик. — Выделяя в ругательстве женское имя, с укором произнёс Влад и поправил свою шляпу на чужой, гладкой, макушке. — И он будет жить с нами. — Славик так и застыл с раскрытым ртом на пороге спальни, не зная, что его больше удивляет и возмущает. Ёбаный скелетон у них в квартире? То, как Влад узнал, что это мальчик? Или всё же где он его взял и на кой?       Нет, безусловно, съезжаясь со своим парнем Слава знал о его любви ко всякому мрачному пиздецу. Согласился на чёрные, светонепроницаемые шторы и тюль-сетку, чем-то напоминающей паутину. Согласился на однотонное, скучное, на его взгляд, постельное бельё. Нашёл даже что-то в засушенных розах, стоящих на полке, поодаль от свечей и зеркальца, сделанного под старину. Но мать вашу! По календарю далеко не Хэллоуин, что б квартиру украшать, а они, на минуточку, договорились только к этому празднику всякую жуть выставлять.       — И этот твой Костя будет тут стоять? Возле нашей кровати? — Вопрошал парень, стараясь сдерживать своё возмущение. Выходило плохо. Но вот зато у Влада прекрасно получалось изображать слепого, глухого и тупого. Безразлично пожал плечами, кивнул, уверенно так, точно это нечто само собой разумеющееся, а после направился к балкону, решив, что говорить то больше и не о чем. Словно не скелета с себя ростом притарабанил, а букетик ромашек набрал и поставил в вазу на тумбочку. Но вот Слава был с ним не согласен, у него на такие «Ромашки», по всей видимости, аллергия. В пару шагов пересёк пол комнаты, на секунду застопился, презрительно осматривая каждую косточку Кости, а после и на балкон вышел. — Блять… Нахуя он тут нужен?       — Ты мне предлагаешь выкинуть того, кого я уже приютил и даже имя дал? — Бросив на собеседника недовольный косой взгляд, парень достал сигарету и зажигалку. Прикурил и, до того, как ему ответят, продолжил, не скрывая своих попыток вызвать чувство вины и призвать к совести — Слав, я к нему уже так привык, ты не представляешь. Он мне как сын родной! Мы должны его оставить. Не волнуйся, объедать он тебя не будет. — Речь прямо-таки не о груде пластика шла, а о каком-нибудь котёнке… Хотя, если б это был котёнок, которого Влад притащил, не посоветовавшись, у Славы было бы куда меньше возмущения. Даже несмотря на то, что их квартира по площади не превышает и сорока квадратных метров, а зарплаты не то что бы шикарны.       — Ещё б это меня объедало… — Буркнул парень, подмечая про себя, что такому доходяге, как костя, всё же было б не плохо поднабрать. — Нахуя он нам в квартире? В спальне! — Всплеснув от возмущения руками, воскликнул Славик, уже предвкушая, как неуютно ему будет спать с этим чучелом у кровати.

***

      И не ошибся, так и было, ведь Влад так и не сжалился. Не согласился переселить своего названного сына спать на кухню или коридор…       — Ну хотя бы на ночь!       — Ему страшно спать в одиночестве. Он ещё маленький!       — А мне страшно спать с ним…       И вот, Славик лежит в кровати, не может найти в себе силы отвернуться от тёмного силуэта, освещаемого светом ночных фонарей с улицы. Казалось вот-вот Костя двинет костлявой конечностью или поднимет голову. Как всем известно ещё с детства, в темноте воображение работает в разы лучше, что б его. Вот, например, парень не мог развидеть жуткую улыбку и маленькие белые точки во впалых глазницах, очень напоминающих два тоннеля…       — Славик, мне жарко… Хватит липнуть. — Пробубнил Влад и, не открывая глаз, на ощупь, взял сожителя за запястье, попытался отцепить от себя. Как ни как на дворе май, плюсовая температура, а им, как на зло, точно угробить хотят, не отключают отопление. Ещё и эта горячая махина из объятий не выпускает…       — Ну давай его на кухню уберём? — Раздался над ухом опасливый шёпот, словно Костя может услышать и обозлиться на, обычно очень даже гостеприимного, Славу, что уже уткнулся носов в чёрную, взлохмаченную, макушку и опалял ту невыносимо горячим дыханием. Ну точно решил измором взять!       — Когда я тебя просил убрать это недоразумение, ты что ответил? — Тонкая и на вид хрупкая, если не сравнивать, конечно, с их новым гостем, рука такого же стройного, до неимоверного желания накормить, парня поднялась и указала на стену, к которой была придвинута кровать. На ней красовалось несколько постеров. «Брат» и «Слово пацана» на каждом толпа нелицеприятных для Влада лиц. Какой-то рассадник волков с дебильной цитатой внизу. И жигули, на капоте которой красовалась полураздетая девушка. — «Ну Владик, ну они ж кайфовые! Ну давай отставим? Те чё жалко?» — Коверкая собственный, обычно тихий, спокойный и размеренный голос на подобие баса, протараторил парень, явно пародируя своего любимого гопника с невыносимым вкусом.       Ладно ещё кружки, различных форм и размеров, совершенно не сочетающиеся с их чёрными тарелками. Декоративная подушка в виде шаурмы, что украшает стул Славы на кухне, даже мило смотрится. Влад с ковриком у двери в стиле «Adidas» даже смирился. Да что уж там, пусть коллекция машинок парня красуется на самом видном месте, не зря ж с десяти лет собирал. Но чёртовы постеры, над самой кроватью! Они нервируют, раздражают, напрягают! Под этим, явно неодобрительным, взглядом, Влад даже поцеловать своего парня не мог нормально, что уж об остальном говорить… Да какой там говорить, даже думать при «Свидетелях», которые сто процентов страдают гомофобией, не хотелось. Конечно в нос плакат не даст, но морально ух как надавить может…       — Так ты из-за… Ебанись… — Тихонько выдохнул Славик, уставившись на свои постеры в раздумьях. Нет, он не думал, снимать или не снимать, не думал о возможности договориться как-то. В голове было только «Брат, чё за подстава?». — Я снимаю это, а Костя… Пустьв коридор уходит. Вешалкой служить. Договор? — Предложил парень и тут же уселся на кровать, начиная в темноте, на ощупь, вытаскивать иголки.       — Ммм… Я его завтра утром переставлю. Спать хочу… — Лениво протянул собеседник, подкрепляя свои слова зевком. Вредничает.       — Я тоже спать хочу, ваще т! Вставай давай, эт не честно. — Пытаясь растолкать Влада, бухтел парень, что даже ближе к утру вряд ли от усталости отключится из-за злоебучего скелета. — У меня завтра смена. Ты ж не хочешь, что б я себе на голову разводной ключ уронил?       — Ну я ж, как-то с этими, смотрящими в душу, засыпал. — Возразил Влад, но всё же, потянувшись, сел на кровати и разлепил глаза. А ведь он только режим сна вернул в человеческое состояние! Видимо не судьба ложиться в одиннадцать и вставать в восемь… — Ох Коленька… Зачем ты моего бравого защитника пугаешь, то? Придётся тебе перебраться в коридор. — С долькой сожаления, явно напускного и не шибко хорошо отыгранного спросонья, произнёс парень своему «Сыну», а после поволок того, вместе со шляпой, в коридор. Для такой громадины лишнего места в шкафу не отыскать, но и не выкидывать же? Сделан весьма качественно, наверняка дорогой, собака…       — Он, разве, не Костя? — Бросил Славик в спину уходящим, на что в ответ прозвучало лаконичное «Да похуй».