Запах её кожи

      Не врёт только тот, кто уже давно не дышит.       Я вернулась поздно. Уже темнело. Открывая дверь, я на мгновение замерла — будто здесь кто-то есть. Или наоборот: будто меня здесь больше нет.       Первое, что почувствовала — отсутствие запах. Ни бытового, ни домашнего. Никакого уюта, никакой теплоты. Словно всё остановилось. Или умерло.       Сняв обувь, я прошла по коридору, как чужая. Машинально распахнула окна, чтобы вдохнуть жизнь в квартиру. Но воздух с улицы был липким, тёплым, пыльным. Он даже не коснулся стен. Дом словно не принял его. И также не принял меня. Напомнил, где я была. С кем. И кем я стала.       Зашла в спальню и остановилась. Включила свет — не потому что темно, а потому что невыносимо. Здесь всё оставалось прежним. Ровные простыни. Вещи на своих местах. Безупречная чистота. Как после похорон.       Я не ночевала здесь. Всю последнюю ночь — я была с ней. В её квартире. Не помню, когда в последний раз не смотрела на часы. Когда забывала, кто я. Когда дышала полной грудью — будто впервые.       Провела рукой по подушке — холодная, безмолвная. В комнате чувствовалось что-то чужое. Не её запах — его здесь никогда не было. А моё чужое тело. Мои чужие мысли. Мои чужие желания.       Я медленно сменила постель. Зачем — не знаю. Казалось, старые простыни могут выдать меня. Хотя всё, что выдавало меня — я сама. Моя кожа. Мой взгляд. Моя тишина.       Прошла на кухню. Открыла холодильник. Он был пуст, будто никого не ждал. Закрыла. Поставила чайник. Выключила, не дождавшись кипения. Не хотела ни есть, ни пить, ни говорить. Только тишины. И она здесь была. Настоящая. Пронзающая. Та, которая скребётся в углах, улавливает дыхание, копит обиды. Тишина, в которой всё вспоминается слишком отчётливо.       Дочь — у мамы. Муж — в командировке. Раньше я радовалась этому. А теперь — нет. Тишина перестала быть передышкой. Она стала зеркалом.       Я легла на диван, подтянула колени к груди. Долго смотрела в одну точку. А потом — снова увидела её.       Кэтрин…       С растрёпанными волосами. С глазами, полными огня и тоски. С руками, которые держали меня, будто я — что-то настоящее. С голосом, шептавшим моё имя, как единственное, что имеет смысл.       Я закрыла глаза.Вспомнила, как она обняла меня нежно и прошептала: — Ты умеешь молчать красиво. Но я слышу, что ты хочешь кричать.       Я не ответила. Просто прижалась к ней. Всё внутри пылало. И стало больно. Почти физически.       Я же замужем. Мать. Я не имею права на это. Но всё, что было под кожей — было о ней.       Долго лежала, прислушиваясь к ночи. Где-то за стенкой лаяла собака. За окном — светился рекламный щит. А у меня под кожей всё ещё жгло её дыхание.       Знала: завтра вернётся муж. Заберу дочь. Вернётся улыбка — защитная, пустая. Без искренности. Только привычка.       Взяла телефон. Открыла её сообщение — ему уже неделя.       Фотография цветов. Подпись:       «Каждый красивый грех стоит того, чтобы его совершить».       Я не ответила тогда. Не отвечу и сейчас. Просто положила телефон на грудь и закрыла глаза.

***

      Я не заметила, как провернулся ключ в замке. Села. Даже не успела встать. Дверь открылась.       Муж стоял в прихожей. Сумка через плечо. Куртка. Усталое лицо. Он должен был вернуться завтра.       Завтра…       — Ты чего не спишь? — спросил он, снимая куртку.       Я пожала плечами:       — Что-то не спится. Жарко.        Голос — чужой. Сорванный.       Он поставил сумку, прошёл по коридору и замер.       — Мы пораньше закончили. Хотел сделать сюрприз.       Сюрприз. Мне стало холодно.       Он прошёл на кухню. Налил воду. Я подошла. Всё происходило, как в замедленной съёмке. А внутри металось.       Он взглянул на меня:        — Ты в порядке?        — Конечно.       Он смотрел. Я знала этот взгляд. Он что-то почувствовал. Ничего конкретного — но поменялась плотность воздуха между нами. Он это улавливал всегда.       Прошёл в комнату. Осмотрелся. Замер у окна. Долго молчал. Вдыхал воздух. Почти незаметно. Но я увидела.       Пауза. Слишком долгая.       Он не дурак. У него это всегда было — паучье чутьё. Он умел улавливать, когда меняется температура между нами.       — Что-то не так? — спросила я. Тихо.       — Всё нормально, — так же тихо ответил он и кивнул.

***

      Мы ужинали молча. Он ел быстро. Я ковыряла салат. Всё было почти… нормально. Пока не вспыхнул экран телефона.       Я не успела выключить. Увидела мельком — «Кэтрин». Одно слово. Даже не сообщение — просто имя.       Его взгляд застыл. Лицо — неподвижно. Но я заметила, как сжалась челюсть. Он увидел. Не сказал ни слова. Но я знала: с этого момента всё станет по-другому.

***

      Ночью, лёжа в постели, я чувствовала, как он осторожно тянется ко мне. Его рука нерешительно коснулась спины. И тут же — отдёрнулась. От меня веяло холодом. Промозглым. Чужим.       Он понял. Отвернулся.       Я — как лёд. Не из злости. Просто в сердце уже не он.       Я слышала, как он тяжело выдыхает в темноте. Смотрела в потолок. А внутри всё шептало: «Ты уже не выйдешь из этого».