Змеинные напевы 2. Говорить, курить, молчать

Трель дверного звонка выдернула Диму из липкого тяжелого сна. Он с трудом оторвал голову от подушки; часы показали полтретьего утра. Полтретьего субботы! — Игорь, — Дима с трудом слез с постели и потащился открывать, но Тошка неожиданно прыгнул на него и сильно сжал талию в захвате. — Это Игорь, ты же знаешь, он сумасшедший. Не Игорь? Ты не чувствуешь Аню? Ладно. Дима открыл дверь в футболке, трусах и с пистолетом в руке. На пороге его ждал Хольт, запакованный, наверное, по последнему слову науки, техники и моды. С его пальто цвета темной стали капала вода. Даже Марта на его плечах казалась сонной, она только приветливо помахала Тошке кончиком хвоста. — Дождь, — сказал Август. Диму всегда такое поражало. Август работал с ними только три дня, но Дима уже заметил эту его странную манеру говорить одно слово и смотреть в глаза, ожидая, что собеседник, черт побери, телепатически разберется в сказанном. «Дождь на улице, я промок, пока шел от машины до подъезда»? «Дождь — это круто, я люблю дождь, давай поговорим об этом»? «Дождь — и я не могу уснуть, поэтому пришел к малознакомому человеку в три часа ночи»? В общем, эта его странная речь радовала только Игоря, который по жизни сам был не любитель болтать, остальных — дико раздражала. — Что-то случилось? Это не может подождать до понедельника? — Нет. Антидеймон. Август величественной походкой двинулся в квартиру. Диме только и оставалось, что дать ему пройти в прихожую и закрыть дверь, вернув в дом тепло. Свет в коридоре он включать не стал, а Август не просил. В полумраке глаза Марты вспыхнули опаловым, а тело Хольта как будто охватила серебристая дымка. — Извините, у меня не очень чисто. Я… я сейчас приведу себя в порядок. Чай? — Чай, сигареты. — Не курю. — Я курю. Когда работаю, курю. У меня с собой. Верхний свет не обязателен, хватит ночника. Дима влез в штаны и разношенные тапочки. Для Августа в шкафу нашел новые. Поставил чайник, включил на кухне ночник в форме гриба. Август сел за стол, с любопытством осматриваясь. Включил планшет, свет от него сливался со светом настольной лампы и словно расширял серебряную дымку вокруг оружейника. Или Дима очень хотел спать. — Я… извините, я ничего не искал об Антидеймонах. Евгений Борисович загрузил нас работой по другим делам. — Да, я знаю. Он не хотел, чтобы ты искал. Дим, можно личный вопрос? Я дотошный человек, я не буду задавать такие вопросы часто. Раз за встречу, остальное только по делу. — Ну, если это необходимо. — Чего ты боишься? — Как и все люди. Змей еще. Почему вам интересно? — Эти вещи вокруг тебя, они же не твои. Ты за ними как будто прячешься. Чего ты так сильно в себе боишься? — Силы. — Дима бухнулся на стул напротив Августа. — Я боюсь в себе силы. Давайте поговорим о деле? — Да, давай. Август получил ответ на свой вопрос — и этот ответ дался Диме так просто! Как будто вертелся на языке и только ждал, пока кто-то спросит. — Антидеймоны. Не меняют вид по временам года. Появляются у людей, больных шизофренией, с раздвоением личности или с сильными магическими способностями. Да, Дима. Ты не ослышался. Магическими способностями. Постепенно захватывают тело носителя. Считаются вершиной эволюции деймонов. — Так, мне надо что-то по крепче чая, — Диму качнуло на стуле, но за бутылкой коньяка в шкаф он все же лезть не стал. — То есть вы считаете, что Разумовский — шизик и этот Антидеймон захватил его тело? — Я не считаю, твои рисунки мне это четко продемонстрировали. Антидеймону нужен для закрепления фетиш. На основе фетиша и тела носителя он создает для себя новое тело. То есть в преступлениях Разумовского не виноваты ни оружейники, у которых он заказал костюм, ни он лично. Все, что тут можно сделать, это накрепко его закрыть — до конца его дней. Но нет гарантии того, что он не сбежит, потому что мы не знаем силу его Антидеймона и не знаем, сколько там осталось от Разумовского. Это существо пока никому не удалось изгнать и уничтожить. Это не в юрисдикции полиции вообще. Я вышлю тебе файлы, если сбросишь мне свою электронку. — Вы хотите прикрыть это дело? Проклятье какое-то. — О чем ты? Они с Хольтом отхлебнули чай из больших кружек с цветами. Честно говоря, вещи вокруг них действительно не принадлежали Диме, большей частью они принадлежали бабе Насте, хозяйке квартиры. Дима их просто использовал, и ему с ними было удобно. Они казались такими уютными, такими ни к чему не обязывающими. Как призраки другого времени. — Евгений Борисович тоже сюда приехал и клялся за неделю во всем разобраться. Но уже три месяца он с нами — и дело не сдвинулось с мертвой точки. Правда, у него были менее экзотические предположения. Судя по тому, что вы решили вопрос за три дня и свалили все на магию, вы намерены в Петербург переехать. У Августа красивый смех, он вообще очень красивый человек. Но если мир Димы как будто из прошлого, то Август в нем — пришелец из будущего. — Я тебе прояснил ситуацию. Но! То, что от Разумовского осталась одна оболочка, еще надо доказать. А для этого надо перейти дорогу тому, чем он на данный момент является. — Мы с Игорем пытались. — Вы не прошли даже первый уровень защиты в виде его телохранителя. И да, мы не можем быть уверены на все сто, что фетиш — это костюм. Возможно, фетиш — это человек. Тогда, убив фетиш, мы сможем убить Антидеймона. Я закурю? — Ага, — Дима приоткрыл окно, ночной воздух и прохлада вместе с каплями дождя ворвались в маленькую кухоньку. — Но вы не учли, что мы — полицейские, и мы не убиваем. А еще я как-то должен мягко сообщить вашу теорию человеку, который из магии верит только в магический удар кулака в морду. Между прочим, пока не прибежал Олег Волков, мы этой магией вполне успешно вырубили Антидеймона. — Нет, ни этой. Твоей. В тот момент ты был фетишем Игоря Грома. Дим, не смотри на меня так. Да, я оружейник. Больше скажу, я лучший оружейник в мире. Но оружие бывает разное. Они немого помолчали. Вернее, это Хольт с самодовольным видом молчал и курил сигарету. А Дима судорожно пытался все это как-то осознать. — Так. В общем, я скажу Игорю, что Разумовский псих, который увлекается магией. И вы с Евгением Борисовичем нашли у него на странице материалы об Антидеймонах и всяких мерзких магических ритуалах. Но доказательств пока нет. Дальше Игорь все найдет сам. — А ты опять прикроешь хорошую полицейскую собаку. Потому что по факту ты умнее и сильнее Грома. Тебе не одиноко сегодня? Ты хочешь, чтобы я ушел, или мне остаться на ночь? Дима вздохнул. Хольта очень хотелось прибить, но он пока не знал, за что. Тот словно не человек вовсе. Наверное, в этом его проблема. Он не может найти никого сильнее себя, и за это люди тихо ненавидят его. — Не очень понимаю, что вы имеете в виду. И вы обещали только один вопрос личного характера за встречу. Действительно, время позднее. Вы на машине? — Да. Дима проводил его, закрыл дверь и обернулся. Все, что он помнил дальше, это крик Тошки. Через минуту Дима висел на плечах Хольта, дрожа всем телом. Тот только крепко его обнимал. Марта дико шипела, ища врага. — Мне не надо было тебе ничего говорить. Он там? — Да-а-а… Не знаю. Я… я увидел себя! Но с желтыми глазами и белыми крыльями! Наверное, я сплю на ходу. Извините. — А я думаю, что не спишь. Пошли назад. Если ты снова это увидишь, ночевать будешь у меня в гостинице. Пошли. Аккуратно. Как его зовут? — Кого? — Диму так трясло, что стучали зубы. — Если я твой защитник, мне нужно знать имя твоего деймона. — Тоша. Его… его Тошка зовут. — Хорошо. Пошли. Голова кружится? Антидеймон может отходить очень далеко и высасывать жизненные силы из врага-носителя, так они защищаются. Они вернулись в квартиру. Август прилег на диван, укрылся теплым одеялом и смотрел на парня, спящего на кровати. Хорошо, Разумовский получил сигнал. Он ждал этого сигнала, всего то и нужно было, что подбросить за тумбочку в прихожей крошечную деталь от похожего костюма. Антидеймон так ищет Ангела — ведь это единственная тварь в мире деймонов, способная сожрать его. Август бросил хитрый взгляд на телефон, но тот молчал. Номер Стрелкова не высветился. — Если бы он был твой, ты бы уже был здесь. Марта, принеси. Змея привычно стрелой сорвалась с колен, и вот уже сокровище — в ее кольцах. Август прикоснулся к спящему хрустальному ужику аккуратно, нежно, и парень на кровати тихо застонал, комкая простыни. Одновременно у окна проявилась тень, пока не четкая, но Август хорошо различал отсвет желтых глаз. Антидеймон ревнив, он хочет, чтобы вся любовь принадлежала только ему одному. Он не понимает того, что, когда ты сдох и твой деймон из железа, ни о какой любви не может быть и речи. — Успокойся. Только власть. Ничего, кроме власти. Я задам лишь один вопрос. Чего ты боишься?