Болезнь Александра Христофоровича

Бенкендорф всегда знал, что любить не умеет. Бенкендорф больше всего на свете нуждался в любви. Он нуждался в ней целыми днями, пока работал, пока ел и даже во сне эта странная тяга не оставляла его. Все было бы еще хоть сколько-нибудь поправимо. Если бы Бенкендорфу просто нужна была любовь. Чья-нибудь.. Но Сердце Александра Христофоровича, за всю жизнь не предавшее его ни разу, вдруг взбунтовалось. Ему нужен был император. Осознание этого нелепейшего факта грузом давило на плечи графа. И стыдно и обидно ему было за это чувство. Горькими и глупыми казались любые мысли о нем. А если брать во внимание то обстоятельство, что никоих других мыслей в голову Бенкендорфа уже долгое время не поступало, как бы он не старался их в себя засовывать.. Бенкендорф чувствовал себя откровенным идиотом. Именно этим он оправдывал сегодняшнее появление на балу. Именно по этой причине он стоял сейчас по правую руку от императора и старался участвовать в светской беседе. Именно этим объяснял то, что лицо императора кажется ему куда более занимательным чем беседа с каким-то другим придворным идиотом. Да он же помешан! Он должно быть псих.. Боже правый, до чего прелестно вьются волосы у его величества. -Александр Христофорович? Деликатно позвал его царь, тут же выводя из оцепенения. Бенкендорф, опять, совершенно по-идиотски проморгался и взглянул на императора, не скрывая своего восторга. Николай, казалось, даже немного смутился. -Я вас спросил.. Слышали ли вы что-нибудь об инциденте, о котором сейчас рассказывал Василий Андреевич. Бенкендорф не заметил даже как неизвестный ему идиот граф, вдруг сменился на хорошо знакомого Жуковского.. Нечего и говорить об каких-то инцидентах. -Прошу прощения.. Я, кажется, прослушал. Проговорил Бенкендорф, конфузясь.. Тоже, совершенно по-идиотски! Чем и заслужил умиленную улыбку Императора. За эту улыбку Бенкендорф был готов сделать что-то еще более безмозглое. -Александр Христофорович, вы пугаете меня! Мы кажется говорим об этом уж с десять минут. И вы все это время вдумчиво кивали...- усмехался Жуковский. Впрочем, во взгляде его как всегда было что-то хитрое. Бенкендорф честно не помнил чтобы он кивал. Николая помнил.. Кудри его помнил.. Что он идиот тоже не забывал но.. -Вы хорошо себя чувствуете, Mon cher comte? Выбор обращения явно был ошибочным со стороны императора. Если он желал дождаться хоть какого-то вразумительного ответа. -Конечно. Я отойду. Тут.. Душно Граф оставил императора в недоумении, а у Жуковского как ни странно вызвал удивительное удовольствие. -Что это с ним? Совсем не похоже на нашего Бенкендорфа - делая глоток вина, по-лисьи улыбается Жуковский. Романов со стороны выглядел очень трогательно обеспокоенным, о чем, к счастью, не догадывался. -Вы, должно быть, в курсе, Ваше величество? Что же приключилось с графом? Жуковский никогда не ошибался в формулировках своих фраз. Не ошибся и теперь, зная что император никогда не признает, что чего-то не понимает. -Разумеется. Граф.. Должно быть устал. Прошу меня извинить, Василий Андреевич. Император ставит свой бокал на стол и уходит в том же направлении что и Бенкендорф. К Жуковскому подскакивает недоуменный Пушкин, спрашивая полушепотом. -Куда это он? Сам просил подойти а теперь уходит.. - Пушкин уже был готов проследовать за ним, но Жуковский деликатно остановил его за плечо. -Спокойно, мой дорогой. Мешать не стоит. Даст бог, поживем хоть спокойно теперь. Улыбнулся он недоуменному поэту. Бенкендорф шел по пустующим дворцовым коридорам, рукой стараясь расслабить фрак. Он впервые так скованно ощущал себя в привычном одеянии. Как вдруг сзади послышался окрик. Замечательнейший.. Красивейший голос из всех что ему доводилось слышать .. Произнес его имя о как это было приятно.. И страшно. Император быстро подошел к замеревшему графу и тронул за плечо. Очередная ошибка. Такими темпами конструктивный диалог они не построят уж точно. -Ваше величество? Бенкендорф радовался, что его идиотизм еще не выел весь его самоконтроль. -Вы обеспокоили меня. Никогда раньше вы не были невнимательны. Да и глаза у вас.. Какие-то отстраненные. Вам нехорошо, Mon cher comte? Ну вот! Вот! Снова.. Такая же ошибка. Ну зачем баловать его такими мурчащими прозвищами. Ох, не дай бог привяжется! Тогда он пропал! Хотя он и так пропал.. Рассудок уже помутился, пути назад нет. -Отчего же.. В полном.. Порядке. В зале и правда несколько душно. -Может вам жарко от горячки? - забеспокоился император, в общем-то зря. Бенкендорф был здоров абсолютно, не считая головы. Но это ничего, она ведь не лечится. -Ваше величество, право, я в порядке. Прошу извинить за столь ранний уход.. -Нет нет, вы поступили правильно! Я сам виноват, что не заметил вашего состояния раньше. У вас налицо откровенное недомогание. Пойдемте.. Вам нужно отдохнуть. Николай творил абсолютно непозволительные, приятные и восхитительные вещи. Он мягко подталкивал Бенкендорф в сторону коридора, и даже когда покоренный граф пошел, не убрал руку с его спины! Сущее наказание! -Ничуть.. Никакого недомогания нет и в помине. Да я хоть сейчас способен вернуться к своей работе. -Именно потому что вы полны сил, я уже который день получаю отчеты написанные с ошибками или с недочетами в оформлении? Я не представляю до какого состояния вы себя довели, чтобы у вас - император особенно выделил последнее слово - были ошибки! Бенкендорф прокололся. Во-первых, стало стыдно за ошибки. Через которые по его вине пришлось продираться императору.. Во-вторых, оправдаться было нечем. Или может стоит сказать: "Простите, ваше императорское величество, дело в том, что последние дни меня преследует странное состояние. И думать я могу, отчего-то, только о вас?" Ну разве это достойно шефа Жандармов? Вон пусть Пушкин таким оправдывается.. А не он. Он же не совсем идиот в конце-концов! -Ну ничего.. Мы вас быстро на ноги поставим. Совсем уж обрадованный редким случаем податливости своего шефа жандармов, Николай вел его к покоям. Бенкендорфа посещали довольно безрадостные мысли. Что скорее уж его добьют, чем поставят на ноги. Но когда они вдруг пришли к его комнатам, Бенкендорф вновь взбунтовался. -Нет, прошу вас.. Произошло недоразумение..! Я здоров абсолютно. Надо сказать, что у графа были вполне конкретные причины, по-которым он не желал пускать императора в свои покои, о сущности этих причин он не признался бы и господу Богу. -Ну.. Александр Христофорович, прекратите же мне перечить. Я ведь и приказать могу. - как-то даже обиженно и состроив грустные глаза сказал Император. Бенкендорф мысленно уже позволил ему все, что угодно и извинился за то, что его величеству пришлось расстраиваться.. Но внешне еще сражался. До того силен был страх. -Глупости, я чувствую себя прекрасно - от активной жестикуляции он бьется рукой о край стены. И удивленно ойкает. Накой черт она так близко к нему стоит?! -Александр Христофорович, это начинает мне надоедать. -У меня неубрано! -У вас?! Не убрано? - неверяше повторил Николай. -Да. Совершенный бардак. Несусветный - Бенкендорф кажется заговорил даже не своим голосом. Держась за последнюю соломинку надежды. -Да вы совсем с ума сошли! Пойдемте, я говорю! Вам немедленно нужно лечь. Голос императора становится таким.. Против которого Бенкендорф уже ни слова сказать не сможет. Он кивает, стараясь держать лицо входит в собственные покои. Николай с опаской осматривается. Ожидая увидеть хоть маленькие признаки "ужасного беспорядка", но в покоях чуть ли не стерильно. Только что-то на тумбе лежит у кровати. Николай подходит что б посмотреть, что же на этом листке. Но только он хочет поднять листок, как рука Бенкендорфа припечатывает листок к тумбе. -Ваше величество.. -У вас есть от меня секреты, Mon Cheri? -Да! - Николай хмурится - Нет.. -Тогда уберите руку.. Александр сглатывает и убирает свою ладонь. Обреченно садится на кровать. Николай, встревоженный такой реакцией, спешит посмотреть, что же такого прячет Бенкендорф и.. Это что он? Это его портрет?! -Александр Христофорович, это.. -Да, это вы. Он не очень хорош, но каждую ночь я смотрю на него.. Я признаться.. Разучился без него засыпать. Александр говорил обречённо. Смотрел куда-то в стену. Император вдруг оживился до странного и сел вместе с Бенкендорфом. -Вы спите с бумажкой? - хихикнул царь -да... -может лучше будете спать со мной? -Что..? -То, что услышали, mon cher Comte, а теперь ложитесь. Я настаиваю, что вам необходим отдых. Бенкендорф хотел было уже возразить, но его опередили. -Я останусь. До самого утра. Засыпая, Александр Христофоров ич так до конца и не понял, свихнулся ли он окончательно.. Или рука императора, нежно глядящая его сумасшедшую голову действительно существует.