Игра продолжается

Дверь в кабинет Равоны с лязгом захлопнулась за спиной Мобиуса. Он шёл по коридорам УВИ с лицом, каким не обладал даже Канг в свои лучшие дни. Скулы сжаты, пальцы рук подрагивают, словно ищут, за что бы зацепиться. Равона кричала. Не повышала голос — именно кричала. За Локи. За «дестабилизацию временной ветки» За «непрофессионализм» За «недопустимую эмоциональную вовлечённость». А ведь он только дал Локи выйти на час. Один. Чёртов. Час. И вот результат — зафиксировано три временных всплеска, один гидроцикл, неожиданно оказавшийся в средневековой Франции, и «скучающее божество» на всех мониторах аналитического отдела. Мобиус идёт быстро, целеустремлённо. Его шаги отдаются по стенам эхом, как набат. Он не ищет — он охотится. У него уже не просто чешутся руки — они горят желанием схватить этого бессовестного, ускользающего, слишком обаятельного для собственного блага асгардца и хорошенько... поговорить. Желательно с применением стула. Или наручников. — Он в комнате отдыха, — бросает одна из агентов, увидев его выражение лица. — Опять пьёт кофе и играет в шахматы сам с собой. Конечно. Локи, блин. Гений временного безрассудства. Мобиус разворачивает за угол и почти выбивает дверь плечом. И вот он — Локи, сидящий за столом, вальяжно развалившись, чашка кофе в одной руке, фигурка ферзя в другой. Он даже не оборачивается, только лениво бросает: — Ну здравствуй, моралист. Мобиус замирает на секунду, чувствуя, как всё ярость и усталость в нём кипит, как в чайнике, которому забыли выключить плиту. Его голос, когда он наконец говорит, звучит спокойно. Опасно спокойно. — Ты. Отправил. Гидроцикл. В феодальную Францию. Локи. Тот наконец оборачивается, с полуулыбкой . — Удивительно, как много волнений из-за одной маленькой детали. Мне казалось, это был… стильный жест. Вдохновляющий. Ты бы видел лица крестьян! – Локи оборачивается, пряча улыбку. – И Мобиус, кто-то, а я то думал, что ты оценишь. Мобиус подходит ближе, медленно, как волк к добыче. — Я только что выслушал получасовую тираду от Равоны. Я не могу... я даже не хочу описывать, насколько глубоко ты вляпался. И я вместе с тобой. Ты понимаешь, во что меня втянул? Локи встаёт, отставляя кофе, шаг за шагом приближаясь. — Я втянул тебя? Мобиус, давай не будем изображать невинность. Ты дал мне доступ. Ты знал, что я сделаю что-то необратимое. — Я надеялся, что ты не сделаешь именно это! — Тогда ты ещё слишком многого ожидаешь от бога лжи, — шепчет Локи, теперь совсем рядом. Мобиус дышит тяжело. Он действительно хотел врезать — не из злобы, а из бессильной ярости. Но теперь, глядя в эти бездонные зелёные глаза, он знает: это было бы бессмысленно. Локи как всегда выкрутится. Как всегда уйдёт от последствий. Как всегда поставит его перед выбором. — Ты хоть понимаешь, насколько ты… — Неотразим? Мобиус сжимает кулаки, резко отходит, как от огня. Локи улыбается. Спокойно, победоносно. И в этой улыбке — вся причина, по которой Мобиус даже под трибунал пойдёт, лишь бы ещё раз увидеть, как этот чёртов бог делает именно то, что нельзя. Локи, не теряя самообладания, снова опускается в кресло, вытянув ноги и с беззастенчивой грацией закинув одну на другую. Он достаёт ферзя и расставляет фигуры по доске — медленно, почти лениво. Как будто Мобиуса здесь вовсе нет. — Ну же, Мобиус, ты всё ещё кипишь? — бросает он, не глядя. — Это же было весело. Ты просто завидуешь, что у тебя не хватает духа делать такие вещи. Или наконец уже взять в свои руки ... гидроцикл. Он слегка поворачивает голову, с усмешкой добавляя: — А может, у тебя духа едва хватает только на то, чтобы за мной бегать, как за домашней кошкой, что всё норовит сбежать с балкона? Щёлк. У Мобиуса что-то щёлкнуло — не в голове, а глубже. Он не думает. Не рефлексирует. Просто пересекает комнату за два быстрых шага, хватает Локи за волосы — резко, жёстко, почти грубо — и тянет его голову назад, заставляя посмотреть на себя снизу вверх. Их взгляды сталкиваются, как молнии. Локи замирает. Ни боли, ни удивления — только пульсация напряжения в челюсти и хищная ухмылка, которую он пытается сдержать. Но не может. Он улыбается, глядя снизу вверх, глаза блестят зелёным огнём. — Вот он ты, — выдыхает он, глухо. — Настоящий ты. — Заткнись, — шепчет Мобиус, низко, сквозь зубы. — Или что? Ты меня ударишь? Или поцелуешь? — тихо, почти вызывающе. — Всё равно ведь ты хочешь именно этого: чтобы я снова всё разрушил. А ты снова всё починил. Рука Мобиуса чуть дрожит в его волосах. Он знает, что это правда. Он всегда это знал. Они оба — звенья одной временной ошибки, вечного цикла: хаос и порядок, ложь и вера. — Ты сведёшь меня с ума, — глухо бросает он. Локи улыбается шире, спокойно, почти нежно: — Именно поэтому ты меня не отпускаешь. Мобиус не отвечает. Он просто продолжает держать его голову, чувствуя тепло, силу, упрямую свободу в пальцах. Локи под ним — живой, опасный, дерзкий. Невыносимо близкий. Пальцы Мобиуса остаются в его волосах, но напряжение меняет вкус. Это уже не вспышка — это наэлектризованное затишье перед бурей, в котором каждое движение становится решением. Шаг влево — всё рушится. Шаг вправо — всё начинается заново. Локи не смеётся. Он просто смотрит. Снизу вверх, в упор, зрачки расширены, дыхание — неглубокое, но ровное. Он, как и всегда, первый, кто чувствует границы — и первый, кто ставит ногу прямо на их край. — Ты никогда не знаешь, что со мной делать, — наконец говорит он. Тихо. Почти с сочувствием. — Потому что я не укладываюсь в твои схемы. Я не “вариант”. Я — сбой. И тебя это бесит. А может и возбуждает. Мобиус сквозь зубы: — Это не сбой. Это… Он замолкает. Потому что сказать "проблема" — значит проиграть. Сказать "привычка" — значит солгать. А сказать правду вслух — всё равно что снять крышку с бомбы. Он отпускает волосы. Не рывком — медленно. Почти бережно. Как если бы держал не врага, а правду, которую нельзя больше отрицать. Локи не двигается. Он просто сидит. Глядит. И в этой неподвижности — угроза. Очарование. Принцип неопределённости, ставший человеком. — Ты ведь хочешь меня остановить? — вдруг спрашивает он. — По-настоящему. Один раз. Навсегда. Или никогда? Мобиус сжимает челюсть. Медленно кивает. — Иногда, — отвечает он. — Каждый раз, когда ты заставляешь меня выбирать между тобой и порядком. Локи наклоняет голову. Как будто пробует вкус этих слов. — И что ты выбираешь? Мобиус не отвечает. Он просто смотрит. В упор. Долго. А потом поворачивается и уходит. Без угроз. Без драматизма. И только когда дверь захлопывается за ним — Локи медленно поднимает фигуру с пола, сжимает её в ладони, смотрит на шахматную доску… и хрипло, почти про себя, говорит: — Вот чёрт. Он меня почти спас. Игра продолжается.