A fiery chance

Тихий шёпот листьев заполняет пустые улочки. После жестокой войны прошло не больше года. Япония была в кризисе, но правительство пыталось всё удержать. Жизнь продолжалась. Невозможно забыть, невозможно вспоминать. Люди продолжали свою рутину, герои, работники власти... Все. Герой — тяжкое звание, которое олицетворяет силу, мощь и жизнь. Но что будет... ~ В главной больнице города работал молодой врач по имени Акио Араи. Работает он недолго, но зато делает лучше всех. Акио сидел в своём кабинете и с тяжёлым взглядом смотрел в окно. Нет, он давно привык к смерти, её запаху, липкости и страху. Но страха у него такого и не было. Акио не боялся смерти, а наоборот, мог с лёгкостью её принять. Странный тип, все так говорят. Но ему всегда было всё равно. Но особое внимание привлёк необычный пациент — Тойя Тодороки. Про него ходит много слухов: он злодей, он никто. Но наш врач так не считал, ему, наоборот, было жаль Тойю. Судьба — подлая штука: вывернет, сломает, выкинет. Ты не знаешь, чего ожидать, ты никогда не будешь готов. Араи задумчиво почесал переносицу. Можно с лёгкостью вспомнить всю его семью. Отец всегда к нему приходил, пытается поддержать. Но какой смысл? Он уже сделал то, что мог. Такие поступки не исправить, не получится. Все это знают, но почему же он продолжает? Врач сжал руку в кулак. Как говорится, имеем — не ценим, потерявши — плачем. Врач ухмыльнулся: а как же? Мама... Тяжёлое слово, скрывающее в себе кучу смысла. Она не могла смотреть на сына, слишком тяжело, слишком больно. Но она приходит и извиняется, извиняется, извиняется много, постоянно. Док отпустил взгляд. Вот это воля... Фуюми и Нацуо, хах, они близки были Тойе. В них он видел защиту, смысл и... Они тоже не выдерживают. Фуюми, его младшая сестра, была ему всегда опорой, но так ли это? Отец учил, что в женском поле нет силы, они бесполезны...? Да, наверное, так Тойя и считал. Но сестра — это другое, он любил её, такое тяжёлое слово... Нацуо он любил и никогда это не скрывал, не мог посметь. Он был его личный психолог, записная книжка, друг... Все... Так же и Нацуо не мог справиться, он опять же винил себя. Приходил почти всегда, с ним он всегда много разговаривал. На что был способен. Шото, младший, с виной приходил к нему. Тойя тоже не показывал свою заинтересованность. Или он боялся. Но Тойя умирает. Это происходит намного быстрее, чем все ожидали. Как говорили, ±10 лет, а как же? Прошло меньше года... Нужно позвонить родственникам, — промелькнула мысль в голове дока. Но его выдернула юная медсестра Азуми Казама. — Акио-чан! Пациент Тойя умирает! — Её голос дрожал, а глаза блестели. — Пожалуйста, пожалуйста, скажите мне, что с ним всё будет хорошо? — Тороторила она. На что док лишь вдохнул. — Азуми-сан, Тойя Тодороки умирает, и это не остановить, — продолжил он. Это было сразу ясно, что он долго не выдержит. Он и так находится в капсуле искусственной жизни, куда дальше? К тому же нужно сообщить родственникам. Всю лекцию сестра слушала его внимательно, открывала рот, чтобы что-нибудь сказать, но когда дошла очередь до звонка родственникам, она просто убежала. Врач сначала не понял, что произошло, попытался её позвать, но результата не было. Тогда он решил отправиться на её поиски.Она сидела на полу около шкафа, когда доктор подошёл к ней. Он не стал до неё дотрагиваться или звать, он просто ждал, пока она сама с ним заговорит, но время шло, и его терпение лопнуло, и он сказал: «Вставай, а то замёрзнешь, пол холодный». Она как будто проигнорировала его и шёпотом произнесла: «Я не смогу позвонить и сказать его родственникам, что он умирает, это слишком сильный удар для них», на что тот хмуро посмотрел на неё. «То есть, по-твоему, лучше он умрёт, и об этом никто не узнает, либо они попрощаются, и он спокойно уйдёт?» На это медсестра косо посмотрела на него. «И что тогда? Они попрощаются, это будет намного хуже, чем просто узнать, что его нет». Док некоторое время смотрел на неё, не отрываясь. «Почему же ты так не хочешь говорить родственникам?» Медсестра не очень хотела рассказывать, но всё же сдалась. Рассказ был не короткий, но и не длинный. Когда я была маленькой, нас в семье было четверо: я, единственная девочка, самая маленькая, остальные были братья. Я, как видишь, непримечательная, хотя мои родители обладали способностями. Моя мама могла управлять водой, а отец мог исцелять. Мой самый старший брат взял мамину стихию. Средний брат взял обе стихии: воду и исцеление. Младший взял тоже воду, как и старший. Я не получила никакой способности. Самый старший брат был героем, спасал людей, он закончил геройскую академию, он был звездой, но погиб очень рано. Во время одного из боёв его сильно ранили. А рядом была только я, а что я? Я ничего не умела, я не знала ни первой помощи, ничего. У меня не было стихии, чтобы как-нибудь помочь ему. Я пыталась позвать кого-нибудь, чтобы они помогли моему брату, но никого не было рядом. Он так и погибал на месте, а я была рядом, я ничего не смогла сделать. Меня после этого увели, а тело брата так и не нашли, говорят, мёртв, говорят, его выбросили, похоронили, неизвестно. Мы жили без отца, он погиб рано, когда я была ещё совсем маленькая. Средний брат сильно завидовал старшему, хоть он и имел две причуды, они были несовершенны, он был слаб, его не взяли никуда: ни в академию, ни в герои, он всегда был на втором плане, ничто его не утешало. Он ничего не мог, как я. Хотя после того, как нашего старшего брата признали погибшим, он просто ушёл, не оставив ничего после себя, ушёл и не возвращался. Прошло уже 5 лет, а где он, до сих пор неизвестно. Так и остались я, мама и младший брат, который хоть чуть старше меня, но всё же мы друг друга поддерживаем. Иногда даже плачем вместе. Нас было шестеро, а осталось только трое. Это тяжело, это ужасно. Ну почему же я не хочу звонить его родственникам? Ответ очень прост: после того, как меня увели, нас отправили домой, прошло 5 дней, а о нём не было вестей. Тогда нам просто позвонили и сказали: «Ваш брат, сын мёртв». Это было очень тяжело. Очень сильно я не жалею, что не успела с ним попрощаться, но я, наверное, не хотела. Это бы разбило всех ещё сильней, а его… Он, наверное, был бы без сознания. Или ещё хуже? Я не могу говорить, что виню себя в этом, или нет. Однозначно, да, виню. Но виню я себя в том, что не успела попрощаться. Я не знаю, возможно, я бы хотела его ещё раз увидеть, но это сейчас невозможно. Если я позвоню его родственникам, то поставлю их в такое же положение, это будет настолько тяжело, насколько это возможно, я знаю это по себе. Я не хочу видеть это на других лицах, возможно, они не смогут выдержать, как мы, возможно, даже не шелохнутся. Док весь рассказ слушал с открытыми глазами. Ну, решил добавить: «Я очень сожалею о том, что случилось с твоей семьёй. Я не могу похвастаться тем же, я сирота, рос в детдоме. Я не знаю своих родителей, семью и тому подобное, никогда не испытывал горя по какому-то близкому человеку. У меня их было немного».Медсестра услышала его и обняла, она сказала, что всегда поможет ему, если у него будут проблемы. Он обнял её в ответ, но со стороны из-под угла подслушал их разговор «дедушка неизвестный»: его здесь раньше не видели, и он никак не относился к семье. Но он хитро улыбнулся. Ночью, когда врач и медсестра уже ушли, дедушка по имени Шинхо пробрался в палату. Зачем он это делает, неизвестно, почему он это делает – тоже. Когда он подошёл к большой капсуле, где находился пациент, он дотронулся до неё рукой. Дальше началось какое-то шоу: мужчина пожилых лет начал сверкать, искриться, бурлить – все, как это можно было описать. Он просто растворялся в воздухе, как пыль на ветру, а у Даби, наоборот, зарастали шрамы, появлялась кожа, волосы, ноги – это было что-то настолько страшное и непонятное, что любой человек бы этого не выдержал. После того как Даби уже полностью восстановился, дедушка был на последнем издыхании, от него осталось буквально ничего. Он смог открыть дверь, в которой находился Даби, и испарился, как будто здесь никого не было. Тойя вывалился из капсулы. На грохот прибежали врач с медсестрой. Когда они увидели, что здесь происходит, они чуть не закричали, ну точнее медсестра, врач просто стоял в шоке.