Неразлучные

В детстве Се Лянь был домашним мальчиком. Лет до десяти, наверное, был, потом решил, что он уже большой и может спать один, а не в серединке родительской кровати, согреваемый с левого бока объятиями матушки, а с правого папиным плечом. Он ведь жуть как взрослый, смелый, и ничего не боится! Особенно подкроватных монстров, которые, бяки этакие, постоянно крадут носки, пуговицы и ленточки для волос. Едят они там их, что ли? Какое-то время А-Лянь честно пытался с ними договориться, и оставлял под кроваткой конфетки и куски хлеба, надеясь, что еда придётся бабайкам по вкусу больше, чем его любимые носочки с золотыми пионами, но установить контакт с потусторонним миром не получалось, и каждое утро очень недовольные служанки выметали из-под его кровати очередное подношение (иногда вместе с лентами и носочками). Мама обрадовалась, и похвалила его за смелость и самостоятельность, а папа почему-то расстроился. Ну и ладно. Зато он большой! Няня Шуань за него, вот, очень радуется, и подарила новый красный фонарик, отпугивающий злых духов, очень красивый и разрисованный птичками. Мама сказала, что это сойки, и уже после завтрака маленький принц балансировал на библиотечной лесенке, пытаясь отыскать энциклопедию о птицах, чтобы узнать о сойках всё-превсё. Вот какой он любознательный молодец! Учителя его хвалят, и постоянно отчитываются маме с папой о достижениях их сына, а Се Лянь только краснеет, и не понимает, зачем. У него ведь всё само собой получается, разве другим не так же легко? Оказалось, нифига подобного. Чем взрослее чувствовал себя А-Лянь, тем сложнее ему становилось сидеть на одном месте. К тому же, наступила весна, за окном щебетали птицы, и солнышко грело, и пахло скошенной травой (а скошенная трава почему-то пахла разрезанным арбузом), а он сидел в душном классе, с бесконечными учебниками, и никак не мог сосредоточиться. Учителя твердили об экзаменах и контрольных, а мальчику хотелось распахнуть окошко, залезть на дерево, спуститься в сад и поваляться в куче сена в углу дворцовой стены. Совершенно естественное детское желание, правда ведь? Правда! А вот родители и наставник почему-то считают по-другому, они что- сами детьми не были?! К осени нервы мамы и папы всё-таки сдали. Се Лянь стал всё чаще слышать разговоры про какой-то горный монастырь, и что неплохо было бы отправить юного принца туда, чтобы он побольше думал об учёбе и развитии и поменьше о всякой ерунде. А-Лянь даже сначала обрадовался. Он поедет в приключение! Совсем один, как взрослый! И будет сам о себе заботиться! К тому же, раз это монастырь, то там наверняка все заняты, и никто не будет его контролировать, а ещё мама сказала что там будет много детей его возраста, с которыми он сможет подружиться. Здорово как! Друзей ему не хватало прям очень-очень. Реальность, как обычно, оказалась жестока, и моментально разбила его наивные надежды с тем же удовольствием, с каким его наставник со своими друзьями режется в карты каждую свободную минуту. Один, без мамы с папой, среди кучи взрослых людей (большей частью- седых, строгих, и читающих ему нотации), по уши в домашних заданиях и тренировках, зато самостоятельный- жуть! Тьфу! Хотя, на тренировки всё-таки гнать не надо, наверное. Се Ляню нравились мечи и он всегда засматривался на коллекцию папиного оружия, так что, учиться боевым искусствам ему понравилось, даже несмотря на то, что в его распоряжении был всего лишь скучный тренировочный бамбуковый меч, и бамбуковая же палка. Зато во время тренировок можно было бить людей! В смысле, двигаться. Да. Движение это жизнь, как говорит наставник, особенно когда у него опять что-нибудь где-нибудь защемит и он до самого вечера ходит буквой "зю". С друзьями всё оказалось ещё хуже. Их, в отличие от уроков, у юного принца просто не было. Были двое мальчишек, с которыми он завёл более-менее близкое знакомство, и упросил наставника сделать их своими слугами. Тот побухтел, но согласился, и с этого момента в жизни Се Ляня появились Фэн Синь и Му Цин, которые помогали ему одеваться и причёсываться (довольно запарное дело, если вы потомок правящей семьи и каждое утро вам надо надевать четыре слоя одежд и втыкать в причёску разные бусики-заколочки) и содержать его комнату в порядке (ну что ж делать, если наставник не понимает теории творческого хаоса), а заодно составлять компанию на тренировках. Можно сказать, он сделал благое дело, даровав им более высокий статус и ещё что-то там, чего он не запомнил, но что обычно говорил Му Цин, когда думал, что Его Высочество его не слышит. Какая уж тут дружба, с таким отношением... Хорошо, что мама с папой его навещают, и забирают погостить домой, а то бы он совсем захандрил. *** Раньше Се Лянь был очень доверчивым. И в Шо Хина верил, и в мышку, которая забирает молочные зубки взамен на подарочек, и в то, что если написать своё самое заветное желание на ритуальном фонаре, боги его обязательно прочитают и исполнят, тоже верил. А потом старшие ребята в Хуанцзи рассказали ему, что подарки на Новый год приносят родители, а в мышку верят только дураки и малявки. Вероятно, и с фонариками та же фигня. Недаром же они называются "ритуальными". В монастыре он слышал много всякого, что подходило под определение ритуалов, традиций и прочей хрени, которую полагается делать потому что "так надо", и частенько хотел посмотреть тому первому, кто сказал, что надо именно так, в глаза, а лучше в них плюнуть. Нет, он не злой. Он просто заколебался, если не грубее, но грубить ему не позволяли воспитание и маячащее впереди наказание от наставника Мэя, который, хоть и делает вид, что постоянно занят, но в самый неподходящий момент почему-то всегда оказывается поблизости. Праздник Середины осени в этом году был каким-то особенно торжественным. Кажется, из-за того, что совпал с каким-то другим праздником, дата которого постоянно менялась. Мама дала ему красивый жёлтый фонарь, украшенный полупрозрачными вставками из красной папиросной бумаги, и посоветовала хорошо подумать, прежде чем отпускать его в небо. Се Лянь стоял посреди празднично наряженной толпы и таращился на этот фонарь, как в учебник по математике. Ну вот запустит он его в небо, и чего?.. Чё-то божества его ни разу ещё не услышали, ни когда он молился о том, чтобы его перестали нагружать сверх меры потому что "вы- будущий император, вы должны быть лучше всех", или чтоб Му Цин с Фэн Синем перестали постоянно собачится, или, хотя бы, чтоб наставник Мэй потерял свои дурацкие карты и больше их не нашёл. Может, на Небесах его проблемы считают недостаточно важными? А что тогда для них важно? Мама, вот, каждый год молится о здоровье своей младшей сестры, его двоюродной тёти, но Небеса её тоже почему-то не слушают. Вспомнив про тётушку, он неожиданно остро ощутил, как на самом деле одинок. У мамы есть сестра, а он совсем один. Ему даже по душам поговорить не с кем. Папа занят, мама не воспринимает его всерьёз, наставники озабочены только его учёбой... Вот бы Небеса послали ему друга! Настоящего, взаправдашнего друга, как в сказках, которые ему на ночь читала няня Шуань. Не такого, как ученики Хуанцзи и дети работающих во дворце чиновников, которые общаются с ним только потому, что он будущий наследник престола и по велению родителей- "это Его Высочество наследный принц, если подружишься с ним, папочке поднимут жалованье и он сможет купить тебе пони!" -Мне очень нужен хороший друг, который будет дружить со мной просто так, а не потому, что я принц.- прошептал он фонарику, прежде чем отпустить его в полёт.- Может быть, это желание ты сочтёшь достаточно серьёзным, чтобы его исполнить? Пожалуйста... Золотисто-красный фонарь поднимался в тёмно-синее небо, чтобы присоединиться к облаку таких же золотисто-жёлтых собратьев, а маленький принц смотрел на него, задрав голову, и очень-очень надеялся, что Небеса его услышат. Ну должно ж хоть когда-то повезти, в самом-то деле! От созерцания фонарей негасимого света его отвлёк взрыв мерзкого хохота. Так могли смеяться только Чжун Су, Чи Жэньшу и Фэн Мао- дети папиных советников, с которыми его пытались подружить. Родители считали их очень милыми ребятками, но сам Се Лянь находил их ужасно мерзкими. Во всей Поднебесной не было более жестоких и глумливых мальчишек, чем эти трое притворщиков, которые лебезили в присутствии родителей и императорской семьи, а оставаясь одни, строили пакости и издевались над теми, кто был младше, слабее и ниже их по статусу, а самое хреновое- всякий раз, когда он пытался донести до взрослых всю их гнилую суть, его совершенно не слушали, мигом бросаясь отстаивать честь "милых ангелочков". Судя по всему, они нашли себе очередную жертву. Се Лянь покрутил головой, и обнаружил, что мальчишки, как стая стервятников, окружили маленького мальчика в зелёных одеждах, держащего в руках фонарик и кисточку для письма. -А что мне нужно писать?- спрашивал малыш, глядя на притворно-сочувствующие рожи взрослых придурков ярко-зелёными глазами. -Нууу...- Фэн Мао, который верховодил их компанией, картинно закатил глаза, напуская на себя важный вид.- На фонариках обычно пишут самые заветные и самые важные желания! Что-то очень солидное! Например... ха-ха-ха! Ты можешь пожелать, чтобы вы с матушкой отправились на Небеса! Чжун Су и Чи Жэньшу разразились мерзотным хохотом. -Да! Точно-точно! -Ыыыы! Да, так и напиши! Малыш насупил бровки и задрал носик к небу. Небо было черным-черно- луна скрылась за тучами и с земли её было совсем не видно. -А так разве можно? -Хааа! Конечно можно! Тупица! На этом моменте терпение Се Ляня лопнуло, как мыльный пузырь. Оно и так крепостью не отличалось, но эти трое... Он сжал кулаки. Честное слово, не будь он наследным принцем, он бы так их отколотил, что больше б не встали! -Вы, трое!- рявкнул он, подбегая к моментально заткнувшимся мальчишкам и выхватывая из рук малыша фонарик.- Поганые ублюдки! Как у вас язык повернулся сказать такое?! Он ещё что-то орал, пока топтал фонарик, на котором корявым детским почерком было выведено пожелание смерти, кажется, что расскажет всё отцу, и уж тогда их родителей выпнут из императорского совета, а их самих посадят в тюрьму до конца жизни и каждый день будут пороть розгой и кормить сырыми крысами. Помимо обострённого чувства справедливости- советовать ТАКОЕ кому бы то ни было это верх свинства!- в нём взыграло ещё чувство родственного собственничества. Зеленоглазый малыш был его младшим двоюродным братом, сыном маминой сестры. К своему стыду, Се Лянь раньше видел его один-единственный раз, когда тётушка вернулась домой (была там какая-то непонятная история с дворцовым охранником и побегом из-под венца, которую он, в силу своей детской неопытности и обтекаемости слухов, не очень понял), после чего его снова увезли в Хуанцзи и он напрочь позабыл о том, что у него есть какие-то родственники. Зато теперь вспомнил, и жаждал защитить кузена от этих мерзавцев. И плевать, что его потом накажут (а его ведь непременно накажут!), такие вещи спускать не следует. Успокоился он только тогда, когда его осторожно тронули за руку. -Царственный братик,- малыш испуганно смотрел на него, хлопая своими изумрудными глазищами, ярко выделяющимися на бледном худеньком личике, и неуклюже топтался на месте.- почему ты кричишь? Я сделал что-то плохое? -Нет.- Се Лянь выдохнул, и вытер вспотевший лоб. Противная компашка уже с рёвом убежала плакаться родителям, а его всё ещё потряхивало от злости. Впрочем, она сразу же улеглась, стоило ему взглянуть на мордашку младшего. Вот ведь стыд, он совершенно не помнит, как его зовут!- Что ты, конечно ты ничего не сделал. Это ребята плохие, а ты очень хороший. Давай найдём тебе новый фонарик и вместе напишем на нём что-нибудь? -Се Лянь!- к ним, пытаясь сохранить спокойствие и достоинство, словно корабль через бушующий океан, на всех парусах спешила матушка. И её глаза, в отличие от выражения лица, не сулили ничего хорошего.- Сяоцзинь! Вы что учудили?! Сяоцзин, точно, вот как его зовут. Се Лянь скосил глаза на брата. Бедняжка съёжился, и поспешно прикрыл голову руками, словно боялся, что его ударят. И правда, "маленькое зеркало". Если сделать скидку на возраст и другой цвет глаз, они очень похожи. Обалдеть, да? -Я просто защищал брата.- он шагнул вперёд, загородив собой младшего. Это было совершенно новое и удивительное ощущение, сколь приятное, столь же и пугающее. Ему и раньше приходилось вступаться за младших учеников Хуанцзи, но сейчас всё было совершенно иначе. Начиная с того, что матушка ни разу не упоминала в письмах, которые писала сыну, что дома его ждут не только они с папой, но и брат с тётей. -Ты...- мама осторожно приложила пальцы ко лбу, чтобы не испортить макияж.- Мне сказали, что ты выбранил и поколотил Су, Жэньшу и Мао! Как тебе не стыдно! -Никого я не бил!- возмущение вспыхнуло в нём с новой силой.- Ну ругался, да... Они обижали А-Сяо, я что, должен был это игнорировать?! Вот, полюбуйся, что они ему насоветовали! Он протянул ей останки фонарика, и уже приготовился к новой головомойке, но мама больше ничего не сказала, и ушла в задумчивости. А Се Лянь взял своего братишку за руку, отвёл к столу, на котором стояли несколько фонарей негасимого света, отложенные специально для императорской семьи- с запасом, если кто-то накосячит с пожеланием и решит его переписать- и, немного поколебавшись, взял один-единственный фонарик бирюзового цвета. Он был красивым, и, почему-то, огромным, ростом почти с его младшего братишку. "Младший брат"... Так странно было осознать, что он у него есть! И ещё страннее было вспомнить о нём почти через год. -Какое у тебя самое заветное желание?- спросил он, присаживаясь перед кузеном на корточки.- Давай, ты держи фонарик, а я всё красиво напишу. -Я...- малыш Сяоцзинь смешно наморщил нос.- Я хочу чтобы мама была здорова... и... и чтобы у меня появились друзья... хотя бы один... Рука наследного принца всё-таки дрогнула, оставив на бумажном боку жирную некрасивую кляксу. *** Его Высочество наследный принц обиделся на наставника. Снова. И в этот раз- ТОЧНО заслуженно! Не, ну реально, а чо он? Ну подумаешь, нечаянно на его бумаги вазу с цветами уронил... Ладно, не нечаянно... нарочно... Но блин, с какой стати он должен сидеть над дополнительными занятиями, когда все гуляют? И что с того, что он наследный принц?! Принцам тоже отдыхать надо! А то щас скончается прям тут от кровоизлияния в мозг по причине переутомления и всё, до свиданья! А советнику Мэю наука будет, да, будет знать, как мучить детей... И вообще, он уже взрослый, ему почти семнадцать, вообще-то, а его, как малявку, лишили возможности съездить домой к родителям, представляете себе такое? Ещё и в комнате заперли, типа, подумать над своим поведением. Хорошо, что за окошком растёт очень удобное дерево, по которому можно лазить. Жаль, что сбежать не получится- пешком идти далеко, а бегать он, в отличие от брата, не очень хорошо умеет. Ну, это не надолго. Деда Мэй перебесится, выпустит его, и он начнёт бегать по утрам, и тогда А-Жун его точно больше не обгонит. Так думал Се Лянь, сидя на качелях, привязанных к дереву над обрывом. Ещё он думал о том, что надо было больше уделять внимание основам печатечерчения. Он честно пытался освоить эту мудрёную науку, но быстро запутался, и наставник, со вздохом, отказался от идеи обучать ей своего принца, вдолбив в, по его мнению, бестолковую голову ученика базовую теорию, и на этом всё стихло. А вот если бы он не ленился, то уже оказался дома, а не торчал тут, среди монахов и их скучных правил и наставлений, наврал бы что-нибудь матушке и пошёл гулять с кузеном. Или ещё что-нибудь интересное делать с кузеном. Например, проверить его водительские навыки. У Ци Жуна недавно был день рождения, и ему подарили первый в его жизни транспорт- красивую золотую колесницу на четырёх человек. Ну ладно, не первый. Первым была лошадь по имени Белогривка. Ездить верхом юный князь уже научился, а вот управлять лошадьми удалённо не умел, и Се Ляня это беспокоило. Вспомнив счастливую мордашку младшего, который стал совсем взрослым (Се Лянь хорошо помнил эту эйфорию, которой его накрыло после своего собственного дня рождения, пока Фэн Синь, проклиная всё на свете, пытался заколоть ему волосы новой заколкой- его наконец-то начнут принимать всерьёз!!!), Его Высочество улыбнулся. Матушка почему-то уверена, что племянник, плохо влияет на её сына, из-за чего мальчик (ага, этому мальчику скоро жениться, ему вроде как, даже гарем потихоньку собирают) непременно пустит под откос свой путь совершенствования но сам принц считал, что всё нормально. И с его воспитанием, и с его духовным развитием. Боги всё-таки услышали их с кузеном молитвы, даже раньше того, как они достигли Небесных чертогов, и послали им гораздо более лучший дар, нежели простая дружба с кем-то посторонним. Они послали им друг друга. В своё время Се Лянь очень расстроился, когда наставник, невзирая на его мольбы, отказался взять в ученики тогда ещё маленького князя Сяо. Будь они вместе, вот тогда бы этот скучный храм вздрогнул! Дворец они уже сколько лет подряд на уши ставят, там все давно привыкли и только глаза закатывают на очередную выходку братьев, а тут и погода, и природа, и от родительских нотаций далеко... Эх. Братья действительно очень сдружились. Сперва, правда, Се Ляню было немного утомительно, потому что восхищённый поступком старшего брата Сяоцзинь ходил за ним хвостиком, и принц часто раздражался от этого пристального внимания (ну, и ещё ему уже было скучновато играть в игрушки и читать малышовые книжки), даже пытался избегать кузена, но уже через полчаса его начинала грызть совесть, и он отправлялся на поиски младшего, чтобы повиниться и прочесть ему очередную глупую историю о говорящих животных и всяких волшебных существах. И как он только сам раньше этими же книжками зачитывался?.. Потом А-Сяо подрос, стал проявлять интерес к другим вещам, преимущественно к тем, которыми интересовался сам Се Лянь, и стало проще. Юный принц с энтузиазмом взялся за обучение братика, и очень гордился его успехами в фехтовании и верховой езде, а заодно потихоньку учился терпению, потому что ученик достался ему не шибко внимательный и ловкий (хоть и старательный). Ну, и ещё Се Лянь, или, как Сяоцзинь (точнее, уже Ци Жун, хотя, по мнению принца, это имя ему совсем не шло) его называл, царственный брат, был единственным, кого маленький князь слушался- помимо своей тётушки-императрицы. Его мама сильно болела и почти не выходила из комнаты, а пару лет назад и вовсе умерла во время покушения на императорскую семью, закрыв сестру своим телом, так что, повлиять на сына по понятным причинам больше не могла, и Его Высочеству пришлось отдуваться за двоих. Но он вполне справлялся. Благодаря его влиянию, А-Жун рос живым и любознательным ребёнком, и если уж в нём и была какая-то дурная наследственность (дворцовые слухи и не думали заканчиваться, а Се Лянь уже достаточно вырос для того, чтобы понимать такие вещи, и надеялся, что отец его маленького братишки давно подох в луже собственной блевотины где-нибудь под забором и не вздумает припереться в Сяньлэ за женой и сыном), принц был уверен, что если не вырвал её ростки с корнем, то, хотя бы, не позволил им прорасти. И дальше не позволит. Пожалуй, только благодаря этому матушка не препятствует их общению, хотя, по её словам, они с братом в буквальном смысле на головах ходят. Ну а что делать, если ни А-Жун ни Се Лянь не хотят сидеть на месте и мучиться над учебниками и прописями, им больше в радость по деревьям в саду полазать, на тренировочной площадке побегать, из лука пострелять, на мечах (уже не деревянных, а обычных) помахаться, ну, и всякое такое. Правда, Му Цин с Фэн Синем почему-то на него за это сильно обижаются, но это их проблемы. Пока он размышлял, не послать ли домой письмо, и не приплатить ли гонцу, чтобы он доставил его лично в руки князя Сяо (а то знаем мы, как наставник с дружками любят читать чужую почту и придерживать письма провинившихся учеников), на тропинке показался знакомый силуэт. Се Лянь аж подпрыгнул от удивления и радости. К нему, закутанный в неприметный плащ глубокого зелёного цвета, из-за чего со стороны монастыря его было практически невозможно увидеть, шёл его любимый младший братик! Совпадение? Наследный принц считал, что всё-таки не совсем. -Привет!- он слез с качелей, и схватил младшего в объятия, закружив в опасной близости от обрыва.- А где отец и матушка? -Дома.- Ци Жун отбросил в сторону корзинку с любимыми фруктами Се Ляня, которую нёс в качестве гостинца, и вцепился в него обеими руками, словно боялся, что царственный брат разомкнёт объятия, чего Се Лянь совсем не собирался делать.- Приехал какой-то посол, и они заняты, а я соскучился и решил тебя навестить. -Я тоже соскучился.- Се Ляню хотелось плакать и смеяться от счастья.- Чёрт возьми, знал бы ты, КАК Я ПО ТЕБЕ СОСКУЧИЛСЯ!!! Они снова уселись на качели, уже вдвоём, и немного посидели, подъедая фрукты и глядя, как по небу неспешно плывёт стая облаков ("небесный пастух пасёт облака" обычно говорила тётушка). Се Лянь в красках расписал свои моральные страдания из-за совершенного пустяка, получил столь необходимую ему дозу сочувствия и братских объятий, и наконец почувствовал себя спокойно. Злиться на советника Мэя, конечно, не перестал, но со своей обидой вполне примирился. В первый раз, что ли? Вспомнив о наставнике и настоятелях Хуанцзи, он вспомнил и о том, что Ци Жуну, вообще-то, не то что на территории храма находиться, а вообще на гору Тайцан подниматься запрещено. Ну да, точно, его выставили за ворота в прошлый раз, когда они с родителями ездили его навещать. И то, тогда был виноват Фэн Синь, который снова приревновал своего принца к его кузену, хотя Се Лянь миллиард раз просил слуг не провоцировать младшего. Все, блин, знают, как сильно князь Сяоцзинь любит царственного брата, и как тяжело переживает разлуку с ним, а этот гений вредоносной мысли решил, что вправе делать ему замечание! И причина-то тупая, как ножи в храмовой столовке. Ци Жун хотел поучаствовать в тренировке, и сам Се Лянь был совершенно не против (откровенно говоря, чем старше Ци Жун становится, тем чаще уделывает его в бою), но вот Фэн Синю будто вожжа под хвост попала. Растаскивали вдвоём с Му Цином, который своё Высочество слушался и к Ци Жуну не лез, но на шум прибежали монахи и мама с папой и... И в, в общем, всёть. Ему чудом удалось упросить родителей не наказывать брата, хотя папа в кои-то веки вспомнил, что у него есть племянник и пытался, как тётушка это называла, "показать зубы". Это была её любимая фраза, которую она употребляла в адрес свояка, когда тот, в поисках детей, забредал в её комнату: "зубы свои мне в старости будешь показывать, вместе с челюстью, сейчас не надо". Изумительная женщина была его тётя! -Как тебя сюда пропустили?- спросил он, приобнимая кузена за талию, чтобы он не наебнулся с качелей. -А никак.- Ци Жун легкомысленно взмахнул рукой.- Советник Мэй проявил чудеса дипломатии и предельно вежливо выпихнул меня за дверь, и попросил одного из послушников меня проводить. Ну, я ж тоже не идиот. Сделал вид, что ушёл, а потом вернулся по другой тропинке. Думал к тебе в окно залезть, а ты тут. Поднялся ветер, отчего качели начали опасно раскачиваться. Технически, их тут вообще быть не должно, это они с Ци Жуном их повесили, пока папа забалтывал монахов, и качели противоречили всем правилам безопасности, но кого это останавливает в двенадцать лет? Иногда Се Лянь обращал свой умудрённый подростковый взгляд в прошлое, и не понимал, как они с кузеном всё ещё живы. Чего стоили только их эксперименты, почёрпнутые из книжки по пиротехнике! Чудо, что они тогда остались со всеми пальцами. -Вот бы раскачаться посильнее, и прям до дома долететь.- озвучил он внезапную мысль.- Представляешь, как бы все удивились? -Ага. Летят две такие... ласточки низкого полёта... и прям на кладбище! Вжжжжууууухххх! Что, совсем запаршивело среди духовно богатых людей? -Да не то слово.- Се Лянь вздохнул.- Чем старше я становлюсь, тем больше становится груз моей ответственности перед страной, людьми и всеми богами. И если к стране и людям я вроде бы морально готов, то долг перед Небесами уже не вывожу. Я этот...- мимо них пролетел упитанный шмель.- жук-невывожук. Знаешь, почему меня вообще сюда отправили? Потому что решили, что я ленивый, а тут дисциплине научат. И который год страдаю. -Ну, развивать золотое ядро круто. Император-заклинатель это мощно, как по мне. -Ага... Только вот, это развитие чё-то не заканчивается. Папа уже немолод, и рано или поздно мне придётся занять его место, а как я буду править, если не знаю ничего? Мне законы надо учить, а не древнюю философию. -Ну так сказал бы деду Мэю, пока у него карт в руках нет. -Я говорил! И не раз! Что я тут тухну, как гуль в болоте! А он только смотрит этим своим взглядом номер семь и ещё больше древностей мне подкидывает. -Мдааа... Ци Жун задумчиво оглядел простирающуюся внизу равнину и маленькие группки домиков, вокруг которых ходили крошечные человечки, и почесал нос. Се Лянь буквально услышал, как у него шевелятся мозги, и воспрял духом. Может, мама наконец прислушается к племяннику и заберёт его отсюда? Ну правда, всё, он уже выучился! Не получится стать императором, пойдёт монахом работать, по второй, так сказать, профессии... -Нууу... Технически... Если правильно рассчитать скорость и угол наклона и сделать поправку на ветер, можно попробовать. Погоди, щас! Юный князь достал из поясной сумки маленький блокнот и грифель, и принялся набрасывать схему. Се Лянь наблюдал за ним с плохо скрываемым умилением. Не так давно кузен увлёкся механикой, и его комната стала походить на кабинет безумного учёного, заваленный расчётами и макетами. Впрочем, Се Лянь был уверен, что это увлечение Ци Жун скоро забросит, как и многие другие, ну не даются ему точные науки, хотя ум у него острый. Впрочем, ему самому они тоже не даются, так что, тут один-один. -Вот, смотри.- перед его носом оказался забавный рисунок с качелями, двумя человечками, какими-то цифрами, стрелками и кучерявым деревцем.- Если нам удастся раскачать тебя до скорости... -Аааах вот вы где, паршивцы!- их совершенно неучтиво схватили за уши- Се Ляня за правое, Ци Жуна за левое- и очень больно крутанули. Взвыв, оба парня чуть не свалились с обрыва.- Я вам что говорил? Тебе- сидеть в комнате!- круть ухо с коралловой серёжкой.- А тебе- возвращаться во дворец!- круть ухо с изумрудной серёжкой.- Взрослые люди, вам жениться скоро, а вы простых просьб не понимаете?! -Нас... наставник, отпуститеее!- несмотря на то, что Се Лянь был физически сильнее, вырваться из хватки советника Няньцина не получалось, а расставаться с ухом он пока не хотел.- Я не хочу быть кроликом! Тут надо уточнить кое-что: у Его Высочества Сяньлэ есть одна осложняющая жизнь слабость: в экстремальной ситуации он перестаёт думать всей головой, и начинает думать какой-то частью мозга, которая обычно не используется, отчего ляпает что попало. Ци Жун, впрочем, страдает тем же, только не когда кругом жопа, а когда всегда. -Вот именно, жениться!- Ци Жуна тоже повело, но в другую сторону.- И страной править! А ты хочешь, чтобы мой братик монахом стал и меня племянников лишил! Ааааа!!! Отпусти! Зараза! ИЗМЕНА!!! ЗАГОВОР ПРОТИВ ИМПЕРАТОРАААА!!! Его Высочеству с горем пополам (услышав про измену, советник Мэй ослабил хватку и как-то подрастерял свой праведный гнев) удалось сграбастать младшего в охапку и зажать ему рот ладонью. Ещё не хватало, чтобы сюда сбежался весь Хуанцзи! К счастью, наставник всё-таки дотумкал, что перегнул, и, проворчав что-то о сумасшедших подростках и почтительности, поспешно ушёл. И только тогда Се Лянь выдохнул. -Ты это... базар хоть немного фильтруй.- попросил он брата, потирая горящее ухо.- Нашёл что орать... -А теперь вспомни что ты мне говорил, и аргументированно докажи, в чём я неправ. -Да по сути, ни в чём... Они снова уселись на качельку. Ци Жун тихонько бранился, пытаясь охладить ухо с помощью еловой шишки, а наследный принц размышлял, что в на первый взгляд странном мышлении кузена прослеживается определённая логика- если смотреть на него стоя на голове и вывернув голову на девяносто градусов. Он уже не в первый раз убеждался, что даже в самых, на первый взгляд, абсурдных рассуждениях А-Жуна есть железное обоснование, и всё никак не мог к этому привыкнуть. Честное слово, иногда ему был необходим переводчик с кузенского на нормальный. -А ты точно хочешь долететь до дома?- спросил Ци Жун, бросив шишку в пролетающую мимо птицу. Предсказуемо- не попал.- Блять! Ну вот. Сегодня без воронятины. Его Высочество рассеянно приподнял бровь. -А у меня есть выбор? Ну не пешком же идти, так они только к следующему утру до дворца дотащатся, и не важно, что сейчас полдень. И то- на полпути их догонят Му Цин и Фэн Синь и вернут своего принца обратно в храм страданий и науки. -Нууу...- юный князь сделал хитрое лицо.- Я могу тебя подвезти. -Подвезти?- Се Лянь слез с качелей, опустился на колени и глянул вниз. На тропинке под горой (точнее, на той её части, которая была менее крутой, и где обычно останавливались повозки с провизией), укрытая в тени раскидистых деревьев, стояла красивая золотая колесница- тот самый подарок А-Жуну на пятнадцатилетие. Две белые лошадки с пышными гривами, заплетёнными в причудливые косы (Ци Жун вообще был очень животнолюбивым, и ему доставляла радость забота о своих домашних питомцах) мирно паслись рядом, пощипывая сочный зелёный салат. Наследный принц подумал, как будет возмущаться садовник Пингл, когда обнаружит следы этой глобальной прополки прямо на своих грядках с зеленью, и хихикнул в рукав.- Давай! Каким образом (Се Лянь списывал всё на магию, Ци Жун на заковыристое ругательство из юнаньского диалекта, которое принц не смог разобрать) к ним прибились Фэн Синь и Му Цин, кузены так и не поняли. Тут даже Се Лянь даже немного рассердился. Не то, что он прям против... но они давно не оставались наедине, дайте хоть по дороге до дворца с братом побыть! К тому же, оказавшись в замкнутом пространстве, его слуги мигом затевали скандал с мордобитием. Взрослые серьёзные люди (ну, наставник так говорит обычно, да, угу) а мозгов как у детей. -У вас что- уши заложило?!- кипятился Ци Жун, размахивая кнутом в опасной близости от головы царственного брата.- Я брата домой повезу, БРАТА! Какого хрена вы вечно к нам лезете?! Ведёте себя, как ревнивые скоты, которые никак девку поделить не могут! Подростки густо покраснели и закашлялись. Се Лянь уже имел с ними не один разговор, прося поменьше волноваться о сохранности его царственной тушки- на тренировках они что-то не стесняются лупить его мечами в полную силу- и не понимал, почему его слова остаются без внимания. Конечно, у них хорошие отношения... Но А-Жун его брат, и с ним намного веселее, чем с этой парочкой вечно недовольных драчунов. Водись принц только с Фэн Синем и Му Цином, его детство состояло бы из бесконечного разнимания двух вздорных мальчишек и бесконечного корпения над уроками. -Мы- слуги Се Ляня!- Фэн Синь благополучно позабыл, что ему не то что ссориться с князем Сяоцзинем- глаза на него лишний раз поднимать запрещено, и в очередной раз раскрыл варежку.- И мы ОБЯЗАНЫ сопровождать его в поездках. Особенно, когда лошадью правите вы! -А что не так с моими лошадьми?! Белогривка и Светозара- самые лучшие на свете! Только они достойны того, чтобы возить МОЕГО брата! НЕ ВАС, ЖАЛКИХ НИЧТОЖЕСТВ!!! Знайте своё место! Вы себя кем возомнили?! Что, раз МОЙ БРАТ вытащил вас из грязи, думаете, что вы теперь выше всех?! -А ну заткнулись, живо!- Се Лянь сначала рявкнул, и только потом подумал, что это прозвучало ещё грубее, чем обычно. Ему не совсем была ясна причина, почему его слуги так невзлюбили его брата, но терпеть он это не собирался, и если обычные разговоры не помогают...- Брат, успокойся, никто не сомневается, что Белогривка и Светозарчик самые лучшие. -А вам,- тут его голос приобрёл стальные нотки.- я уже сколько раз говорил: не перегибать. Я ценю вашу заботу, но даже моему терпению есть предел! Или вы считаете, что рядом со СВОИМ БРАТОМ я не в безопасности?! -Ваше Высочество, но он ведь... -Идите к себе.- Се Лянь с трудом сдерживался, чтобы не почесать кулаки о физиономии растерянных слуг. Ну правда- что они себе возомнили? Учитывая то, что большинство опасных ситуаций, в которые они влипали с кузеном, случались именно по его инициативе, это просто смешно! Что дальше? Завернут его в промасленную тряпочку и уберут в шкатулку, для долгосрочного хранения, а потом торжественно передадут императорской чете, чтобы провести церемонию коронации?!- И только попробуйте сказать кому-то, что меня здесь нет! Для всех Его Высочество Сяньлэ отбывает наказание и никого не желает видеть! А теперь проваливайте, пока сюда не сбежался весь храм, и дайте мне побыть с братом наедине! -Кажется, они обиделись.- Ци Жун проводил надувшихся выскочек озадаченным взглядом.- Может, они реально в тебя втюрились, и признаться не могут? На его памяти, это был второй раз, когда царственный брат взорвался- первый был в день их повторного знакомства, когда придурки Су, Жэньшу и Мао посоветовали ему написать на фонарике пожелание смерти маме. Жаль, что даже после такого вопиющего инцидента их папаши остались при дворе, а ему самому пять раз в неделю приходилось делить с этими ушлёпками классную комнату. Впрочем, когда он подрос и, не без помощи брата, отдубасил их троих тяжёлой железной линейкой учителя Лао, который вёл у них математику, поганцы присмирели, и их запала хватало лишь на то, чтобы перешёптываться за спиной маленького князя. А когда они с Се Лянем случайно- правда случайно, они тогда помогали тёте Се ловить её любимую канарейку и, в погоне за птицей, убежали в самые ебеня южного крыла- подслушали разговор советника Фэна с каким-то мутным дядькой (налицо был какой-то крупный заговор с поставкой то ли опиума то ли оружия, в общем, под суд попала куча людей), Фэн Мао запретил своим прихлебателям разевать рты и приближаться к царственным братьям ближе пушечного выстрела, и при встрече с Ци Жуном был похоронно вежлив. -Ну и плевать.- принц старательно делал вдохи и выдохи, пытаясь усмирить разошедшиеся нервы. Пора заканчивать эту учёбу и возвращаться домой, ну его нахер.- Навыдумывали себе бреда... Давай лучше спускаться, пока твои девчонки весь салат не сгрызли, а то ещё от дяди Пингла огребём. Заслуженно. -Да, дядюшка Пингл это мощь... он в меня недавно солью стрелял, хорошо, что я был быстрее. Се Лянь вспомнил рассказы младшего о детстве, проведённом в Юнани, и как ему приходилось воровать фрукты и овощи из чужих огородов, чтобы прокормиться. -И опыта у тебя больше. -Ну, это да... Поначалу всё шло хорошо. Наследный принц удобно устроился на полосатых подушках, поправил балдахин, чтоб не бил кисточками по носу, и приготовился наслаждаться поездкой, Белогривка и Светозара хорошо отдохнули, вкусно поели, и были готовы скакать хоть целый день (говорят,что домашние животные похожи на своих хозяев, и лошади князя Сяоцзиня этому доказательство), а А-Жун аж попискивал от восторга- как же, любимого братика повезёт, сам!- они неспешно тронулись с горы, и Се Лянь был уверен, что прогулка выйдет приятной. А потом кузен хлестнул лошадей и... Уже через пять минут бодрой рыси Се Ляню показалось, что они взлетают, а потом колесо попало на кочку и они реально взлетели. Тяжёлую колесницу подбросило в воздух, лошади в панике заржали и понесли, и дальше всё покатилось кувырком. Испуганное ржание, крики кузена, перемешанные с бранью на двух языках, шёлковые кисточки, бьющие по лицу, скрип колёс, треск веток... Ему едва удалось схватиться за поводья, чтобы помочь А-Жуну удержать лошадей, но выправить колесницу даже вдвоём не получалось. Их занесло на особо крутом повороте, а потом Белогривка рванула в сторону, и тяжёлая золотая повозка грохнулась на бок, прямо в овраг. Некоторое время братья, вместе с колесницей, волочились по земле, встречая носами корни и шишки, а потом Белогривка запнулась о камень и упала рядом со Светозарой, которая потеряла равновесие ещё раньше и тоже тащилась по земле. Когда всё наконец стихло, Се Лянь долго лежал на траве, слушая звон в ушах, и думал, что надо как-то выползти из-под перевернувшейся колесницы и помочь брату успокоить лошадей. Судя по его воплям, он в порядке, так что особо волноваться не о чем. -Б-брат...- он с трудом выполз на свет, сжимая в руке обрывок поводьев. Тело болело, а руки и ноги дрожали, будто он несколько суток тренировался без передышки.- Ты живой?.. -Да меня-то хрен убьёшь!- Ци Жун кое-как справился с лошадьми и повис на спине Светозары, уткнувшись носом в её гриву. Похоже, ноги его тоже не держали.- Сдохну- перерожусь демоном... Ты как? -И хуже бывало.- Его Высочество осторожно ощупал себя, но кроме синяков и ссадин ничего не обнаружил, и успокоился.- Что случилось? -Не знаю... Наверное, девочки чего-то испугались. Странно, раньше такого не было. Я ведь не первый год в седле, и всегда всё было нормально! -Нормально!- в душе принца боролись облегчение, эйфория и злость на младшего. Нашёл время лихачить, когда они и так на скорости несутся с горы!- Только ездить верхом и в повозке- это разные, мать твою, вещи! Я же сказал тебе сначала взять несколько уроков у господина Хуаня! А-Жун, ну какого хрена?! Ты же его любишь! -Да занимались мы!- Ци Жун без сил сполз на землю, осторожно трогая подбитый глаз.- Дедушка Хуань меня учил, и как за лошадьми следить, и как держаться, и куда смотреть, а потом он с лестницы пизданулся и сотрясение заработал! Мы всего два раза позанимались! Я просил других конюхов, а они от меня как от проказы бегают, и даже тётю не слушают! Я думал, что справлюсь как-нибудь... Се Лянь потёр переносицу (наставник утверждал, что там находится специальная точка, которая помогает концентрировать внимание, но, если честно, он как-то не особо в это верил) и окинул колесницу взглядом. Одно из колёс всё-таки отвалилось и теперь лежало в овраге, а завитушки и украшения рассыпались по земле. Твою ж мать, он же просил матушку проследить, чтобы А-Жун сначала научился управлять повозкой, и уже потом давать ему вожжи в руки! Что у него за родители, ничего доверить нельзя! Вот блин! Опробовали, блять, подарочек! Хорошо хоть, что все целы... -Обещай мне, что больше не будешь лихачить, а я не буду кричать на тебя.- вздохнул он, протягивая кузену руку.- Кроме особых случаев. Ци Жун поднялся, всё ещё не веря своим ушам. Он был уверен, что царственный брат примется орать на него- сам он бы точно разорался- но Се Лянь, кажется, даже почти не разозлился. -Можешь кричать по вторникам и выходным.- милостиво разрешил он, принимая руку брата. *** Ци Жун лежал на кровати и страдал. Сломанная рука была грамотно зафиксирована, спасибо золотым рукам дворцовых лекарей, но болела, сука, как зараза. Впрочем, физическая боль не шла ни в какое сравнение с болью душевной. Се Лянь, его драгоценный и горячо любимый братик, накричал на него! По-настоящему! Впервые в жизни! Из-за какого-то оборванца! Юный князь находил это ужасно несправедливым. Даже их стычка с этим задавакой Фэн Синем, в процессе которой он и приобрёл перелом верхней правой конечности (ну, так ему в лазарете сказали, пока бинтовали пострадавшую руку и привязывали к ней высушенные стебли ферулы, которая, по поверьям, обладала какими-то ультралечебными свойствами), не задела его так сильно, как покрасневшее от гнева лицо Се Ляня. А ведь он просто хотел помочь! Ну посудите сами- сорвать шествие поклонения Небесам, на котором выступает сам Его Высочество наследный принц, это не шутка. Тут и государственную измену приплести можно. Все знают, как важна эта церемония, и с каким трепетом к ней относятся монахи из храма Цзюнь У. А ещё ВСЕ знают, как князь Сяньлэ любит своего брата, который изображает этого самого Цзюнь У, властвующего над Небесным чертогом и всеми богами, и срывать шествие, в котором он участвует- верх наглости и беззакония!!! Особенно в этом году, когда на платформу допустили не только наследного принца, но и его младшего брата. Раньше владыке Цзюнь У противостоял Му Цин. Ци Жун страшно гордился своей ролью и тем, что он будет стоять подле царственного братика, и даже находил в ней некоторое очарование. Ну и что, что ему нужно изображать демона, зато этот демон самый крутецкий! Был... аж три круга... пока со стены не сорвалась какая-то малявка, и братец, по привычке, не кинулся её ловить! И чего теперь?.. Эта мерзкая малявка мало того, что избежала наказания, так ещё и уверовала в то, что Его Высочество к ней благоволит, даже пару раз тайком пробиралась за дворцовые стены, её вышвыривали, а она всё лезла и лезла, как таракан! А когда он, уже закончив курсы вождения и сдав экзамен (дедушка Хуань провёл его по всей форме и со всей важностью, отчего ухахатывались и он сам, и князь, и лошади, и немногие восемь зрителей), плавненько и красивенько остановился рядом с этой малявкой, сидящей прямо на земле в пыли... Чес слово- мешок и верёвка у него под сиденьем уже больше месяца болтались, ещё с тех пор, когда они с Се Лянем яблоки в сиротский дом возили. А что, а что, думал, что это наследный принц собственной персоной подкатил к такой грязной крысе, и увезёт в светлое будущее? Ага, ЩАС. Подумаешь, пару синяков получил, он теперь ездит аккуратно, мешковина толстая, а дорога ровная, и вообще, будет впредь наука... В общем, искреннее желание помочь вышло ему боком. Се Лянь на него накричал, тётя на него накричала, Фэн Синь на него накричал... а Му Цин, почему-то, не кричал, а что-то говорил, только его слова в общих воплях потонули. И этот хитрый лис, советник Мэй, ещё ходит с лицом лица, и делает вид, что это не он предлагал грохнуть малявку, потому что у неё гороскоп дерьмовый и она приносит всем одни несчастья. А ещё тётя наконец прислушалась к своему сыну и отобрала у него его чудную колесницу! И Белогривку со Светозарой запретила трогать! И под домашний арест посадила аж на МЕСЯЦ!!! хотя до этого советнику поддакивала! Не поймёшь этих взрослых! Он бросил хмурый взгляд на поднос с обедом, который ему принесла служанка. Суп, и мясо с рисом. Только вот, есть он не хочет и не может, кусок мяса немного пообкусывал и бульона через край миски попил, и всё. Рука-то сломана, а он правша. И левой ни ложку ни палочки не удержишь, потому что он её об нос Фэн Синя разбил, до сих пор синяки на костяшках. Лиловые такие, как любимый халат советника. Тьфу! Он уже неделю торчит в изоляции, как какой-то прокажённый, и кроме служанки и лекаря к нему никто не ходит, да и то они с ним почти не разговаривают, разве что о здоровье справляются, и не нужно ли чего. А ему ничего и не нужно. Он на всех обиделся. Лежит и дуется, как мышь на крупу, скоро уши и хвост вырастут. А к концу месяца и вовсе покроется серой шерстью, встанет на четыре лапы и по-мышиному запикает... -Эй!- в окно постучали, а потом на подоконнике появились две руки и растрёпанная макушка наследного принца.- Братишка! Ты живой? -Помер уже, не переживай.- угрюмо отозвался Ци Жун, который всё крутился в постели, не зная, как положить руку, чтобы меньше чувствовалась боль.- Чего тебе? Се Лянь уже перелез через подоконник и спрыгнул в комнату, подтянув следом корзинку, в которую упихал всю свою неприкосновенную заначку сладостей. Он снова чувствовал себя виноватым. Конечно, Ци Жун просто ужасно поступил с тем ребёнком... Но, если рассуждать логически, так сказать, со стороны закона, его действия были... ну, типа, оправданы. В какой-то степени. Сорвать шествие, которое имеет такой важный символизм (суеверие?), это подсудное дело. За такое не только побить, но и казнить могут, деда Мэй, вон, даже предлагал. И эта серёжка ещё... Хун-эра, конечно, жалко, что с ребёнка возьмёшь- хотя, те трое мерзавцев, которые обидели А-Жуна, тогда тоже были сопливыми десятилетними щенками, что не мешало им творить гадости и похуже- но бусину он всё-таки украл и утаил. -Я тебе вкусного принёс. -Спасибо, я уже обедал.- Ци Жун кивнул в сторону подноса, и демонстративно повернулся к брату спиной. Се Лянь потёр точку между бровей, в надежде, что это поможет сосредоточиться, но у него, как обычно, ничего не вышло. Он совершенно не представлял, как утешить своего любимого братишку. Он уже и с мамой говорил, но она, обычно мягкая и уступчивая женщина, которая сквозь пальцы смотрела на выкрутасы сына и племянника (даже когда они еле притащились во дворец после неудачной поездки из монастыря, ведя под уздцы хромающих лошадей, не стала их сильно наказывать), проявила несвойственную ей твёрдость, и категорически отказалась выпускать А-Жуна из комнаты. И с отцом говорил, пытался объяснить ему, что подобная мера ничего не даст- его братик слишком упрямый и гордый для того, чтобы раскаяться в содеянном, да и ничего прям такого кошмарного не сделал, и не их вина, что они оба поддались эмоциям, скажите спасибо, что по очереди, а не вместе, но увы. -Ты на меня обиделся?- спросил он полуутвердительно, подходя к кровати и садясь на пол, рядом с головой младшего. -Нет, блять, я в восторге.- саркастично отозвался юный князь, утыкаясь носом в подушку.- Я, сука, в ПОЛНЕЙШЕМ восторге! Всю жизнь мечтал, чтобы моя семья меня возненавидела! Се Лянь подавился воздухом. -Ч...- он даже не сразу смог совладать с голосом. Возненави... ЧТО?!- Что ты такое несёшь?! С чего нам тебя ненавидеть? -А что, не так?!- завопил Ци Жун, подскакивая на кровати и, охнув, принимаясь баюкать сломанную руку.- Ёптвоюмать, Се Лянь, ты думаешь я тупой?! Или глухой??? Все кругом только и полощут имя моей матушки, какая она была шлюха и какая у меня дурная наследственность! Что меня держат во дворце из жалости, что я плохо на тебя влияю, и вообще, лучше бы меня вообще не было! Тогда бы тёте не пришлось тратить на меня деньги, а ты бы рос примерным и воспитанным! Наследный принц почувствовал, как в его животе образовывается тугой ледяной комок. Он потратил много усилий, чтобы заткнуть особо громкие рты- некоторые чиновники, которых во дворце было пруд пруди, не стеснялись высказывать подобные вещи не только за спинами братьев, но ещё и маме в лицо на разных важных приёмах, маскируя своё презрение к маленькому князю беспокойством о здоровье царственной сестры и её ребёнка, и их напыщенные отпрыски повторяли вслед за папашами. "Царский выродок"- и это ещё относительно мягкое выражение. Да что там говорить- даже в народе Се Ляня превозносили как идеал красоты, чистоты и нравственного достоинства, хотя он прекрасно знает, что это нифига не так, а на его младшем брате висело клеймо гигантской проблемы и нарушителя спокойствия. -Кто это тебе сказал?- прохрипел он, непроизвольно сжимая кулаки. Наставник постоянно пенял ему на вспышки гнева, напоминая о пути совершенствования, который юный принц выбрал не слишком задумываясь о последствиях, и только спустя год обнаружил, что его развитие включает в себя отказ от мирских страстей. "Я брату племяшку обещал, да и божеством становиться не хочу",- так он отвечал деду Мэю, и продолжал жить как нормальный человек.- А-Жун, кто тебе это говорит? -ДА ВСЕ!!! Тут надо ещё помнить, что в понимании Ци Жуна "все" могли быть одинокой служанкой, которая не так на него взглянула. Всё зависело от настроения, в котором пребывал юный князь, и обстоятельств, в которых это происходило. Вот и гадай, вспомнил он что-то из прошлого, или просто накрутил себя, пока сидел взаперти. -НУ КТО ВСЕ?!!! -Все!- до Ци Жуна дошло, что разговор принимает циклический оборот, и он решил добавить подробностей.- А если не говорят, то думают! Что я по природе злой, и меня ничто не исправит! И ты тоже так думаешь! И говоришь! Се Лянь в очередной раз прокрутил в голове все обвинения, выкрикнутые в запале, и покраснел. -Я... я совсем не имел в виду...- мысли в голове принялись толкаться, как испуганные рыбки.- О, Небеса, А-Жун, я вовсе тебя не ненавижу! Я тебя люблю! Очень-очень! Просто ты ПРАВДА сделал очень жестокую и кошмарную глупость! -Вот, видишь?- юный князь надулся, и сел к нему спиной. Волосы, обычно убранные в высокую, украшенную гуанем косу, в виду того, что некому было причёсывать его по утрам, растрепались, а некоторые пряди завязались в узлы. Вздохнув, Се Лянь взял с прикроватной тумбочки гребень и, скользя взглядом по комнате, начал осторожно причёсывать брата. Обстановка удурчала. Ощущение, что в покоях А-Жуна почти не убирают, вон, и цветы на комоде уже засохли, и вещи валяются... Нет, конечно, слова матушки про "никаких посетителей, пусть хоть всю комнату перевернёт" предельно понятны и разъяснять их не требуется, но блин, он же член царской семьи, а не преступник какой-то! -Ты совершил кошмарную глупость.- продолжил он развивать свою мысль, приводя голову младшего в порядок.- Мы все порой совершаем кошмарные поступки. Только знаешь, в чём ты неправ? -Да ну, и в чём? Надо было этого ублюдка во дворец принести, как лягушку в сказке? Чтоб рядом с тобой сидел, из твоей мисочки ел, и в твоей кроватке спал? Да пусть радуется, что повстречал меня, а не висельную петлю! Он ещё твою серёжку украл, если б вы меня послушали!.. -Ты не посоветовался со мной.- Его Высочество поморщился, и несильно потянул кузена за особо упрямую прядку. Воображение мигом нарисовало Хунхун-эра- грязного, пыльного, в синяках и бинтах, криво-косо намотанных на лицо- лежащего на его кровати. Зрелище не из приятных, если честно. Он, конечно, добрый человек, последней рубашкой поделится, если надо будет, но отнюдь не альтруист.-  Может, мы бы вместе придумали что-нибудь...- он ненадолго замолк, распутывая очередной узел.- менее кровожадное и более эффективное. А так у нас только одна большая проблема. Ещё наставник со своими дружками добавляют. Мол, раз шествие сорвалось, то наступит ТАКАЯ жопища! Слушай, давай я тебя причешу и покормлю потом, а то не дело это... -Ну, в этом тоже есть плюс...- горько хмыкнул Ци Жун, понемногу оттаивая. Может, царственный брат всё ещё на него и злится, но его забота говорит об обратном. Наверное, не всё так плохо.- Проблема-проблема, зато такая большаааая, и вся нааааша!.. *** Во сне Ци Жуна царили хаос, анархия и бардак. Он пытался привести их в какое-то подобие порядка, но стоило ему ухватиться за очередную вещь, как она тут же трансформировалась во что-то совершенно другое и выскальзывала из рук юного князя, словно рыбёшка в воду. Стул становился кошкой и удирал со злорадным мяуканьем, недоделанная домашка оборачивалась вазой с пышным букетом лиловых роз, а рубашки и ханьфу порхали под потолком, как гигантские птицы. Наяву было примерно так же, только без трансформаций и летающих вещей. После вознесения Се Ляня прошло уже больше года. Ци Жун понимал, что у брата появилась гора работы и новых обязанностей, и старался не слишком грустить, как советовала тётушка, но у него совершенно не получалось. Как и другие боги, Се Лянь мог являться смертным людям во снах- наяву это было запрещено, но разок-другой навестить кого-то в сновидении не возбранялось, и царственный брат этим пользовался. Ци Жун знал это от тёти с дядей. А потом до него стали долетать слухи о том, что бог Сяньлэ посещал и других людей. Он показывался многим, но ни разу не навестил своего двоюродного брата, и это было ТАК НЕСПРАВЕДЛИВО!!! Неужели кузен так зазнался, что позабыл о нём? Хотя, скорее всего, он просто в нём разочаровался. Ци Жун иногда сам не понимал, что с ним происходит, и что такое в него встревает до такой степени, что он начинает творить дичь и делать всё назло. Советник Няньцин списывал это на переходный возраст, и обнадёживал тётушку, что скоро он закончится, и князь Сяоцзин перебесится. Только вот, когда настанет это "скоро", не говорил. Ци Жун и сам не рад, что его характер настолько испортился, но ничего с этим поделать не может, потому что держать себя в руках (как бы двусмысленно это ни звучало) не помогает: от медитаций, которые ему предложили в качестве успокоения, он становится ещё более раздражительным, а седативные (да, он уже отчаялся), они с тётушкой пьют вдвоём, закусывая печенюшками с вареньем, потому что ей тоже грустно без своего любимого сына. Когда одно из ханьфу внезапно приобрело цвет молока и киновари и спланировало на пол, он решил, что это очередная фаза его бреда, и проигнорировал, занятый поимкой настольного зеркала, у которого внезапно выросли крылья. Когда оно начало осмысленно шевелиться- тоже. Когда из рукавов и горловины полезли какие-то щупальца, иронично подумал, что бредовый сон потихоньку превращается в кошмар, и сейчас ему придётся убегать от какого-нибудь кракена, но тут одно из щупалец подало голос: -А-Жун! Ци Жун так и застыл с зеркалом в руках. Вероятно, ткань сна вступила в какую-то реакцию с божественной энергией, потому что зеркало совсем распоясалось. Сбежать не пыталось, но переливалось всеми цветами радуги и тряслось, превращаясь то в зеркального карпа, то в рисовый пудинг, который басом распевал скарбезные куплеты, то и вовсе рассыпаясь песчаной скульптурой и собираясь снова, чтобы превратиться в ещё что-нибудь нелепое. -Царственный брат?- на всякий случай уточнил он. А то мало ли. Вдруг очередное видение, которое просто ещё не разобралось, что тут происходит. Се Лянь кивнул, и первым шагнул навстречу, закружив младшего в объятиях. *** -Так вот что у тебя в голове творится.- Се Лянь с интересом оглядывался вокруг.- Обалдеть. Ци Жун виновато хихикнул. Ему было очень неловко перед братом за свои подсознательные фантазии. -Я думал, ты меня бросил.- не придумал он ничего умнее. Ну правда, а что ещё ему думать? Что кузен просто очень занят? Конечно, он решил, что Се Лянь просто позабыл о нём. Быть может, божественное сияние совсем ослепило его, и он стал высокомерным и равнодушным... -Ты что, дурак?- Се Лянь легонько постучал его по лбу.- С какой стати я тебя брошу? Слышал о событиях на окраине Сяньлэ? -Горный дух, который ополчился на заклинательский орден? Ну да, что-то слышал... -Это не просто горный дух. Это один из сыновей Инлуна. Спал себе, понимаешь, в пещере, многие тысячи лет, а тут его пик внезапно оказался оккупирован шумными людишками которые постоянно ссорятся друг с другом из-за всякой ерунды. Я только на то, чтобы выяснить, как это благородное отродье усмирять, полгода в библиотеке Дворца литературы потратил... И как закончил, сразу пришёл к тебе. Не обижайся, пожалуйста. Я правда замотался... Ци Жун кивнул. Объяснение (даже если оно было неправдой) его вполне устроило. В конце концов, его брат здесь, и он ему радуется, а дальше увидим, что будет. -На его месте, мне бы это тоже не понравилось...- согласился он. И завопил:- НА ТЕБЯ ЛЕТИТ СНАРЯД С КОГТЯМИ! УКЛОНЯЙСЯ, УКЛОНЯЙСЯ!!! Се Лянь покрутил головой, и обнаружил, что ему на голову пикирует истошно мяучащая кошка. Но, так как после его прихода сон и не думал устаканиваться, а наоборот, разошёлся ещё больше, кошка крутилась в воздухе, будто большой мохнатый мяч, из которого во все стороны торчали когтистые лапы. Он уже не в первый раз замечал такое интересное искажение, но спросить у кого-нибудь знающего о влиянии божественной ци на сновидения не решался (а то кто его знает, может это только у него она такая выдающаяся), потому что почти никого на Небесах не знал. -Ну и бардак у тебя.- искренне восхитился он, хватая орущую кошку за хвост и превращая её обратно в стул.- Мы даже в детстве такого не устраивали. -Ага...- Ци Жун поймал дрейфующий в воздухе поднос с чайным набором и мисочкой молочных ирисок, и поставил его на стол, в который обратился плащ Се Ляня, стоило ему его снять.- Когда ты вознёсся, дома всё с ног на голову перевернулось. Тётя плачет, дядя злой... Ещё советник кругами ходит, как хулицзин вокруг добычи, со своей этой лисьей улыбочкой. Я пытался спросить, кто теперь будет императором вместо тебя и куда девать гарем, потому что девушки тоже нервничают, но никто ничего не говорит. -Ну, почему бы тебе не присмотреться к кому-нибудь из них?- предложил бог войны, разливая чай. Обсуждать политику ему не хотелось, хотелось больше узнать о жизни младшего. Тем более, что советник Мэй наверняка уже что-нибудь напридумывал...- Например, к Цзян Лань. Конечно, я знаю, что мама хотела, чтобы именно я взял её в жёны, но тебя она точно полюбит. Ци Жун подавился чаем. Деву Цзян он знал довольно неплохо, и видят боги- если бы не воля тётушки, он бы эту ракету-бомбу-петарду к братику бы ни на цунь не подпустил. Хуже нет, когда жена обладает излишне активной гражданской позицией! К тому же, любой их разговор, даже если это безобидная светская беседа о погоде, природе и цветочках, обычно заканчивается взаимными упрёками, а иногда и метанием посуды. -Да ну тя нах!- возмутился он.- Чтоб я и эта стерва... Се Лянь рассмеялся, наблюдая пунцовую мордашку кузена. Он никогда не говорил этого вслух, но в такие моменты А-Жун казался ему ужасно милым. -Попробуйте найти что-нибудь, что вас сблизит, и ты увидишь, что она не такая уж и стерва, как кажется. -Ну ладно, попробую... А вообще, как там- на Небесах? Неужто прям так красиво, как все рассказывают? -Вообще, нам об этом рассказывать не положено...- небожитель заколебался. Он даже матушке ничего не рассказал, ни о своём новом дворце с просторными залами и высокими окнами, ни о красивом саде с оранжереей, в котором было хорошо отдыхать, ни о бесконечных залах Дворца литературы, хранящих в себе самые разные книги со всего света, ни о своих новых друзьях, ни  о том, как тепло его принял совершенный Владыка Цзюнь У, а так хочется похвастаться! Ну, или пожаловаться. Он ведь очень-очень скучает по своей семье, а Му Цин с Фэн Синем, которых он взял к себе в помощники (а если б не взял, они бы непременно затаили на него обиду и наворотили какой-нибудь хуйни, лучше всё-таки держать их под надзором, да и работёнка на Небесах как раз для них- А-Жуну, с его тонкой душевной организацией, в этот филиал дворцовых интриг лучше не лезть), хоть и повзрослели, но ни капли не исправились, и на них часто жалуются остальные боги.- Ну, ладно. Только никому, понял? -А то!- Ци Жун залихватски сёрбнул чаем.- Я- могила! Даже целый склеп. -Ну, тогда слушай... Они проговорили до самого утра. Се Лянь обстоятельно пересказал все новости и сплетни Небесной столицы, рассказал о том, как успокаивал детище Инлуна и как враждующие пики заклинательского ордена ненадолго объединились, чтобы горячо его отблагодарить (а едва он вышел за ворота, отметили своё спасение масштабной дракой стенка на стенку), справился о здоровье отца и матушки, и внимательно выслушал всё, что тревожило его дорогого братишку. Последнее сильно его обеспокоило. То, что ему- теперь бессмертному божеству- показалось мгновением, для А-Жуна растянулось на долгий год, полный непонимания, волнения и тревог. Бог войны пообещал себе, что постарается навещать кузена как можно чаще, и они договорились, что А-Жун будет посылать ему фонарики с молитвами, на которые он непременно ответит, в жопу какой глубины его бы не занесло. Проснулся Ци Жун ближе к полудню, с мокрым от слёз лицом, и совершенно счастливый. *** Ци Жун мыл пол, напевая себе под нос какую-то простенькую песенку. Се Лянь прислушался. -... кот большой собирался на бал, надел сапоги и коня оседлал... ухтыжбля! Ыыыть... к... колено... кот большой собирался на бал, на бал котов и мышей... Низвергнутый небожитель осторожно перешагнул мокрые половицы, и залез с ногами на стол. Следом за ним, совершив такой же манёвр, на стол залез и Фэн Синь. Пол скоро высохнет- с тутошними-то сквозняками- а вот А-Жун терпеть не может, когда чистое пачкают грязными сапогами, ещё заставит перемывать. Се Лянь-то, в принципе, не против, но сегодня он совсем вымотался. -Эй, мышка, выйдешь за меня, ведь я и знатен и богат, эй мышка, выйдешь за меня...- услышав скрип половиц, бывший князь Сяньлэ повернул голову и расхохотался. Фэн Синь тут же надулся, как индюк, а Се Лянь заулыбался и тоже начал подхихикивать. Наверное, они смотрятся довольно забавно- сидят как куры на насесте, с поджатыми ногами, но ведь никому не хочется грязной тряпкой по морде получить.- Ой, не могу! Вот умора! Ну чисто две индюшки, которые вспомнили, что они птички! Фэн Синь, а ну-ка курлыкни! -Курлык, блять!- Фэн Синь покраснел, и, сняв ботинки, на цыпочках пробежал на кухню. Споткнулся о порог, и эпично упал, повалив на пол пустое ведро. Ци Жуна согнуло пополам от хохота. -Сукааа!.. Ой бля... Ой жесть... -Ци Жун!- из комнаты, которую занимали родители, донёсся грозный кашель. Се Лянь и не подозревал, что его отец даже кашляет по-императорски строго.- Сколько раз я тебе говорил воздерживаться от брани? -Много, дядя! Много!- юноша сел на пол и принялся обмахиваться ладонью. Впрочем, он быстро успокоился, и посерьёзнел. -Ну, как?- тихо спросил он, подходя к брату и садясь рядом с ним. Се Лянь достал из-за пазухи шуршащий мешочек с лекарством. -Всё плохо.- он тоже говорил почти шёпотом.- Денег за выступления почти не дают, ещё ко мне сегодня прицепился один товарищ по сцене и объявил, что его кунг-фу, в смысле, трюк с раскалыванием каменной глыбы, сильнее моего. Боюсь, если бы не канга, случилось бы убийство. Зато я наконец купил лекарство для папы. -Надеюсь, инструкцию к нему тебе тоже дали.- Ци Жун забрал у него мешочек и спрятал в рукав. Се Лянь искренне не понимал, как кузену до сих пор удаётся держать свою одежду в относительной целости, ведь они уже много недель скрываются в лесу.- Попозже заварю. Патруль не встретили? -Нет... Странно, правда? -Угу... подозрительно... Дверь родительской спальни открылась и на пороге появилась Её Величество императрица. Её лицо было встревоженным. -Дети мои!- увидев, что её сын вернулся, живой и здоровый, она бросилась обнимать кузенов. -Тётяяя!- возмущённо запищал Ци Жун, которого женщина в порыве энтузиазма вдавила лицом себе в левую грудь.- Ну блииин! Тут мокро а вы в носках!.. Се Лянь молча улыбался, прижавшись щекой к материнскому плечу. Эта мирная возня успокаивала. А ведь не так давно всё казалось таким жутким... Это именно он настоял на том, чтобы забрать с собой младшего брата. Отправил Му Цина сопроводить родителей к тайному ходу, велел Фэн Синю собрать все драгоценности и вещи, какие получится, а сам рванул в покои кузена, слушая, как вдалеке орут юнаньские солдаты. А-Жун метался по комнате, точно раненая птица, Се Лянь едва успел запихать его в верхнее ханьфу и, схватив единственную вещь, которая представляла настоящую ценность для юного князя- стрёмную плюшевую лягушку, которую малышу Сяо сшила его мать (стрёмную, потому что она была уже очень старой и имела на себе больше заплат, чем в лоскутном одеяле, а не потому, что была кривой или уродливой, что, впрочем, не мешало новеньким служанкам величать её не иначе как "Фубля"), увести в безопасное место а потом, в потёмках и огородами, воссоединившись с родными и слугами, сбежать на окраину столицы и спрятаться в заброшенной хижине посреди леса. Поначалу им было нелегко. Фэн Синь и Му Цин, конечно, были привычны к бедной жизни и не боялись тяжёлой работы, но постоянно скандалили, матушка и отец (да и он сам) почти не знали, что делать и за что хвататься, а Ци Жун, хоть и познал в детстве тяготы и лишения, силился их забыть, так что, от него тоже было мало проку. Потом стало легче. Семья, в былые времена разобщённая и разбросанная по дворцу, оказавшись запертой в трёх крохотных комнатушках, наконец сблизилась. Оказалось, что и Их Величества умеют не только приказы отдавать, и Ци Жун не такой проблемный, и Се Лянь не такой рукожопый. Впрочем, Се Лянь, как раз таки, рукожопый, потому что домашние дела ему не даются, поэтому он взял на себя добычу денег и пропитания, надев амплуа уличного артиста и взяв в помощники слуг, а в свободное время латал их домик и охотился, иногда даже вполне удачно. Если ему удавалось подстрелить более-менее упитанного фазана, в доме сразу начиналось радостное оживление. Они все собирались на кухне, матушка ощипывала птицу, бережно собирая яркие пёрышки, из которых потом мастерила украшения, чтобы отгонять дурные сны (братья считали что это полная лажа, но поделки не выбрасывали а вешали под потолок, и потом, засыпая, смотрели, как они покачиваются, и разговаривали о всякой ерунде), Фэн Синь растапливал очаг, отец промывал рис и чистил овощи, Му Цин доставал большую кастрюлю и таскал свежую воду в бочку, Се Лянь разделывал ощипанную тушку, Ци Жун стряпал из подготовленных продуктов суп, а потом они все вместе сидели за столом и ждали, когда он закипит и они смогут насладиться сытной едой. Кто бы мог подумать, что в их семье мясо станет праздником... А потом отец заболел. Сильно. И ситуация в столице становилась всё хуже. Се Ляню больно было видеть последствия своей кошмарной ошибки. Хотел сделать как лучше, а получил... Эх, да что там. Сам виноват, надо было брата с наставником слушать... кстати, вот интересно, а деда Мэй куда в той суматохе подевался? Когда на дворец напали, он у них гостил. Странно. В общем, какое-то время им удавалось держаться на плаву, а потом в ход пошла заначка. Деньги, заколки, бусы, серёжки, пояса... и к нынешнему времени их осталось совсем немного, а выручить за них получалось чуть ли не горстку риса и пару гнилых луковиц. Се Лянь уже всерьёз задумывался о том, чтобы сдать в ломбард свой любимый меч Фансинь, который ему пожаловал Цзюнь У. И сдал бы- А-Жун отговорил, отдал взамен свои любимые серёжки. Ещё и отругал. Золото золотом, а вот если они останутся без оружия, тут-то им и настанет пиздец. Се Лянь подумал, и согласился. Действительно, что на него нашло... -Что у нас на ужин?- спросил он, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Ци Жун выразительно хмыкнул. -А... Ну да... чё я спрашиваю... В последнее время у них очень разнообразное меню. То суп из трёх залуп- две покрошено, одна так брошена (иногда количество залуп увеличивалось до семи, но одна из них обязательно целая), то пирожки горячие на хую стоячие, а то и вовсе последний хер без соли доедать приходилось. И это при том, что Ци Жун повар от бога, и из плошки риса сообразит полноценный приём пищи на шесть человек. Точнее, уже на пять. Му Цин-то ушёл. Свалил, сославшись на больную мать, о которой нужно заботиться, а потом Се Лянь нашёл небольшую духовную гору (даже не гору- холмик, зато полный положительной энергии), и застолбил её для своих медитаций в надежде восстановить духовные силы и сделать что-нибудь полезное. Например, уволочь родных на Небеса, подальше от всего этого ужаса. На вопросы мамы и брата, как Цзюнь У отреагирует на появление сразу трёх смертных людей в столице бессмертных, только отмахивался. Хрен его знает. Как-нибудь. Лишь бы обратно на землю не выпихнул. А вот его самого выпихнули. С горы. В детстве они часто играли зимой в царя горы, и они с кузеном всегда делили владение снежной горой пополам и устанавливали диархию (наставник сказал, что так называется форма правления, когда государством управляют сразу двое), спихивая вниз всех потенциальных конкурентов. А теперь его Му Цин спихнул. Мстил, наверное. Ещё группу поддержки с собой привёл. Типа: "твоя гора- моя!" Будто все остальные источники духовных сил резко закончились. Обидно, конечно, пиздец, но хрен с ним. Что он, в самом деле, лох сопливый? Справится. И без всяких гор. Ци Жун, конечно, рвался набить наглецу морду, и причитал, что так и знал, что тупые служки царственного брата ещё покажут своё гнилое нутро. Се Лянь на это только вздыхал, а вот Фэн Синь оскорбился- он-то ничего никому показывать не собирается, он вот, тут сидит, и никуда не уходит, чё этот гадкий мальчишка опять разорался на пустом месте? -Я приготовила суп.- Её Величество нехотя разомкнула объятия и ушла на кухню.- Сейчас разогрею. -Суп?- Се Лянь решил, что ему послышалось. Матушка раньше никогда не готовила. Стирать пыталась, одежду чинить, помогала с уборкой, но вот до кастрюль и сковородок А-Жун её не допускал, упрямился по какой-то причине. -Тётя решила, что мне нужно отдохнуть после уборки и отправила меня спать. И, короче, меня подвырубило. Просыпаюсь, прихожу на кухню, а там суп.- Ци Жун выглядел несколько смущённым, будто застал тётушку за чем-то постыдным.- Стоит на столе, и СМОТРИТ. Она туда целую курицу упихала, вместе с лапами и головой, и голова не поместилась. Жуть жуткая. -Оу... Ну, наверное, на вкус вкусно... -Не знаю. Я боюсь его пробовать. Давай сначала на Фэн Сине проверим. Помрёт- не жалко, мы с тётей в десять раз полезнее. В дверь постучали. Се Лянь тяжко вздохнул и вытянул затёкшие ноги. -Пойду открою... -Тапки сыми! -А, ой... Бывший наследный принц скинул сапоги, пристроив их на стол, взял прислоненный к стене меч, и, соблюдая все меры предосторожности и переступая через кузена, который вернулся к мытью полов ("нет, я замуж не хочу, хочу бегать по полям, нет, я замуж не хочу, лапы прочь, гадкий кот..."), приоткрыл дверь. А потом распахнул её так, что подгнившие доски опасно стукнулись о косяк. Му Цин неловко дёрнул рукой, отчего мешок, который он держал на плече, опасно накренился, и впервые в жизни не закатил глаза. Се Ляню оставалось только радоваться, что младший, в порыве уборки, уже утопал раком в их комнату, и не видит, кого к ним принесло. Ну, и ещё он радовался, что его монашеский халат выглядит относительно пристойно. Они недавно устроили большую стирку и прокипятили все вещи, отчего Его Высочество обнаружил, что его одежда всё-таки белая а не серая. Удивительное открытие. -Можно я войду? -Не можно. Проваливай.- он хотел красиво захлопнуть дверь перед носом бывшего подчинённого, но её заклинило и эффектного жеста не получилось. -Се Лянь, я... прости.- Му Цин действительно выглядел виноватым.- И за то что соврал, и за гору эту дурацкую... Се Лянь молчал. Первое, чему он научился после того, как вспомнил, что у него есть младший брат- слушать. Собеседнику надо обязательно дать возможность высказаться, иначе как он поймёт, кто в споре редиска и почему А-Жун не виноват. Тем более, тут такое зрелище: Му Цин- и извиняется! Даже не извиняется, прощения просит с покаянным лицом! И что прикажете делать? Плакать? Смеяться? Ржать сквозь слёзы?.. Ему протянули мешок. -Вот. Я принёс тебе еды. Потом принесу ещё. Низвергнутый бог устало потёр точку между бровей. Было видно, что Му Цину нелегко даются эти слова, но неужели он не понимает, как это всё жалко выглядит?! Се Лянь вот понимает, и не вломил ему с кулака только потому, что его шаткое душевное равновесие держится на любви брата. Чес слово, если бы он послушался слуг и оставил кузена в захваченном дворце, он бы уже давно умом тронулся со всеми предательствами, страхами и потерями. А-Жун- тот самый волшебный огонёк, который рассеивает тьму в его душе и не даёт скатиться в беспросветное отчаяние. И эти дебильные реверансы в виде подачки с обожествлённого плеча тут ничем не помогут! И вообще! Божествам запрещено спускаться в мир смертных, а Му Цин нарушил правило! Ещё стоит весь такой ряженый-наряженный, как тот суженый, при божественном сиянии, шике и блеске, да он над ним издевается, что ли, или как?! Ёбаный пиздец!!! -Пошёл вон!- рявкнул он, отталкивая мешок. Му Цина тоже оттолкнуло, отчего он покачнулся и отступил на пару шагов. Но устоял, дрянь такая!- Проваливай! И жрачку свою забирай! Нам подачек не надо! -А-Лянь?- из кухни выглянула императрица. За её спиной могильным памятником возвышался хмурый Фэн Синь с красивым следом от ручки ведра на скуле.- Сынок, что такое? -Вам что, делать нече...- дверь родительской спальни распахнулась, являя миру императора Се. Его Величество, даже в мятой ночной рубашке и наброшенном на плечи халате, с окровавленным платком в руке (точно, лекарство от кровохарканья! Надеюсь, Ци Жун его никуда не выронил), выглядел строго и внушительно. Се Лянь не сомневался, что если ситуация примет опасный оборот, отец не постесняется взять метлу и применить её не по назначению.- Тааак... А ты что здесь забыл? Му Цин покраснел. -И всё-таки, можно я войду?- повторил он, делая широкий шаг в комнату. Се Лянь всё ещё был жутко зол, и едва сдерживался, чтобы не набить бывшему товарищу морду прямо перед родителями, но снова возражать не стал, только посторонился: -Пожалуйста... После того, как Му Цин их бросил, вся работа по дому легла на плечи Ци Жуна, потому что мама ухаживала за отцом, а Фэн Синь помогал ему зарабатывать деньги, и принц искренне не понимал, как младший, который большую часть своей сознательной жизни прожил во дворце, окружённый слугами, в любую минуту готовыми исполнить любой его каприз, со всем справляется. Он наивно думал, что А-Жун запомнил из детства только базовые познания юнаньского и отборную папашину брань, которой охотно учил царственного братика и которой крыл особо наглых беженцев, когда выбирался на рынок. А он и есть готовит, и за домом следит... даже чинить чё-то пытается, правда, безрезультатно, тут уже Се Ляню самому всё приходится делать. Когда они сбегали из дворца, Фэн Синь предлагал в покои князя не заходить, мол, от него потом будут проблемы, но Се Лянь послал его нахуй (да, прям так и послал, прям при родителях), и от кого теперь проблемы? Его Высочество часто ему об этом напоминает, а низвергнутый небожитель только фыркает и отодвигается подальше от метлы. Ободрённый тем, что в этот раз его не послали, Му Цин сделал ещё пару шагов. Се Лянь сел на табуреточку, с которой открывался прекрасный обзор на небесного чиновника и дверь в комнату, которую они делили с А-Жуном, и принялся считать про себя: раз, два, три... На пятой секунде из комнаты выскочила разъярённая зелёная молния с мокрой тряпкой наперевес, и принялась остервенело лупить ей охреневшего Му Цина, вопя "КУДА ПО МЫТОМУ?!". Наследный принц ухмыльнулся, и опёрся спиной о стену, наслаждаясь зрелищем. Ци Жуну было в радость заботиться о своей семье и чувствовать себя полезным, но он ОЧЕНЬ не любил, когда к результатам его стараний относились с пренебрежением. А мешочек-то, всё-таки, наверное стоит прибрать. На случай, если мамины кулинарные фантазии выйдут за рамки их физических возможностей. *** Солдаты вошли без стука. Просто вышибли дверь с ноги. Протопали по свежевымытому полу, пачкая его жирной грязью и прелыми листьями. Ци Жун даже не шелохнулся. Он ещё вчера заметил, что по лесу шарятся патрульные, и был готов принять удар на себя. Семья царственного брата так много дала ему. Он обязан отплатить им тем же. И он отплатит. Отплатит так, как может отплатить только выродок юнаньского гвардейца и благородной принцессы Сяньлэ. Он поставил кастрюлю с супом на плиту, и принялся доставать миски и тарелки. Когда юнаньские псы ввалились в кухню, он как раз пересчитывал ложки. -Как мило. Вы как раз к обеду. Один из солдат, судя по выправке, единственный настоящий военный, окинул его брезгливым взглядом. -Где наследный принц?- рявкнул он. -Мать моя, от вашего тона, уважаемый, у меня сейчас табуретка сама починится.- бывший князь поморщился. Суровый рык вояки (запущенный гайморит, плюс воспаление слизистой глотки) неприятно бил по ушам.- Нету его. Со вчерашней ночи нету. Есть его двоюродный брат, вам подойдёт? Солдаты стушевались. Немудрено. Ци Жуна за это время так мощно помотало, что признать в нём князя Сяньлэ было практически невозможно, и то, что перед ними стоит императорский племянник, а не нищий бродяжка, можно было только по зелёным глазам и когда-то роскошным одеждам цвета цин. -Ты что- смеёшься над нами?! -Отнюдь. И кстати, советую вам посетить лекаря, затяжной гайморит это довольно дерьмовая штука, которая легко может перейти в хроническую стадию. -Чего?.. -Вряд ли вам понравятся постоянные головные боли.- Ци Жун закончил расставлять тарелки и снял кастрюлю с плиты.- Прошу, садитесь. Суп уже готов. Солдаты начали перешёптываться. Ци Жун отвернулся, подавив ухмылку. Эти ублюдки сутки шарахались по бурелому, и вряд ли нашли в лесу хоть какую-то пищу- осень уже поздняя, да и всё зверьё давно переловлено и съедено. Если их начальник откажется от столь щедрого предложения, они наверняка поднимут бунт. Оставалось надеяться, что он не тупой. -С какой стати нам жрать это дерьмо?- солдат всё-таки оказался тупой.- Почём нам знать, вдруг ты насыпал туда отравы? -Да, специально мухоморы собирал и варил, я ж, блять, вас жду, как дорогих гостей!- видят Небеса- он ещё сдерживался!- Слушайте, убить вы меня всегда успеете, а суп этот я пол-утра варил. Пропадёт, жалко будет. Так что сядьте и пожрите, будьте любезны! Возмущённый вяк солдата потонул в грохоте стульев. Его боевые товарищи спешно расселись за столом, успев поругаться из-за недостающих табуреток, и уставились на кастрюлю голодными глазами. Скромно улыбнувшись, Ци Жун начал разливать суп по мискам. -Прошу. Угощайтесь. Суп по рецепту моей любимой тётушки. Первым захрипел солдат, которому табуретки не хватило. Совершенно несъедобное блюдо с очень красивым названием, которое Ци Жун не посчитал нужным запомнить (вроде бы, что-то связанное с любовью к семье и цветами), сыграло свою роль, простояв весь день на подоконнике под палящим солнцем. Юноша с горечью подумал, что не сможет воздать последние почести стряпне тётушки, потому что ему ещё нужно дождаться Се Ляня и объяснить ему, почему он не смог проснуться посреди ночи и услышать, как его родители готовятся к самоубийству. А если Се Ляня он так и не дождётся... Что ж, тогда и ему больше жить не за чем. Похоронит царственную чету, и тоже поест, а потом свалится в судорогах, и будет лежать тихенький и дохленький в компании грязных юнаньских псов. Не настолько уж и дурная компания, если так подумать. -Хлебушка дать?- заботливо спросил он, жуя уже порядком зачерствевшую маньтоу. *** Се Лянь равнодушно смотрел, как горит очередной храм, построенный в его честь. Пустой, разграбленный- всё, что могло быть вынесено вынесли, что не могли вынести, оторвали и вынесли, что не могли оторвать отломали, и тоже вынесли. Просто пустая каменная коробка, объятая огнём. Символ ненависти народа к своему богу. Символ того, как жестоко он ошибался. Ну и пусть горит. Гори-гори ясно, чтобы не погасло... Кто-то распускал слухи, что в поджогах замешан бывший князь Сяньлэ, Ци Жун, жалкая копия бесследно пропавшего наследного принца. Кто-то на серьёзных щщах утверждал, что вероломный князь лично руководит поджогами. Только Се Лянь знал, что это не так. Ци Жун не мог ничего сжечь. Он мёртв. Се Лянь узнал это, когда наконец вырвался из рук Безликого Бая, вернулся домой, и обнаружил в спальне отца и матушку, повесившихся на одной из его лент, и кузена, распластавшегося в коридоре с мечом в спине, а на кухне полупустую кастрюлю супа, следы начатой трапезы и шесть мёртвых юнаньских солдат со следами мучительной агонии на лицах. В гробнице, которую Белое Бедствие устроил для императорской семьи, было только два гроба, но Се Лянь решил, что так даже лучше. Он похоронил своего маленького братишку под раскидистым деревом шелковицы, где они любили сидеть, пока родители пили чай с Мэй Няньцином и остальными советниками, объедаясь ягодами до чёрных ртов и ладоней, и положил в гроб его любимую игрушку. А-Жуну нравилось это место. Летом здесь расцветали маргаритки, а осенью землю усеивали пёстрые листья. Низвергнутый небожитель надеялся, что душа его бедного брата найдёт покой и сможет переродиться. Кто знает, может им когда-нибудь удастся встретиться... Из дверей и окон повалил чёрный дым. "Видимо, вынесли не всё",- флегматично подумал Се Лянь, и пошёл прочь из города. Пора было уходить. Как ни прискорбно, ему здесь больше делать нечего. Вот только куда податься? У него нет ничего кроме Фансиня и Жое- той самой ленты, на которой повесились его родители и на которой он безуспешно пытался повеситься сам, отчего отрез шёлка, вобрав в себя большое количество негативной и божественной энергии, обрёл сознание и ожил. Духовный артефакт с сознанием десятилетнего ребёнка- хоть и очень смышлёного ребёнка- единственное, что осталось от его семьи. Последний подарок любящих родителей своему сыну. Думая об этом, он испытывал тихую и светлую грусть. Покидать могилы родных было горько, и, что уж тут скрывать, страшно. Это единственное, что держит его в Сяньлэ. Но ему нужно идти. Но сначала наведаться в Хуанцзи. До него юнаньцы ещё не добрались, и там было безопасно, а главное- полно долгопортящейся еды. Дорога будет долгой, и стоит запастись провизией. А там... А хрен его знает, что там будет. Жив будет- не помрёт, а помрёт- так оживёт. Что ему, он бессмертный, хоть и с кангами. Зато Цзюнь У чуть не заколол, может собой гордиться. Ещё и пересудов хватит до следующего года. Опальный бог Сяньлэ вознёсся, попиздился с обожествлённым начальником, извинился, и снова упал с Небес. Зачем приходил, чё, блять, хотел... Ха. Он когда уходил, ещё и Фэн Синя встретил, даже немного побегал за ним, а тот немного побегал от него, закрываясь плащом и старательно делая вид, что он никаких Се Ляней не знает. Дурак набитый. Будь здесь А-Жун, они бы вместе над этим посмеялись... Он поднялся к храму и решил в последний раз обойти знакомые места. Всё здесь напоминало о беззаботном детстве, когда главным его горем были утомительные занятия в душном классе и разлука с семьёй и младшим братиком. Вот сам храм. Вот здание столовой в которой всегда были тупые ножи, а вот кухня, где ножи были всегда остро заточены. Вот тренировочная площадка с манекенами и стойки с бамбуковыми мечами. Вот качели, с которых он хотел долететь до дома, а если встать на четвереньки и заглянуть за край обрыва, можно увидеть грядки, на который паслись Белогривка и Светозара, а если приглядеться получше- и до сих пор помятые ёлочки, свидетельство их поездки на золотой колеснице.вот вишнёвый сад, куда они с кузеном бегали тырить вишню и откуда удирали от рассерженного дядюшки Пингла, вооружённого заряженным солью ружьём. Где садовник его взял и как планировал стрелять, не имея патронов, никто не знал, но все грешили на заморских купцов. В саду кто-то был. Се Лянь понял это по брызгам крови на грязно-жёлтых листьях. Чем глубже он заходил в сад, тем больше становилось крови, а потом ему встретился обглоданный труп в форме юнаньской армии. Поддавшись странному порыву, бывшее божество просканировал останки на предмет потусторонней энергии. И нашёл! Мощная, плотная, переливающаяся обжигающим лазурным огнём, она не оставляла сомнений, что её носитель был довольно сильным демоном. Но откуда взяться демонам в святом месте? Да и откуда тут взяться юнаньским солдатам?.. Сердце Его Высочество охватило странное чувство, тревожное и радостное одновременно. Жое, почуяв, что её хозяин заволновался, высунулась из рукава, в котором пряталась, боясь шумной толпы, и слегка согнулась у кончика- будто голову наклонила. А потом потянула Се Ляня вперёд. "Ну точно охотничья собака!"- успел подумать бывший наследный принц, бегом следуя за артефактом, который тянул его в гущу деревьев. А потом он запнулся на ровном месте, и едва не вывихнул плечо- Жое-то продолжала его тянуть- поражённый открывшимся ему зрелищем. На небольшом пятачке, где обычно стояли корзины для сбора ягод, лежал ещё один солдат в форме юнаньской армии, а над ним склонилась дрожащая фигурка в знакомых зелёных одеждах. Демонёнок (Се Лянь не был уверен, но судя по росту и общей субтильности, это был подросток не старше Ци Жуна) жадно грыз мёртвую плоть, время от времени помогая себе руками, а его острые ушки нервно подёргивались при каждом движении. Несколько секунд Се Лянь тупо пялился на деревянную шпильку с фазаньими пёрышками, которую мама сделала для любимого племянника, чтобы он не так сильно грустил, а потом осторожно позвал: -А-Жун. Демонёнок вздрогнул всем телом, и приподнял голову. Вокруг копны нечёсаных слипшихся от крови волос вспыхнули лазурные огоньки- проявление той самой тёмной ци, которую он наблюдал у обглоданного трупа. Сердце болезненно сжалось. Горящие потусторонним огнём зелёные глаза, полные страха и муки, не оставляли сомнений. Это кровожадное чудовище- его кузен, который по каким-то причинам не смог отправиться на перерождение и стал демоном. Неужели это его вина? Се Лянь судорожно перебрал в уме все ритуалы, которые провёл над могилой младшего. Выходило, что он всё сделал, и даже правильно, не зря столько лет в Хуанцзи торчал и могилы предков в Цинмин посещал. Тогда почему?.. -А-Жун, это я, Се Лянь.- он затолкал Жое обратно в рукав и осторожно приблизился к брату. Медленно, как к дикому и очень напуганному зверьку. Ведь А-Жун наверняка ужасно напуган. С момента похорон прошло не больше недели, если душа его бедного братишки смогла воплотиться в столь короткий срок, то он сейчас наверняка ничего не соображает. Он даже в самых страшных кошмарах не мог представить, что испытывают новорождённые демоны.- Твой царственный братик, помнишь? Всё хорошо, я тебя не обижу... Он присел перед затравленно таращившимся на него кузеном и осторожно разжал холодные когтистые пальцы, сомкнувшиеся вокруг руки трупа. -Вот так...- он обнял брата, и бережно прижал к своей груди, а потом стал гладить по голове.- Всё хорошо... А-Жун, ты меня слышишь? -Слышу.- донеслось сдавленное чавканье. Кажется, Ци Жун всё ещё жевал. -Хорошо. Умница. Ты помнишь, кто я? -Се Лянь.- громкий глоток.- Отпусти. Я есть хочу. -Пойдём, я тебя покормлю.- он поднялся, и, придерживая брата за плечи, повёл его прочь от сада и трупов.- И умою. А потом мы уйдём отсюда. Только сначала найдём тебе новую одежду. Не надо больше есть этих ублюдков, ладно? Юнаньцы чёрствые, и мясо у них невкусное... О всеблагие Небеса, что он несёт?.. -А тётя? Дядя?- голос Ци Жуна был хриплым, словно он очень долго кричал. Се Ляня пробрала дрожь от мысли, что пока он шарахался в городе, кузен сходил с ума от ужаса. -Я покажу тебе их могилы. Только сначала нам надо привести себя в приличный вид, как думаешь? Вряд ли их души обрадуются, если сын и племянник завалятся к ним в гробницу по уши в пыли и кровище. -Угу... Уже через пару часов небожитель и демон покинули гору Тайцан. Се Лянь держал брата под руку, чувствуя, как острые коготки больно впиваются в кожу- А-Жун ещё был слаб, и неосознанно цеплялся за него, чтобы не упасть- а в его голове, в едином ритме с сердцем, билось пугающее своей новизной и скрытыми смыслами: "Не один. Я больше никогда не останусь один".