Ажурная ткань

- Нет, Спок, постойте. Давайте разберемся, - настойчиво мотнул головой Боунс и отодвинул свой стакан в сторону, чтобы при бурной жестикуляции случайно не опрокинуть его. - Доктор, я никуда не ухожу, - акцентированно приподнялась острая бровь, а в невозмутимых глазах блеснули насмешливые искорки. - И могу заверить вас, что уходить я не планирую, пока не закончу трапезу. «Энтерпрайз» следовала проложенным к своей новой цели курсом, позади был обычный спокойный ходовой день, и сейчас на борту шел ужин – и начмед со старпомом решили сделать его не таким пресным, открыв очередной раунд в своем вечном противопоставлении логики и эмоций. А капитан, который сейчас весело поглядывал на сошедшихся в азартном поединке друзей, отнюдь не возражал побыть зрителем этого увлекательного представления. Итог поединка был известен заранее: каждый из спорщиков останется при своем мнении. Хотя у Кирка складывалось впечатление, что Боунс всерьез надеялся однажды доказать Споку ошибочность его взглядов. А вот для вулканца все происходящее действительно было игрой – игрой, и в какой-то степени еще одним наблюдательным исследованием человеческой нелогичности. Боунс между тем предпочел проигнорировать отпущенную Споком шпильку и продолжил по существу: - Вы не можете отрицать, что человеческие эмоции являются важнейшим движущим фактором для принятия решений и совершения поступков. Темная бровь снова приподнялась – Спок воздержался от устного комментария, тем самым непринужденно оставляя себе большее пространство для маневра. Однако Боунс имел немалый опыт таких дискуссий, так что он настойчиво потребовал ответа: - Так вы согласны с этим пунктом? - В определенных пределах, - сдержанно ответил Спок. - То есть? - доктор не собирался оставлять в кильватере мутную воду и желал ясности. - Даже если ограничиться только человеческой выборкой, не включая в область нашего обсуждения другие гуманоидные и негуманоидные виды разумных существ, - Боунс с видом мученика закатил глаза, но этим и ограничился, а Спок невозмутимо продолжил. - То я все равно не согласен с категорией «важнейший». Весовой коэффициент для влияния со стороны эмоциональных факторов сильно разнится от индивидуума к индивидууму в зависимости от личных особенностей и конкретных деталей самой ситуации, в которой происходит принятие решения или совершается поступок. - Хорошо, давайте для начала разберемся с полем обсуждения, - в глазах доктора блестел неприкрытый азарт, и капитан аж позавидовал его горячности. - Не будем трогать сферу семейных и прочих личных отношений, не о ней сейчас речь. Ограничимся служебной территорией, раз уж мы говорим о командирских качествах. И возьмем в качестве примера нашего капитана. - Доктор, я категорически возражаю против перехода на личности, - вулканское лицо резко посуровело, а острые брови сошлись ближе к переносице. - А чего так? - ухмыльнулся Боунс. - К тому же, я не думаю, что сам капитан станет возражать, - и веселый взгляд докторских глаз переместился на молчаливого, но внимательного зрителя их дуэли. Кирк добродушно усмехнулся и покачал головой. - Не могу сказать, что я в восторге от предложения стать тренировочным манекеном в боксерском поединке, однако… - капитан пробежал быстрым взглядом по помещению столовой и пожал плечами. - Почти все уже разошлись, а за этим столиком можно позволить себе расстегнуть верхнюю пуговицу кителя, - и он послал обоим своим друзьям озорную улыбку. - Капитан, при всем уважении, должен заметить, что на вашей форме нет пуговиц, - сухо проинформировал своего командира Спок. Адресованная вулканцу капитанская улыбка стала еще на пару градусов теплее. - Верно, Спок. А также верно то, что за этим столиком нет посторонних ушей. Так что я могу позволить себе немного больше, чем допускают формальные рамки субординации. Поэтому вперед, джентльмены, не стесняйтесь. Можете приступать к моему препарированию, - с этими словами Кирк весело подмигнул Боунсу и откинулся на спинку стула, предвкушая увлекательную дуэль. - Отлично, - хмыкнул МакКой, коротко кивнул Кирку в знак благодарности за поддержку и азартно потер руки. - Итак, возьмем в качестве примера нашего капитана. Как вы считаете, на чем основана его успешная стратегия управления подчиненными? - Это риторический вопрос, доктор? Или вы, вопреки обыкновению, действительно желаете узнать мое мнение? - ироничные нотки в вулканском голосе едва-едва плескались у самой поверхности, и Кирк в который уже раз восхитился тонкой игрой интонациями, в которой был так искусен его старпом. - Я действительно жду от вас ответа, да, - и Кирк, усмехнувшись про себя, отметил, что Боунс в этот раз решительно настроен на победу, а потому на провокации не ведется. Вулканские брови выписали вдумчивый пируэт. - В первую очередь, его успешное командование основано на крепком фундаменте уважения к его профессионализму со стороны подчиненных ему офицеров. На их твердой уверенности, что благодаря своей компетентности и высокому интеллекту капитан даже в самых сложных обстоятельствах и условиях сумеет выработать верную тактику или принять оптимальное решение. - Согласен, профессиональное уважение необходимо по умолчанию, - деловито кивнул Боунс. - Однако вы в своих логических выкладках называете такое «необходимым условием, но не достаточным». Потому что командование не ограничивается только кризисными ситуациями. - Если вы имеете в виду стратегию управления персоналом и оптимальную кадровую политику, то здесь в основе также лежит строгая логика, которая базируется на оценке психологического портрета офицера и его профессиональных навыков. - Нет, я имею в виду нечто совершенно другое. Личное обаяние. Умение выбрать наилучший момент для воздействия за счет понимания настроения подчиненных. Умение понимать тонкие эмоциональные нюансы. Умение, в конце концов, верно интерпретировать побудительные мотивы подчиненных. Кирк глянул на Спока, на лице которого появилось неприкрыто скептическое выражение – немного чересчур избыточное, почти граничащее с наигранностью, но это было обычным делом во время забав вулканца с начмедом. - Не могу согласиться с вами, доктор. - Согласиться с чем? - С тем, что указанное вами «совершенно другое» является неким важным фактором. Допускаю, что так называемое «личное обаяние», - и, когда вулканец произносил эти два слова, кавычки почти ощутимо повисли в воздухе, - неким образом повышает для людей комфорт и удовлетворенность в ходе общения, однако я уверен, что оно ни в коей мере не может подменить тот базис, который указал я. - Да не подменить, вулканский вы упрямец, а дополнить! - вспыхнул не выдержавший доктор. - Ваш этот базис – это пустое жилище со всеми удобствами! Без водопровода и канализации нормальная жизнь не получится, но если в квартире лишь голые стены и безликая мебель – там пусто и холодно! Аналогично на звездолете! Здесь люди служат годами, то есть, фактически, живут! Поэтому им жизненно необходимы обои и занавески! - Насколько мне известно, Устав Звездного флота разрешает обустраивать личные каюты в соответствии со своим вкусом и индивидуальными потребностями, если это не нарушает… - Спок, черт возьми! - теперь уже полноценно взорвался Боунс. - Мы вообще-то не о каютах говорили, а о командирах! Не делайте вид, что вы не способны понять экстраполяцию! - Дело не в неспособности понять, а в несогласии, - спокойно возразил вулканец. - Конкретный командир – не обстановка квартиры, а личность. В том числе по этой причине я не видел смысла в обсуждении на отдельном примере, а не в рамках общего случая. МакКой глубоко вздохнул, как будто собирая внутри себя все доступное ему терпение, после чего попробовал зайти с другой стороны: - Но вы ведь не станете отрицать, что личное обаяние нашего конкретного капитана является его мощным активом? Я имею в виду, не только в дипломатических и прочих переговорах, но и в сглаживании рутинных острых углов, которые неизбежно возникают в большом коллективе, который заперт в замкнутом пространстве. И этот актив не раз и не два применялся на пользу нашему экипажу. - Доктор, я еще раз повторяю, что капитан – цельная личность, а не набор тасуемых желаемым образом параметров. И я не могу проводить абстрактный анализ эффективности некоей усеченной личности, потому что это будет уже не капитан Кирк. Не только в анализируемом сегменте, а в принципе. - Так, я понял, вы все-таки вознамерились утопить меня в демагогии, - с обреченным видом поморщился МакКой. - Все, что угодно, лишь бы не признавать, что вы неправы. - Это было бы нелогично с моей стороны, - с тем же бесстрастием возразил Спок, едва заметно дернув бровью. - Однако в равной степени нелогично декларировать свое согласие с оппонентом, если оно на самом деле не достигнуто. - Хорошо. Давайте упростим по максимуму, - Боунс с решительным видом сдвинул брови и пошел в новый заход. - Иногда эмоции могут быть движущей силой для решений и поступков людей? Вы согласны с этим? - Согласен. - Ну слава Богу, - доктор демонстративно возвел глаза к потолку, после чего продолжил. - Идем дальше. Станет ли понимание командиром происходящего полнее, если он будет понимать, что эмоциональный аспект может играть свою роль в действиях его подчиненных, и будет реализовывать свою командирскую тактику с учетом этого понимания? - Не исключено. - Ладно, пусть так скупо. Но не исключено. Это уже в полушаге от возможно. - Доктор, и это вы делали мне замечание по поводу демагогии? - голос вулканца звучал с традиционной невозмутимостью, но в темных глазах неприкрыто искрилась ирония. - Вот именно, делал! И еще раз сделаю! Потому что она вот-вот всплывет снова! - парировал Боунс, строго глянув на своего оппонента. - Так вот, дальше все довольно очевидно. Как может понимать чужие эмоции тот, кто сам считает их страшным грехом, с которым необходимо бороться и искоренять в зародыше? - Доктор, вы напрасно смешиваете понятия «понимать» и «разделять». - Но вы же не будете отрицать, что вулканские методы Сурака, которые вы так нежно любите, направлены на искоренение эмоций? - с искренним удивлением спросил МакКой, который никак не ожидал столкнуться с возражением именно в этом вопросе. - Доктор, философия Сурака гораздо сложнее, чем представляется вам, если судить по вашим собственным словам. Если свести ее к краткому постулату, то он будет декларировать важность самоконтроля. В первую очередь, эмоционального. По сути, методы самоконтроля, которые предложил Сурак, при их правильном понимании столь эффективны, что при применении для практических целей, разницей между полным контролем над существующими эмоциями и полным отсутствием этих эмоций можно пренебречь. Рука об руку с философией Сурака идет вулканская философия логического анализа, но смешивать их в единое целое – это ошибочный подход, который ведет к неточности понятий и выводов. - Проще говоря, Боунс, хорошо натренированная логика позволяет без проблем понять даже то, чего ты не разделяешь сам в своей жизненной философии. И, соответственно, эффективно пользоваться этим понятым как инструментом, не интегрируя его в свою собственную жизнь, - перефразировал Кирк, а Спок с невозмутимым видом кивнул: - Спасибо, капитан, - Кирк под возмущенным взглядом МакКоя послал своему старпому теплую улыбку, после чего снова посмотрел на доктора. Он решил вмешаться и прекратить этот разговор, потому что стало очевидно: Боунс не понимает многих тонкостей, а потому аргументация обеих сторон зашла в тупик. Спок, пусть и получив от капитана разрешение использовать его в качестве «живой модели», все равно повязан по рукам и ногам вулканскими понятиями об уважении к командиру и субординации, которые куда как строже установленных Звездным флотом требований, а потому многие свои мысли и аргументы в принципе не станет озвучивать, а без них обоснованность его позиции становится довольно спорной, причем не в глазах оппонента, а в собственных глазах Спока, что на самом деле гораздо важнее. А Боунс, в свою очередь, оценивает так называемую «эмоциональную стратегию командира» достаточно плоско – просто в силу того, что он естественным образом весьма далек от нее и потому рассуждает как теоретик. Например, он в своей картине упускал маленький, но очень важный нюанс, а именно: харизматичность командира. И да, Спок за годы службы сумел стать харизматиком. Его харизма была иной, чем собственная харизма Кирка, но от этого ничуть не менее яркой. И в действительности этой его харизмы в комплекте с острым аналитическим умом и решительным характером было более, чем достаточно, чтобы стать отличным командиром. Но объяснить это их доктору было в принципе невозможно. - Джим, вот только не надо брать на себя роль адвоката дьявола! - наконец выплеснул свое возмущение Боунс. - Никаких адвокатов, доктор, - усмехнулся Кирк. - Просто как действующий командир корабля я решил поучаствовать в дискуссии о том, какими навыками должен обладать тот, кто занимает эту должность. И я могу уверенно заявить, что вовлечение эмоциональных стратегий в обязательном порядке является частью моей командной тактики. Так что да, однозначно: знаю, умею, практикую. - И я считаю необходимым отметить, что, невзирая на вашу репутацию, ваше использование вышеназванных стратегий временами на удивление научно, - акцентированно приподнялась острая бровь, а в темных глазах блеснули теплые лукавые искорки. - Благодарю за комплимент, мистер Спок, - не менее лукаво улыбнулся Кирк. - Ну началось, - с тяжелым вздохом проворчал МакКой, закатывая глаза. - Только вы же вроде шахматисты, а не теннисисты. - Мы мастера парной стратегии, Боунс, - подмигнул ему Кирк. - А если серьезно, то фокус в том, что мне при работе с эмоциональной сферой – неважно, является ли она частью работы с экипажем или ведения переговоров – по факту приходится превращаться в вулканца. Я имею в виду, я должен оценивать ее сугубо логически, не подключаясь эмоционально сам. Я на практике давно уже понял: именно такая тактика обеспечивает максимальные шансы на успех. В противном случае очень высок риск быть закрученным в бурлящем эмоциональном водовороте и потерять способность управлять ситуацией. - Жуть какая, - демонстративно поежился Боунс, а Спок послал своему капитану понимающий взгляд. Для него слова Джима не стали неожиданностью или хотя бы новостью. Те, кто никогда не служил с ним, всегда считали Джеймса Кирка самым удачливым капитаном во всем Звездном флоте. И только его экипаж знал, что капитан был сам творцом своей удачи. И отлично понимал, что его легендарная репутация была построена его живым горячим разумом и тонкой командирской интуицией. Благодаря этому его триумф со стороны выглядел легкой, даже иногда неизбежной, победой. Однако на деле это отнюдь не являлось подарком счастливо сложившегося момента, а было результатом длительной работы – и в первую очередь, работы над самим собой. Потому что именно она закладывала тот фундамент, который был жизненно необходимым для командирских побед. Споку было удивительно, что доктор ухитрялся каким-то образом столько лет проходить мимо всех этих фактов, но возможно дело просто было в том, что он не присутствовал на мостике в разгар кризисов и не видел, как виртуозно капитан справляется с ними. А потому его выводы о том, как именно достигалась эта виртуозность, получались поверхностными, скорее похожими на выводы стороннего наблюдателя, чем непосредственного участника всех событий. - Почему жуть? - пожал плечами Кирк. - Не сомневаюсь, вы тоже не отпускаете свои эмоции в разгул, когда делаете хирургическую операцию. - Это другое, - покачал головой Боунс. - Одно дело – не позволять себе распускаться и не впадать в панику, истерику и прочее, даже если очень хочется. И совсем другое – переключаться в режим робота. - Ну, предположим, все-таки не робота. Скорее в режим актера, - поправил его Кирк. - Робот обычно не демонстрирует эмоциональный отклик. А капитан – еще как. Только частенько совсем не тот, который в действительности испытывает в этот момент. А тот, который нужен, или тот, который от тебя ждут. - Со своей стороны хочу отметить, капитан, что вы достигли очень высокого уровня мастерства в умении контролировать свои эмоциональные реакции, - заметил Спок, встретившись с Кирком взглядом и сознательно задержав контакт. На лице капитана расцвела искренняя улыбка, а взгляд неуловимо потеплел. - Что же, мистер Спок, кажется, за годы в своей должности я стал продвинутым пользователем философии и методов Сурака. - Без сомнения, капитан, - с нотками торжественности в голосе подтвердил вулканец. - Ну отлично вообще, - проворчал Боунс, покосился на остатки чая в своем стакане и залпом допил его с таким видом, как будто это был напиток совсем другой крепости. - Когда я садился ужинать, то считал, что у нас на борту один холоднокровый логик, а теперь обнаружилось, что их два. - Что поделать, Боунс, - весело рассмеялся нисколько не пристыженный капитан и отсалютовал своему начмеду стаканом с соком. - Жизнь сурова и подчас даже жестока. Но можно утешиться расхожим утверждением: «Всякое знание лучше незнания». - Аминь, - с видом смирившегося со своей участью мученика заключил Боунс и поднялся из-за стола. Потому что это командиры после окончания вахты на мостике были свободны, как ветер, а его еще ждал вечерний обход. * * * * * Дневник капитана. Звездная дата 7130.4 «Энтерпрайз» прибыла в систему Пента Йова с исследовательской миссией. Нашей целью является ее четвертая планета, которая обладает уникальной атмосферой и параметрами планетарного магнитного поля. Поэтому перед нами стоит задача исследовать этот необычный феномен, который может обеспечить ценный вклад в науку. - Ну что, Спок, предварительные данные подтверждаются? - негромко спросил капитан, опираясь рукой о столешницу научной консоли и с плохо скрываемым нетерпением глядя на ссутулившуюся над сканером пространства спину в синей тунике. Пять минут назад они благополучно вышли на орбиту Пента Йова-4. Необычное магнитное поле планеты допускало массу всяких разнообразных и отнюдь не приятных сюрпризов при выходе на орбиту, поэтому капитан во время выполнения маневров держался настороже. Однако все прошло штатно, и никаких проблем не возникло. Разумеется, такая благосклонность со стороны новой знакомой более, чем устраивала Кирка. - Так точно, капитан, - после короткой паузы ответил Спок, продолжая корректировать реле тонкой подстройки сенсоров. - Данные действительно очень необычные, и оценка взаимосвязей показателей представляется мне в высшей степени перспективной. - Оценим, куда мы денемся, - усмехнулся капитан. - Действительно. Фактически, мы имеем дело с очень мощным природным экраном, который впечатляющим образом сбалансирован. Показатели стабильности в сегменте отражения высокочастотных волн просто феноменальные. Такого уровня экранирования как радиоволн, так и подпространственных сигналов не удалось достичь даже ромуланцам при проектировании их экрана невидимости. - Интересно, - нахмурился Кирк, у которого под влиянием услышанного рапорта родились совсем другие мысли, имеющие отношение не к научной ценности наблюдаемого явления, а к безопасности будущего десанта. - При таком раскладе можем ли мы полагаться на данные наших сенсоров? - В тех сегментах, которые не подвергаются экранированию – безусловно, капитан. - И много ли таких сегментов? - еще сильнее нахмурился Кирк, неосознанным жестом задумчиво потирая нижнюю губу. Разумеется, стоя к капитану спиной и сосредоточившись на считываемых данных, Спок не мог видеть его мимику. Зато он прекрасно слышал его тон. И, зная своего капитана так, как знал его Спок, было нетрудно сделать соответствующие выводы. Поэтому вулканец оторвался от сканирования, выпрямился и встретился с Кирком взглядом. - Их достаточно для обоснованных выводов, капитан, - спокойно ответил он, уверенно глядя Кирку в глаза. - Кроме того, для экранированных сегментов считывания есть возможность выполнить репрезентативные экстраполяции на основе достоверной вероятностной оценки. - Достоверной оценки, - эхом повторил Кирк, прищуриваясь и покачивая головой. Спок, не таясь, совсем не по-вулкански вздохнул и чуть-чуть наклонил голову набок. - Капитан, - произнес он с несвойственной ему мягкостью в голосе. - У нас есть приказ изучить феномен Пента Йова-4, и по результатам орбитального сканирования я не получил никакой информации, которая могла бы стать основанием для отказа от выполнения поставленной перед нами задачи. Кирк едва заметно поморщился и неохотно кивнул. - Да, Спок, я понимаю, - а еще капитан понимал, что ему на этот раз путь в десант заказан. Потому что корабль находится совсем близко от границы с клингонами, и здесь, на мостике, может возникнуть необходимость срочно принимать командные решения. И при этом было известно, что телепортация на Пента Йова-4 будет сопряжена со слишком высоким риском, а значит десанту придется спускаться на шаттле – и это, в свою очередь, означало, что десант не сможет вернуться на борт быстро. Что в нынешних обстоятельствах было еще одним серьезным аргументом на чаше весов «капитан должен остаться на борту корабля». Поэтому Кирк тяжело вздохнул, смиряясь, и все-таки уточнил ситуацию: - Что насчет возможности телепортации, Спок? Здесь тоже подтверждаются предварительные данные? - Так точно, капитан, - кивнул вулканец, глядя на своего друга с нескрываемым сочувствием. Потому что оба они знали – участие начальника научного отдела в этом десанте обязательно, и это не обсуждается. Так же, как не обсуждается неучастие капитана. - Прикажете подготовить «Коперник» к вылету? - Да, Спок, разумеется, - Кирк еще раз тяжело вздохнул и заставил себя тепло улыбнуться своему старпому, хотя и подозревал, что улыбка вышла принужденной и нерадостной. Тем более для такого наметанного и внимательного взгляда, которым обладал Спок – особенно в отношении своего капитана. - Что насчет связи с десантом? Будет только с пульта связи шаттла или с коммуникаторов тоже? - Я уже выполнил необходимые расчеты для корректировок оборудования, проблем со связью быть не должно. Уровень помех будет гораздо выше среднего, но они должны решиться увеличением громкости динамиков. - Хорошо, - кивнул Кирк, заставляя себя встряхнуться и не держаться так, словно он отправляет своего старпома прямиком в пасть к тигру, а не в обычный десант на неисследованную планету. - Сообщите мисс Ухуре все необходимые корректировки, чтобы облегчить ее задачу. - Разумеется, капитан, - темные строгие глаза мягко поблескивали, и Спок с улыбкой в голосе произнес. - Кроме того, я буду выполнять роль своеобразного запасного маячкового сигнала для десанта. - Не понял? - недоуменно нахмурился Кирк. - Распределение спектра помех таково, что они почти полностью экранируют человеческий биосигнал, но слабо затрагивают вулканский. - Ясно, - Кирк протянул руку и положил ее на предплечье Спока, легонько сжал пальцы. - Тогда у вас есть дополнительные основания беречь себя. - Разумеется, капитан, - Спок еще на несколько секунд продлил их контакт взглядов, после чего подхватил трикодер и быстрым шагом направился к дверям турболифта. Спуск «Коперника» на поверхность планеты прошел так же штатно, как перед тем выход «Энтерпрайз» на ее орбиту. Спок отчитался о спуске и начале исследований. Кирк, хотя его вахта формально закончилась, не стал передавать корабль второму помощнику и остался на мостике. Учитывая все обстоятельства, это было только логично. Вахту за научной консолью принял лейтенант-коммандер Свайлер, задачей которого было тщательное сканирование системы, чтобы засечь возможных непрошеных гостей как можно раньше. - Капитан, - негромко окликнул он напряженно восседающего в центральном кресле командира. - Наблюдаю выброс звездной массы Пента Йова, которого не было в нашем вероятностном прогнозе. Кирк встревоженно нахмурился и резко повернулся вместе со своим креслом в сторону научной консоли в ожидании продолжения рапорта. - Выброс достаточно мощный, уровень до шести баллов по стандартной шкале. Поэтому выход из варп внутри системы в ближайшие почти три часа будет невозможен. Это означает, что клингоны, если они вздумают наведаться сюда, будут вынуждены идти на импульсных двигателях как минимум от орбиты внешней планеты. То есть у нас точно будет время на возвращение шаттла. - Хорошо, мистер Свайлер. Спасибо, - Кирк усилием воли сдержал глубокий облегченный вздох и вместо этого послал заместителю Спока короткую, но искреннюю благодарную улыбку. И снова отвернулся к обзорному монитору. Хотя смотреть там было особо не на что. Голубовато-сиреневый полукупол Пента Йова-4 занимал почти половину монитора – естественное и привычное зрелище, когда корабль находился на орбите. Поэтому Кирк заставил себя оторваться от бессмысленного созерцания планеты и вместо этого разобраться с текущей отчетностью. Следующий сеанс связи с десантом был запланирован через три часа – перед плановым обратным стартом «Коперника» – так что до тех пор стоило занять себя чем-то полезным. - Капитан! - тон, которым прозвучало обращение, тотчас включил капитанский внутренний сигнал красной тревоги и заставил его перейти в режим полной боевой готовности. А лейтенант Тейлор, вахтенный за консолью связи, тем временем продолжал свой рапорт. - Пропали сигналы коммуникаторов десанта! - Мистер Свайлер?! - взгляд Кирка в один миг прыгнул на спину вахтенного за научной консолью. - Биосигналы тоже не определяются, капитан! Все шесть исчезли буквально в один миг! - голос Свайлера заметно подрагивал от с трудом сдерживаемого волнения. - Я выставил фоновые помехи как базовый уровень, это критично снизило качество сканирования, но зато теперь виден внезапно появившийся дополнительный экран! И он точно имеет искусственное происхождение, потому что волновой профиль совсем другой! - Предполагаемый источник экрана? - потребовал Кирк, изо всех сил стискивая кулак свободной руки, словно в попытке физически удержать ускользающий контроль над ситуацией. - Пока не могу определить, сэр! Потребуется время на перенастройку оборудования… - но закончить свой рапорт Свайлер не успел, перебитый новым рапортом от консоли связи. - Капитан, входящий вызов с планеты! - С нашего коммуникатора? - Никак нет, сэр. Сигнал с видеоканалом. - Давайте на экран, мистер Тейлор, - распорядился Кирк и кашлянул, чтобы прогнать из голоса хриплые нотки и восстановить нормальный тембр. По обзорному монитору пробежала рябь помех, и изображение полукупола Пента Йова-4 сменилось… ухмыляющейся физиономией клингона, и Кирк импульсивным движением поднялся из своего кресла, резко прищуриваясь и непроизвольно сжимая кулаки. - Капитан! Рад приветствовать вас на орбите нашей планеты, - тон клингона звучал с неприкрытой издевкой, но это подействовало на Кирка на манер холодного душа, остужая голову и возвращая мыслям трезвую упорядоченность. - Эта планета находится в нейтральном пространстве, и она ваша в той же степени, что и наша, - льдистым тоном ответил он, решив раньше времени не упоминать их спустившийся на планету десант. Конечно, шансы на то, что клингоны не засекли его, и исчезновение десанта связано с каким-то другими причинами, были мизерными, но все-таки они не были равны нулю. - Право первого, капитан. Если не юридически, то фактически оно неплохо работает, - тем же насмешливым тоном сообщил клингон. - А мой народ всегда отдавал предпочтение практике, а не теории. В отличие от тех же вулканцев, - это был почти прямой намек, но Кирк заставил себя не опережать события. Демонстративно рассчитанным движением он завел руки за спину и попутно чуть-чуть повернулся так, чтобы его руки стали видны вахтенному за пультом связи. Оставалось только надеяться, что молодой человек догадался не выпускать ведущего переговоры капитана из поля своего зрения. - Но давайте перейдем к делу. Ваш десант у нас. В полном составе. Пока в полном составе. И от вас зависит останется ли этот состав полным или будет сокращаться. Скажем, по одному человеку – или не-человеку – в десять минут. Как вам такая ставка, капитан? - Ставка высокая, - едва приметно кивнул Кирк, даже не пытаясь маскировать полыхнувшую в его глазах ярость. Он знал, что у него нет ни единого шанса таким образом усыпить бдительность клингона, но следование предложенным курсом сейчас выглядело самой оптимальной стратегией. - Однако я предпочел бы услышать ее целиком, а не по частям. Иначе принять решение мне будет сложно. - Можно и целиком. Как вы уже поняли, мы прибыли сюда раньше. А когда ваш корабль вышел на орбиту и высадил десант, мы убедились, что вашим сенсорам оказался не по зубам тот экран, который закрывает нашу местную базу. - Сенсоры можно скорректировать, - многозначительно приподнял бровь Кирк. - Может быть и можно, а может быть и нет. Но сейчас это неважно, капитан. Сейчас важно то, что ваш десант у нас. И вам придется убраться с орбиты и из системы, если вы хотите, чтобы десантники остались живы. - Клингонский плен – сомнительная по привлекательности перспектива. - Но все же это перспектива, - ухмыльнулся клингон. - А любая перспектива лучше гарантированной смерти – так, кажется, считают в Федерации? К тому же, ваши десантники понадобятся нам, чтобы побыстрее разобраться с некоторыми сложностями со здешним магнитным полем, потому что в ряде вопросов физики полей Федерация продвинулась чуть-чуть дальше. Мы найдем способ склонить ваших людей к продуктивному сотрудничеству, не беспокойтесь об этом, - ухмылка клингона стала откровенно издевательской, а Кирку пришлось глубоко вздохнуть и медленно выдохнуть через нос, чтобы удержать натянутый до звона и готовый лопнуть контроль. - Так что они будут заняты работой, а это время, капитан. Не один день, и даже не два. И если они не будут упрямиться, то эти дни пройдут для них вполне сносно. А дальше – кто знает, капитан? Возможно, они настолько хорошо себя покажут, что мое начальство решит пересмотреть нашу обычную тактику. Все течет, все изменяется, капитан. В нашем странном мире нет ничего незыблемого и постоянного. Кирк не возражал, чтобы клингон подольше покрасовался, делясь с ним своим видением житейской философии – потому что сейчас его мысль стремительно работала, отчаянно, но пока безуспешно пытаясь найти выход из этой как будто бы безвыходной ситуации. И Кирк знал, что выход есть, вот только ему пока не хватало смекалки и изворотливости, чтобы его найти. И да, также Кирк знал, что времени на поиск выхода у него будет совсем мало. Потому что сейчас клингон закончит любоваться самим собой и поставит вопрос ребром – и у него к этому времени должен быть готов ответ. Ответ и конкретный план, прилагающийся к ответу. Вот только его, этого плана, у капитана пока не было. Однако вместо плана у него была идея – рискованная идея, к тому же, ее можно было использовать только один раз, но Кирк считал, что нужно пускать ее в ход. И он, не позволяя себе ни секунды колебаний – потому что после того, как клингон озвучит начало обратного отсчета, срок для применения его идеи тотчас выйдет – коротким точным акцентированным движением перекрестил в запястьях заложенные за спину руки. - Итак, капитан, каким… И на этом экран погас. - Все верно, мистер Тейлор, - позволил себе потратить три секунды Кирк, чтобы дать знать связисту: он правильно понял знак капитана. - Имитируйте помехи на консоли связи! - бросив связисту новый приказ, Кирк молнией метнулся к научной консоли. Свайлер не стал ждать капитанского запроса, а тотчас приступил к рапорту, как только Кирк завершил формулировку своего приказа Тейлору, потому что любому на мостике было ясно – долго имитировать помехи лейтенант не сможет, и счет сейчас идет в самом буквальном смысле на секунды. - Искусственный экран очень плотный. Но мне удалось расшифровать алгоритм ведущей частоты, и теперь дело за мистером Скоттом. Телепортация в любом случае будет сопряжена с огромными рисками, но шанс поднять их живыми есть. Вероятность успеха будет составлять что-то в районе двадцати-тридцати процентов. - Я понял, мистер Свайлер, - сдержанно бросил Кирк, изо всех сил стараясь не пускать в сознание прозвучавшие цифры. Цифры – это просто цифры, и подкатывающий откуда-то изнутри ужас способен только отнять ясность мышления, но не способен изменить их. - Мы можем навестись прямо сейчас? - Нет, капитан. Это в принципе невозможно, - Свайлер на миг встретился взглядом с капитаном, глаза которого смотрели настолько остро и цепко, что хотелось поежиться. - Экран, который клингоны повесили над своей базой, неоднородный. В его структуре есть основная зона и зона еще более жесткого перекрестного экранирования. Там плавающая интерференция, и у нас ноль шансов подстроить луч транспортатора так, чтобы вытащить наш десант через двойное сито, более частое из которых еще и вращается с переменными скоростями по неизвестному нам правилу. - В самом деле ноль, мистер Свайлер? Или это метафора? - Свайлер никогда еще не слышал, чтобы голос их капитана звучал так резко, отрывисто, с почти физически ощутимым острым льдом в каждой нотке. - Никаких метафор, сэр. Во-первых, мы не видим их биосигналов, и не можем навестись. Но даже если нам это каким-то образом удастся, подъем при неотключенном втором экране станет гарантированным убийством. - То есть проблема во втором экране, так? Подъем через первый возможен? - Теоретически, - не дрогнув ни единой мимической мышцей под кинжальным капитанским взглядом, ответил Свайлер, который прекрасно понимал высоту ставок. - Что с его паттерном? Каков прогноз по возможностям распространения второго экрана на всю площадь базы? Я так понимаю, сейчас он поднят над арестантским блоком. И я думаю над тем, как вынудить клингонов вывести наш десант в основную зону. Свайлер не стал тратить остродефицитное время на рассуждения о стремящейся к нулю возможности такого маневра со стороны клингонов, и ответил по существу заданных вопросов: - Судя по комплексной структуре второго экрана, он требует огромных затрат энергии на его поддержание. Так что увеличение его площади представляется мне очень сомнительным. С другой стороны, генератор второго экрана явно настроен таким образом, чтобы учитывать показатели естественного поля планеты и заставлять их лить воду на нужную мельницу. Соответственно, просто перенести генератор, даже если он мобильный, не получится. Потому что когерентность интерференции тотчас будет нарушена, и это будет грозить очень быстрой перегрузкой и взрывом генератора. Поэтому если вынудить клингонов вывести наш десант из арестантского блока, то у нас появится шанс вернуть их на борт. Те самые двадцать-тридцать процентов на успех, о которых я говорил раньше. - Я понял, мистер Свайлер, - кивнул капитан, непроизвольно прищуриваясь и стремительно раскручивая зародившийся у него, еще толком не оформившийся, но все-таки план. Чертовски, просто адски рискованный и ненадежный план. План, который от начала и до конца зиждился исключительно на их со Споком невероятном взаимопонимании. - Вы говорили о плотном поле, тем не менее, у нас есть связь с планетой, включая даже видеосигнал. Значит ли это, что клингоны теоретически могут перехватить подпространственное сообщение с борта «Энтерпрайз», если оно не будет закодировано? Свайлер несколько секунд помедлил, напряженно размышляя над капитанским вопросом, потом резким движением наклонился к научной консоли, вывел на экран какую-то диаграмму, стремительной пробежкой пальцев ввел расчетную формулу, оценил результат и снова повернулся к капитану. - Нельзя дать однозначный ответ, сэр. Если они не сумели разобраться со спектральным анализом и вывести систему уравнений для описания пространственной ионной интерференции, то подпространственная связь у них полностью заблокирована. - Это единственное препятствие, с которым столкнутся клингоны при попытке перехватить наше подпространственное сообщение? - Кирк остро, очень пристально посмотрел на заместителя Спока, сам понимая, что тот сейчас ощущает себя бабочкой, которую любопытный натуралист пришпилил булавкой к картонному листу. Но вопрос был ключевым, хотя Свайлер не мог этого сейчас понимать, а капитан не мог себе позволить тратить время на объяснения из-за острого дефицита последнего, ведь их совещание могло быть прервано в любой момент. - Вообще – да, единственное, - недоуменно хмурясь, кивнул Свайлер. - Но я не могу дать вероятностную оценку для их успеха или неуспеха в оценке спектрального анализа. То есть я не знаю, каковы шансы на то, что клингоны в состоянии перехватить наше сообщение. - Это несущественно, - качнул Кирк головой и перешел к последнему важному вопросу. - Мистер Свайлер, вы на сто процентов уверены, что здесь есть только наземная база, а на орбите нет клингонского корабля под экраном невидимости? - Капитан, я не могу быть уверен в этом на сто процентов, - твердо ответил Свайлер, уверенно встретив капитанский взгляд. - Особенно, если корабль находится не на орбите Пента Йова-4, а на орбите какой-то из оставшихся семи планет системы. Возможности нашего оборудования не позволяют сделать абсолютно достоверный прогноз. Речь всякий раз будет идти о вероятностях. Кирк молча кивнул и хотел еще что-то добавить, но его мысль перебил рапорт от консоли связи: - Капитан, у нас осталось не больше минуты до того, как наша блокировка вызова с планеты станет явной! - Понял, мистер Тейлор, - тотчас отреагировал Кирк и одним движением перемахнул через ограждение на нижний уровень, чтобы сэкономить время. Быстро оправил тунику и встал в ту же позу перед обзорным монитором. Он знал, что его инсценировка ни на секунду не обманет клингонского командира – который, кстати, так и не представился – но хотел соблюсти необходимые декорации, чтобы понапрасну не распалять своего оппонента открытой демонстрацией неуважения. - Подключайте связь с видеосигналом, лейтенант. Секунда – и на экране снова появилось разъяренное лицо клингона. Но не оно заставило Кирка до боли стиснуть заведенные за спину руки – стиснуть руки, но все-таки сдержаться и не вздрогнуть – а зрелище стоящего рядом с клингоном энсина Санчеса, к виску которого был прижат ствол дисраптора. К чести молодого человека, держался он очень мужественно, на его лице застыла маска непреклонной решимости, при этом он явно сознательно не смотрел в глаза своего капитана, не желая делать его ношу еще тяжелее. И эта отважная готовность встретить свою смерть с высоко поднятой головой заставила сердце Кирка болезненно сжаться и пропустить удар. - Капитан, вы были очень неправы. Еще десять секунд – и ваш человек заплатил бы за вашу неправоту своей жизнью, - прорычал клингон, даже не пытаясь как-то скрыть бушующую в нем ярость. - Не нужно резких решений, - отрывисто произнес Кирк, глядя прямо в глаза своему оппоненту. Санчес под дулом дисраптора и палец клингона на спусковой кнопке – это было очень плохо, но Кирк хотел надеяться: это означает, что остальные десантники тоже находятся в этом же помещении, а значит Спок сможет услышать то, что он сейчас скажет. - Здесь очень серьезные помехи, мы с трудом удерживаем связь, особенно с подключенным видеосигналом. Вахтенный поработал с аппаратурой, теперь обрывов быть не должно. Приношу свои извинения. - В ваших интересах обеспечить надежную связь, капитан. Иначе после следующего обрыва число ваших людей уменьшится на один, - угрожающе прищуриваясь, прорычал клингон. - Я все понял, - сдержанно кивнул Кирк. - Что касается вашего основного условия. У меня есть встречное предложение, - Кирк говорил в ровном темпе, подчеркивая этим свое спокойствие, и в то же время вообще без пауз, не оставляя удобной возможности перебить себя. - До момента исчезновения нашего десанта на борту продолжались исследования магнитного поля этой планеты, и мы получили весьма интересные результаты. Уверен, вас они тоже впечатлят, особенно в долгосрочной перспективе, и позволят существенно сократить время ваших собственных исследований. Я готов обменять вулканца на полный спектральный анализ здешнего естественного магнитного поля, а также поделиться с вами системой уравнений для описания пространственной ионной интерференции. Мы знаем, что у вас заблокирована подпространственная связь с поверхности планеты, и мое предложение позволит вам решить эту проблему. При этом у вас останется еще пять заложников. - Мне неинтересно ваше предложение, - резко бросил оппонент Кирка, и его глаза полыхнули нехорошим огнем. - Клингоны не заключают частичных сделок, это ниже нашего достоинства. Уходите с орбиты, капитан. Немедленно, или я выполню то, что обещал, - и клингон многозначительно повел дисраптором у виска Санчеса. Кирк резко выдохнул с видом человека, осознающего и пытающегося принять свое поражение, потом тяжело сглотнул и отрывисто, как будто через силу, попросил: - Дайте нам ровно пятнадцать минут. Это время необходимо нам, чтобы завершить текущий ремонт двигателей и разогреть их, чтобы подготовить реактор смешивания для перехода в варп. - Уходите немедленно, - отрезал клингон. - Инженерные спецификации неподвластны моим желаниям, - игранув желваками, тем же отрывистым тоном произнес Кирк. И судорожно, неровно перевел дыхание. В такие моменты Кирк очень сожалел о том, что люди не умеют управлять свой физиологией так, как это подвластно вулканцам. Иначе он непременно добавил бы к картине холодную испарину на лбу и струйку пота по виску. Но увы, пришлось ограничиться рваными вздохами и взглядом, полыхающим от едва сдерживаемого бессильного гнева. - Если я снимусь с орбиты сейчас, погибнет весь мой экипаж, потому что наш реактор взорвется. Кирк отдавал себе отчет, что сейчас он ходит по очень тонкому льду, выставляя свой корабль неготовым к немедленному старту и маневрам, но сознательно шел на этот риск, потому что понимал – альтернативой будет гибель десанта. Поэтому, пока он мог бороться – он боролся. Спок называл это «сознательно взвешенным риском» – что же, как его ни назови, другого возможного для себя выхода Кирк не видел. Решительно отказывался видеть. - Хорошо. Пятнадцать минут, - процедил клингон. - И ни минутой больше. Если ваш корабль останется на орбите после истечения пятнадцати минут, я буду расценивать это как отказ выполнить условия договора. И на этом экран погас. Кирк, даже не дав себе возможность нормально перевести дыхание, тотчас бросился к своему креслу и, не садясь, резким движением вдавил кнопку интеркома: - Скотти, наш десант захвачен клингонами на планете, - без всякого предисловия начал он, едва главный инженер ответил на вызов. - Нам придется возвращать их на борт через транспортатор. Мистер Свайлер сейчас перешлет вам параметры естественного планетарного поля, экранирующего поля клингонской базы и свои расчеты по синхронизации векторов. - Сколько у меня есть времени на подготовку, кэп`тин? - Я выторговал еще пятнадцать минут на орбите. После этого нам придется сняться с нее, пройтись до орбиты внешней планеты и уйти в варп. Но почти тотчас снова выйти из него с небольшим смещением и вернуться обратно на орбиту четвертой планеты системы. Расчет точки выхода мистер Свайлер выполнит отдельно, потому что обратно мы пойдем, срезав до предела все мыслимые и немыслимые допуски. - Я понял, нагрузка на двигатели будет адская. - Именно, - безотчетно использовав любимое словечко Спока, Кирк поморщился от болезненного спазма где-то в груди, но почти тотчас отодвинул отвлекающие переживания на периферию своего сознания и продолжил почти тем же ровным деловым тоном. - На орбиту будем выходить с полного импульса, - тут Скотти не выдержал и громко хмыкнул, но Кирк проигнорировал это не слишком завуалированное возмущение. - И тут же сходу будем выполнять телепортацию. Как только паттерны десантников окажутся у нас в буфере, тотчас снова даем полный импульс и убегаем отсюда со всех ног. - Да уж, кэп`тин, заковыристая задачка. Но я все понял. Сделаю. - Спасибо, Скотти, - не сдерживая облегченного вздоха, отозвался капитан. Потому что он допускал, что жесткие рамки его плана придется раздвигать по причине технической нереализуемости. Но раз шотландец говорил, что сделает, то на его слово можно было уверенно положиться. Потом будет ремонт – много ремонта и горестных стонов от главного инженера, но это все будет уже потом. Когда десантники будут снова на борту, а «Энтерпрайз» уйдет из проклятой системы Пента Йова, затерявшейся на краю космической географии. Закрыв канал, Кирк чуть не бегом бросился на второй уровень мостика, где его ждал Свайлер – потрясенный всем происходящим и абсолютно ничего не понимающий в затеянной капитаном сложной партии, которая со стороны выглядела форменным безумием. - Мистер Свайлер, вы слышали мои распоряжения мистеру Скотту. - Так точно, капитан, однако я… Но Кирк не дал ему договорить, непреклонно мотнув головой, и лейтенант-коммандер дисциплинированно умолк. - Ваша задача помочь мистеру Скотту рассчитать параметры телепортационного луча, чтобы выжать максимум из названных вами двадцати-тридцати процентов, - Кирк прямо посмотрел в глаза Свайлера, задержав контакт на несколько секунд и тем самым без дополнительных слов подчеркивая значимость сказанного. - Ничего лучшего у нас не будет, лишь те условия, которые есть сейчас, за исключением второго экрана. Наводиться придется на биосигналы. Я думаю, вариант оставленных у десантников коммуникаторов можно не рассматривать. - Согласен, капитан, - Свайлер кашлянул, чтобы вернуть нормальный тембр позорно просевшему голосу. - После того, как вы закончите с подготовкой телепортации, вам следует проверить подготовленный для «Энтерпрайз» курс на возвращение к орбите Пента Йова-4. Мне нужны минимальные допуски, мистер Свайлер. Понимаете? Минимальные, - и снова острый, непреклонный взгляд стальных капитанских глаз. Однако Свайлер и без этих говорящих взглядов знал, что имеет в виду их командир: каждая дополнительная секунда промедления, каждый лишний маневр может стать для десанта вопросом жизни и смерти. И потому от навигации требуется ювелирная точность для расчета той самой золотой середины, которая позволит их кораблю пройти на самом пределе своих возможностей, а может быть, даже немного заступить за этот предел – но заступить так, чтобы не развалиться на куски. - Я понимаю, капитан, - да, он действительно все понимал. По крайней мере в этой части капитанского плана. Чего он не понимал – так это то, как именно капитан намерен убрать второй экран. Или как он собирается заставить клингонов вывести из-под него десантников. Но Свайлер осознавал, что сейчас не время для выяснения подробностей по причине отсутствия этого самого времени. Главное, что сам капитан знал, как он собирается это сделать. А капитан между тем уже переместился к пульту связи и теперь отдавал приказы Тейлору. - Лейтенант, ваша часть задачи состоит в том, чтобы тотчас после нашего ухода с орбиты, то есть, - капитан бросил короткий взгляд на хронометр, - через одиннадцать минут, отправить командованию сообщение по открытому каналу с кодом шифрования три-альфа. - Капитан, - попытался перебить его Тейлор, но Кирк не дал ему вставить больше ни слова. - Да, мистер Тейлор, я в курсе, что этот код шифрования не является актуальным. Однако вы используете именно его. Перед отправкой вам следует замешкаться при выходе на связь. То есть показать, что канал уже открыт, но из-за работы с помехами вы вынуждены немного задержаться с отправкой основного сообщения. - Как долго мне следует… задержаться, сэр? - осторожно уточнил молодой человек. - Я думаю, пятнадцати-двадцати секунд должно хватить, чтобы наши оппоненты на планете засекли подготовку к сеансу связи и в свою очередь подготовились к перехвату сообщения. Теперь текст сообщения. «Миссия на Пента Йова-4 выполнена в полном объеме. Экспериментальная вирусная культура МХ-1235 отправлена по назначению. Состоявшийся контакт с клингонами проконтролирован лично. Капитан «Энтерпрайз» Джеймс Т. Кирк», - закончив записывать, Тейлор поднял на капитана ошарашенный взгляд, но тот спокойно кивнул. - Именно так, лейтенант. Слово в слово. - Так точно, капитан. Получив подтверждение своего приказа, капитан оглянулся на Свайлера, который был погружен в сложные расчеты и на капитанское внимание никак не отреагировал. Кирк коротко перевел дыхание и глянул на дуэт за навигационной консолью. Лейтенанты Лиз и Глейсовский были опытными офицерами, но стаж совместной работы за навигационной консолью у них был не такой солидный, как у Сулу и Чехова. Учитывая сложность предстоящей навигационной задачи, разумно было провести рокировку. С этой мыслью Кирк нажал кнопку интеркома на консоли связи и вызвал на мостик рулевого и навигатора из альфа-смены. Закончив с объявлением, он наконец отошел к центральному креслу и уселся на свое место. В правом верхнем углу обзорного монитора Свайлер запустил таймер обратного отсчета, и это было разумно, учитывая жесткий настрой их оппонентов. Очень разумно. Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, Кирк заставил себя разжать крепко стиснутые кулаки и откинуться на спинку кресла. Сейчас необходимо было успокоиться, хотя капитан не очень представлял, как это сделать. План, к выполнению которого они приступят спустя каких-то семь минут и двадцать секунд, был зыбкий, чертовски зыбкий, Кирк отдавал себе в этом отчет, но ничего лучшего придумать он не смог. И он хотел верить, что Спок сумел расшифровать его послание, и они смогут сыграть эту сложносочиненную партию в унисон. Нет, неправильно. Он не хотел верить. Он знал, что Спок обязательно расшифровал послание. Ведь они со Споком столько лет прослужили бок о бок – плечом к плечу, глаза в глаза. Прошли вместе через такое количество кризисов и ситуаций «на острие лезвия бритвы», что Кирк перестал их считать уже много лет назад. За это время метафора «понимать друг друга с полувзгляда» превратилась в их реальность. Кирк частенько ассоциировал их беззвучные диалоги, которые они вели тогда, когда на слова просто не было времени, с переплетением нитей, из которых образовывалась изящная и при этом такая надежная структура ткани. Курс их мыслей следовал друг за другом, будто долевая и поперечная нить – формирование основы и заполнение оставшихся пространств, шаг за шагом, снова и снова. Кирк никогда не задумывался, кто из них долевая нить, а кто – поперечная. Да и неважно это было, важно было лишь то, что они со Споком были плотно вплетены в ткань существования друг друга. И сейчас капитан полагался на переплетение и единство их умов, рождающее то феноменальное взаимопонимание между ними, которое было единственной в мире движущей силой, способной заставить его план сработать. Двери за спиной капитана свистнули, и он, оглянувшись, увидел входящих на мостик Сулу и Чехова. Они быстро приняли консоль и уселись на привычные места. А Кирк перевел взгляд на таймер. До старта с орбиты оставалась ровно минута. * * * * * Кирк молча сидел в полумраке своей каюты, невидящим взглядом уставившись в выключенный терминал. Стоило включить его и заняться составлением отчета в Штаб. Но капитан пока не чувствовал себя готовым к бумажной работе. Боунс посоветовал бы ему не морочить себе голову и лечь уже в кровать, а отчетом заняться завтра утром, во время рутинной ходовой вахты. Но капитан знал, что сейчас он все равно не уснет, а будет лишь попусту ворочаться с боку на бок и гонять в своей голове все те же мысли. В умной литературе его нынешнее состояние называлось простым и незамысловатым термином «эмоциональный откат». Довольно меткое выражение, надо сказать. Причем удар этого отката и его мощь далеко не всегда коррелировали с тяжестью или длительностью кризиса. А также с успешностью его прохождения или числом жертв, которые он забрал. Однако Спок всегда будто каким-то шестым чувством знал, когда у его капитана случалось оно самое – и никогда не оставлял его наедине с этим самым откатом. На губах Кирка появилась горькая болезненная улыбка, когда он вспомнил то, как чутко его старпом умел найти идеальные слова для каждого нового случая – не заезженные, не шаблонные, и, уж конечно, не дежурные. А может быть, дело было даже не в самих словах, а в том, как Спок произносил их. Достаточно было одного взгляда в эти бархатные спокойные глаза, чтобы в ту же секунду знать – все, что говорит вулканец, он говорит искренне и от чистого сердца. И без тени так называемой «лжи во спасение», которую так часто и так недальновидно используют в подобных ситуациях люди. Но сегодня по понятным причинам справляться с откатом ему придется самостоятельно. С этой мыслью Кирк тяжело провел руками по лицу, неторопливо помассировал веки, а потом виски и наконец откинулся на спинку стула и попытался распрямить плечи. Забавно, сегодня он не бегал в десанте, не карабкался по трубам Джеффри – сегодня он почти весь кризис провел в своем кресле, перемещаясь разве только между ним и научной консолью. Однако плечи, руки, спина и даже ноги ощущали себя так, словно их хозяин вручную буксировал шаттл против гравитации звезды. Хотя поединок с гравитацией и в самом деле получился впечатляющий. Однако вступил в него не сам капитан, а «Энтерпрайз», а капитан по-прежнему сидел в своем кресле и поглаживал подлокотник, мысленно умоляя свой корабль справиться. Выдержать. И она выдержала. Его серебристая красавица в очередной раз сумела выйти за те пределы, которые были прописаны в официальных спецификациях, и не подвела их всех. Да, «Энтерпрайз» на отлично справилась со своей очень непростой частью задачи. Нежность к своему кораблю подступила мощной волной, и Кирк не стал сопротивляться ей. Мягко улыбнувшись, он протянул руку и погладил переборку, внезапно вспомнив, что в круговерти дальнейших событий он так и не поблагодарил «Энтерпрайз». Нехорошо. Очень нехорошо. - Спасибо тебе, моя дорогая, - тихонько прошептал он, ласково поглаживая прохладный гладкий пластик под пальцами. - Спасибо. Да, поблагодарить ее сразу он не успел, потому что в тот момент, когда они проходили орбиту пятой планеты, на связь вышел Скотти. И капитану сразу стало не до напряженного отслеживания того, как его корабль совершает акробатический этюд на гравитационной небесной трапеции. Потому что Скотти сказал – сказал четко и однозначно, как и положено главному инженеру – что поднять всех шестерых десантников за один прием он не сможет. А если он все-таки попытается, то это будет означать их гибель. Перегруженная сложной векторной синхронизацией катушка не справится с формированием шести образов. И десантники навсегда останутся набором развеянных в вакууме молекул. Единственный выход – поднимать по схеме 5+1. И это означает, что один из десантников должен будет остаться внизу, лицом к лицу с обезумевшими от ярости клингонами, которые, уж конечно, поймут, что их обвели вокруг пальца, будто последних галактических дураков. Остаться не надолго, всего лишь на то время, пока Скотти и Кайл будут заняты формированием и материализацией образов, переключая цепи транспортатора. Плюс то время, которое потребуется на перезагрузку катушки. Плюс еще немножко, когда будет выполняться повторное наведение луча. В общей сложности, от подъема первой партии до подъема того, кто останется внизу, пройдет примерно две с половиной минуты. Может быть, две минуты и пятьдесят секунд, если материализация будет идти чуть дольше положенного, что при таких параметрах магнитного поля планеты представляется весьма вероятным. Но Кирк, дослушивая рапорт Скотти, понимал, что это уже неважно. Не имело значения, сколько именно времени продлится вынужденная пауза между двумя транспортировками. То есть в узком смысле это было адски важно – но для принятия итогового решения не имело абсолютно никакого значения. А оно, это решение, было кристально ясным: капитан должен отдать приказ поднимать десантников в два приема. Но за этим очевидным решением, словно нитка за иголкой, следовало и второе, как будто отнюдь не очевидное: кто станет тем десантником, который останется внизу на почти три минуты, когда его товарищи уже будут вне досягаемости для клингонской мести? Да, в тот момент леденящего, выстужающего все внутри осознания можно было обманывать себя и думать, что второе решение еще только предстоит принять. Действительно, обманывать себя было можно, но вот только какой в этом смысл? Ответ был очевиден и не требовал сложного анализа. Собственно, он вообще не требовал анализа. Ведь не требовалось быть опытным, прошедшим множество кризисов капитаном звездолета, чтобы знать незыблемое правило: последним эвакуируется командир. Десанта, аварийного отсека, всего корабля – неважно. Командир эвакуируется последним. Тем более, когда все настолько идеально совпало, как это случилось сейчас, в ситуации захваченного на Пента Йова-4 десанта. Ведь командир десанта одновременно был тем, на чей биосигнал навестись будет проще по причине его физиологических особенностей, делающих этот сигнал в условиях естественных помех Пента Йова-4 более заметным, чем биосигналы людей. А еще, вдобавок к двум предыдущим пунктам, командир десанта был крепче физически, а потому имел больше шансов перенести без непоправимых для себя последствий лавину клингонского гнева, которая обрушится на него после того, как пять его товарищей растворятся в золотистом сиянии на глазах у потрясенных пленителей. Идеальное во всех отношениях решение. Решение, от которого у капитана пересыхало во рту, леденело где-то под ложечкой и темнело перед глазами. «Мистер Скотт, подъем по схеме пять плюс один подтверждаю. Во второй партии поднимайте мистера Спока. К выполнению первой телепортации приступить тотчас после выхода на орбиту. Синхронизировать деактивацию и повторный подъем щитов после завершения телепортационных процедур». Те слова, произнесенные чьим-то чужим голосом – спокойным и размеренным, будто метроном – прямо сейчас звучали у капитана в ушах, напоминая похоронный набат. Или, если снизить накал драмы, заевшую пластинку. Накала драмы в те секунды и без того было более, чем достаточно. Ведь на момент окончания разговора со Скотти до выхода на орбиту Пента Йова-4 оставалось всего пять минут. Пять минут – и они узнают, сработал ли в принципе капитанский многослойный план, который больше походил на замысловатое кружево с тонким плетением, чем на логически выстроенную стратегию. И да, он сработал. И не просто сработал, а сработал поистине идеально – что называется, без сучка и без задоринки. Даже если бы они со Споком просидели час в переговорной с глазу на глаз, согласовывая и выверяя каждую деталь, каждый мельчайший нюанс и каждый временной отрезок исполнения – даже в этом случае все не могло бы пройти лучше и в более совершенной синхронизации. Спок сразу и полностью расшифровал капитанское послание. Понял обращение к себе. Понял, какую именно информацию он должен сообщить клингонам во время допроса с пристрастием, чтобы сделать возможным перехват отправленного с «Энтерпрайз» подпространственного сообщения. Также он прекрасно разобрался с назначенным его капитаном крайним сроком, в течение которого необходимо «расколоться» и выдать клингонам те сведения, которые они станут… настойчиво требовать. А дальше запущенный вдоль по склону снежный ком покатился уже сам собой: клингоны могли бы заподозрить хитрость, когда обнаружили, что сообщение закодировано неактуальным шифром, но на стороне капитана был тот факт, что местные помехи делали ненадежной отправку его рапорта командованию с новым, гораздо более громоздким шаблоном шифрования. Так что использование старого шифра в заявленных условиях заблокированной связи клингонов было вполне логичным и закономерным. И не внушающим подозрений о том, что сообщение – это не более, чем хитро сфабрикованная приманка. Но на этом еще не все. Как и планировалось, по истечении заявленных пятнадцати минут допрашиваемый вулканец выдал данные спектрального анализа и все нужные расчетные уравнения, и клингоны сумели перехватить сообщение с борта «Энтерпрайз», тем самым раскрыв подлость ее коварного капитана, рапортующего начальству о своей победе и уверенного в том, что поле Пента Йова-4 блокирует клингонам внешнюю связь. А дальше в стане клингонов поднялась нервная суета, и Споку, который все еще не был в курсе сути капитанского плана, хватило всего одной расслышанной фразы «вирусная атака», чтобы понять остававшуюся неизвестной ему часть стратегической авантюры. И вулканец воспользовался отвлечением внимания клингонов, чтобы отправить своих товарищей в состояние нервного паралича, и самому погрузиться в поверхностный транс. Так что клингоны, обнаружив на полу камеры шесть бессознательных тел, поступили самым логичным и естественным образом: поспешно поволокли предполагаемые «вирусные резервуары» из тюремного блока в лазарет, под защиту карантинного поля. Ведь оставалась еще надежда если не полностью избежать заражения, то хотя бы снизить полученную дозу вирусной нагрузки. И да, убивать пленников тут же, на месте, тоже было бы неразумно даже для разъяренных клингонов – кто знает, какие понадобятся дополнительные анализы для понимания природы этого вируса и поиска возможных способов лечения. Само собой, капитан не присутствовал в транспортаторной во время подъема десантников. Он был обязан находиться на мостике, и он находился там, чтобы тотчас по завершению второй телепортации немедленно увести корабль с орбиты, а потом проследить за безопасным выходом «Энтерпрайз» из системы Пента Йова. Да, его не было в телепортационной, и потому он не видел своими глазами, как Спок был поднят на борт с торчащим из груди бат`летом. Капитан даже не спустился в лазарет и не мерил его холл нервными шагами, дожидаясь новостей из операционной. Нет, в это время он оставался на мостике, сперва командуя уходом с орбиты, потом убеждаясь в том, что на выходе из системы его корабль не поджидает засада, и наконец лично возглавляя вахту в течение первых трех часов движения в варпе, чтобы в случае обнаружения клингонской эскадры на границе действия сканера пространства сразу выработать оптимальную тактику, которая позволит «Энтерпрайз» избежать боя. Потому что после пресловутых кульбитов и пируэтов на гравитационной трапеции их двигатели работали исключительно на честном слове и молитвах главного инженера, а от дилитиевых кристаллов осталось ровно четыре огарка. Поэтому Боунс вышел на связь раньше, чем капитан дошел до лазарета. Таким образом к тому моменту, когда капитан позволил себе передать вахту и корабль, он уже знал, что операция прошла успешно, и Боунс в очередной раз ухитрился совершить маленькое чудо, которое должен был отшлифовать вулканский целительный транс. Слава Богу, для волшебства вулканской физиологии сегодня не возникло никаких препятствий, и очнувшийся после наркоза Спок почти сразу погрузился в свой транс. И это означало, что капитану, когда он сменился с вахты, уже не было смысла идти в лазарет, поэтому он направился в свою каюту. И теперь сидел здесь перед выключенным терминалом, пытаясь… Ладно, пусть будет не «переварить», а для начала хотя бы «прожевать и проглотить» события последних часов. Кирк знал, что сказал бы ему Спок сейчас, будь у него такая возможность: его решение в теоретическом рассмотрении было абсолютно логичным. А как показала практика, оно было еще и правильным. Ведь все шесть десантников вернулись на борт живыми. Причем пять из них даже здоровыми, а шестой благодаря искусству доктора МакКоя и вулканскому трансу тоже совсем скоро будет совершенно здоров. И это означает, что капитан опять сумел найти наилучшее из всех возможных решений, причем сделал это в крайне сложной и запутанной ситуации. Когда Кирк представил себе Спока, сидящего на привычном месте и произносящего эти самые слова, его губы будто сами собой сложились в теплую любящую улыбку. Вот только Спок не сидел напротив, а лежал в лазарете, подключенный к системе жизнеобеспечения. Да, в этот раз все обошлось, и он действительно совсем скоро поправится. Но… Анализировать сослагательное наклонение было нелогично не только с точки зрения вулканской философии, однако Кирк с трудом утрамбовывал куда-то в дальний закуток своего сознания настырно лезущее обратно «а могло бы получиться иначе». Он отдавал себе отчет, что сегодняшняя авантюра во многом действительно была авантюрой чистой воды, построенной на множестве допущений и вере в то, что обстоятельства сложатся именно так, как нужно для успеха. Единственной надежной конструкцией в этой смелой партии была его «подача на удачу», в которой он вопреки всей логике этой зыбкой Вселенной был уверен железно и на полные сто процентов. И да, если уж говорить начистоту, навязчивость сослагательного наклонения, от понимания возможной реальности которого хотелось сперва зажмуриться, а потом потрясти головой в попытке наконец вышвырнуть эти мысли прочь, была связана не с шаткой архитектурой всего плана в целом. Нет, она была связана с конкретными двумя минутами и тридцатью шестью секундами. Капитан резко выдохнул, поморщился, заставил себя разжать стиснутые в кулак пальцы, резким движением поднялся и пошел в спальную зону. В конце концов, в кровати хотя бы спина отдохнет, иначе сидеть ему завтра всю вахту в своем кресле скрюченной кочергой. Повалившись на кровать прямо поверх покрывала, Кирк повел плечами, устраиваясь поудобнее и прикрыл глаза согнутой в локте рукой. Бесконечный выбор. Решения. Да или нет. Жизнь или смерть. Так выглядит ваш обычный рабочий день, если вы работаете капитаном стратегического крейсера. При этом иногда такой штуки как правильный выбор просто не существует. Есть просто выбор и точка невозврата, и две с половиной полоски на обшлагах вашего кителя.