Беги, если

— …По предварительным данным, количество жертв составило восемнадцать человек, — Экран телевизора мерцал в полутемной комнате, отбрасывая синеватые блики на стены. Тэхён даже не помнил, когда включил его — возможно тогда, когда его разбудили голоса снаружи комнаты и он соскочить с кровати, автоматически включая телевизор. Сейчас он сидел, уставившись в размытое изображение порта, где клубился дым. Губы диктора шевелились, но звук будто тонул в вате. — Капитан Ким Тэхён, руководивший операцией, госпитализирован с тяжёлыми травмами… — Голос наконец прорвался сквозь пелену в его голове. Тэхён моргнул, резко выпрямившись. На экране — кадры разрушенных контейнеров, спецтехника, люди в форме. Его форма. — Но сейчас он в нормальном состоянии, и его отправили домой отдыхать. Руки вцепились в подлокотники кресла, он плотно стиснул зубы почти до боли. Вот он на экране — ещё здоровый и живой, далее репортëры не показали в каком он сейчас виде. Возможно его тело забрали быстрее, чем успели приехать пожарные и медики. Сейчас это не его тело. Оно принадлежит другому человеку. И это огорчает. За дверью внезапно послышалось чёткие целенаправленное шаги. Ким резко выключил телевизор, отбрасывая пульт куда-то в сторону и откинулся на спинку кресла, расслабляя плечи. «Если это Чимин или Джисон, то точно заметит…» — пронеслось быстро в голове. Хоть он и освоился в логове зверя, но неприятное ощущение за грудиной давило прямо на сердце. — …Глава Чон, — начал Пак Чимин, ещё не успев даже открыть дверь. Затем массивная дверь приоткрылась, и гангстер тенью скользнул внутрь, глядя на спинку кресла и затылок господина. — Вы ни разу не вышли из дома после… инцидента. Может быть, поручите нам с Джисоном и Хосоком проверить игорный дом в Центре? Тэхён молча слушал парня, уставившись в чёрный экран телевизора перед собой. Понятное дело он не выходил из дома, но смотреть, где и как что устроено — ему не хотелось. Да и люди этого молодого господина вели себя как стая голодных гиен, ожидающих, когда хозяин ошибëтся. Не успел мужчина ответить, как за дверью послышался ещё один, но уже хриплый голос: — Не надоедай главе, щенок. Мы и сами можем справиться. Чон Хосок заполнил дверной проём своей массивной фигурой, блокируя свет. Его грубые черты лица искажала привычная гримаса раздражения, но в глазах, когда он смотрел на Чимина, мелькало что-то почти братское. — Езжайте, — наконец сказал Тэхён. Ему было нужно, чтобы из дома убрались те, кто больше всего ему мешает — эти двое и ещё примерно десять человек, и наконец оставили его в покое. Хотя бы на час. После его слов дверь тут же закрылась и чужое присутствие в помещении перестало давить на Кима. Он вздохнул, проведя ладонью по лицу вниз и откинул руку снова на подлокотник кресла. ощущая странную гладкость не своей кожи. Его собственные руки, годами закалённые тренировками и перестрелками, были изрезаны шрамами и мозолями. А эти пальцы… изнеженные, с идеальным маникюром, но способные одним лëгким движением отправить человека на смерть Вдруг в голове щелкнуло. Тело автоматически резко поднялось с кресла, отчего мебель на задних ножках чуть не опрокинулось. Шкаф. Он должен проверить этот проклятый шкаф, пока псы не вернулись. Открыв дверцы, взгляду тут же пристали кучи документов самых разных объемов и размеров. Руки сами потянулись к первым попавшимся — он не знал, что должен искать, но у самурая нет цели, есть только путь. Бумага пахла сыростью и чем-то старым. Плесени на листах не было, хотя было ощущение присутствия чего-то ещё. Ким не мог разобрать запах. Первые папки чуть ли не отлетали в сторону, в них была какая-то бесполезная информация по закупкам, тратам, доходам… Ким даже не вглядывался, было ясно одно — бухгалтерия. В считанные минуты были просмотрены самые верхние полки, все это было чистыми, ну или грязными, деньгами. Нижние полки были же интереснее. Сначала открывались дела всех работающих людей на Чона — от поваров и садоводов до ближайших лиц и работников заведений, которыми управляла мафия, и даже перевозчиков некой продукции. Продукция не указывалась, только номер и количество в килограммах. Абсолютно все данные от имени и фамилии до дней в отпуске или слабостей. Каждый чёртов шаг записывался на листе. Некоторые фотографии в делах были зачёркнуты красным маркером, а рядом надпись «списан». Причину списания Тэхён не видел, но задумался, что мафия убирает всех своих, не давая шанса на исправление. «Списан»… Интересное, однако, слово для трупов. «Предателям в нашей семье не место» — табличка на внутренней стенке шкафа блестела как свежая рана. Он фыркнул, представляя, как «семья» расправляется с неугодными. Даже спустя несколько минут поисков в голову так ничего и не пришло — нужно что-то, чтобы зацепило его скачущий мысли в голове и он наконец-то понял. «Где же чëртова зацепка?» — выругался он себе под нос, но продолжал рыться в документах. Под руку продолжали попадаться дела живых и мёртвых… Не найдя ничего интересного, он закрывает шкаф и открывает следующий. Чëртово мафиозной общество — информация на каждого знакомого человека есть в огромном количестве, а то, что действительно нужно, лежит чёрт знает где. Перерыв примерно несколько сотен документов, Тэхён останавливается: перед глазами папка с красным отмеченным уголком, которого он ещё не встречал. Как только вещь попала ему в руки — пахнуло пылью и забытостью — но раз есть пометка на обороте, значит важно. — Так… Что тут у нас.? — он открыл папку. — Чон Чонгук. 19 лет. Родился в Пусане… Бла-бла-бла, — пальцы скользили по листу старой бумаги, глаза сканировали информацию. Этот человек. Сейчас этот человек Ким Тэхён. — Какая неожиданно приятная встреча, а то всё «господин Чон», да «глава»… Перелистнув несколько страниц, в глаза бросились строчки «доставлен в участок полиции за групповое избиение», «доставлен в участок полиции за мелкое хулиганство» и подобное. Значит, проблемы с агрессией и преступные привычки? Ким усмехнулся, но отложил дело поперëк других папок, чтобы не запамятовать. В течение следующих нескольких минут на глаза попадались карты с подобными отметками на углах — зелёные и жёлтые. Система, которую он ещё не понимал. Неожиданно его размышления прервали шаги, приближающиеся к комнате. Снова. Капитан закрыл двери шкафа и сделал пару шагов к окну, изображая задумчивости и интерес к природе за территорией дома. — Господин Чон, — резко и грубо прозвучало как только открылась дверь. Бан Чан. Мужчина вошёл без стука и предупреждения. Кажется, все в этом доме так делают. Личное дело этого человека тоже попадалось мужчине. — Группа, работающая на Инчхонском порту, доложила, что нашего информатора изначально там не было. Взрыв либо кто-то другой подстроил, либо у нас есть крысы. Брови на лице капитана с теле главы тут же нахмурились, но спина осталась ровной. Но Бан Чан, бывший оперативник, этого не заметил. Тэхён бы не хотел встречаться с Бан Чаном снова в своём теле. И даже сейчас — взглядами. Вопрос был один: ложный информатор? Значит, ловушка была приготовлена заранее. — Есть доказательства? — спросил он спокойно, хотя внутри всё кричало. — Пока нет… Но они отправили в нашу лабораторию анализы, провода, которые им удалось вытащить, и какой-то самодельный прибор, — Чан наконец-то прикрыл за собой дверь, и оперся на неё спиной, складывая руки на груди. Слишком беспечный и одновременно серьёзный. — Как только придут результаты, вам нужно будет лично присутствовать. Он замолчал на несколько секунд, вглядываясь в неестественно прямую спину и расправленные плечи мужчины. Решив, что молодой господин пока не в порядке, он продолжил: — Уже есть предположение. Говорят, что это кто-то из давно забытых друзей, — сделал паузу, вглядываясь в затылок Кима. — Кто-то очень сильно обиделся, что глава и его группировка хорошо живёт. Тэхён наконец повернулся к нему лицом, смерив ровно стоящего мужчину взглядом. — Ладно, я понял. Сообщи о результатах. Чан кивнул в ответ и вышел из комнаты, больше ничего не говоря. Тэхён оглянулся на шкаф, как только остался один. Сложив руки на груди, он дошёл до него, но открывать не стал — здесь для него бесполезная информация, не считая папок с помеченными углами и ещё одного непросмотренного шкафа. Затем он оглядел кабинет полностью. Типичный кабинет какого-то начальника офиса из дорам — шкафы, документы на столе, ноутбук, кресло, небольшие тумбы, и сейф. Остальной мебели для сидения, кстати, нет, будто тот, кто изначально сделал это своим рабочим местом, не хотел видеть здесь гостей. Тэхён вернулся к шкафу, открывая последний — снова папки, снова запах затхлости, но уже вперемешку с каким-то парфюмом. Значит, совсем недавно сюда что-то складывали — осталось узнать, что именно. Первые папки тут же отлетели в сторону — продолжение, кажется, тех же работников и трупов. Когда он достал новую папку с помеченным жёлтым уголком, прочитал её содержимое — долги в размере миллиона долларов и приписка «код доступа: 3285». Странно, похоже, что-то важное. Он отложил папку в сторону, продолжая рыться дальше. Это начинало напрягать. Все папки будто были под копирку. Тэхён оглянулся на металлический монолит, аккуратно стоящий в противоположном углу, и практически не привлекающий внимания, но теперь кажущийся центром комнаты. 3285, да? Затем снова шли папки. Бесконечное количество. И снова непонятные коды: RS-3285, 1604, 010900… Тэхён сжал челюсть. Блядство. За одно мгновение его тело пересекло комнату и село около сейфа, а руки крутили цифры, вспоминая все коды, которые он видел: день рождения Чонгука? Нет. День рождения отца Чонгука? Как бы не так. День первого ареста? Ещё что. — Блять, — Тэхён ударил по железной коробке кулаком, боль пронзила костяшки, но он её не заметил — адреналин затмевал все ощущения. — Чёртовы мафиози, как будто кроме вас кому-то ещё захочется рыться в ваших бумажках и знать эти пароли… Развернувшись, он пнул деревянную коробку, от чего та пошатнулось и с нижней полки выскользнула папка, как по волшебству, выкатившаяся к его ногам. Глаза тут же устремились к кроваво-красному, но уже выгоревшему названию: «32 — значит объявление войны». — Какого..? На первой странице четко обведено 240405, снова неизвестная дата. Он присел на колени перед папкой, руки начали листать страницы: смутно знакомые лица, имена, даты рождения и места прописки. На последней исписанной странице снова дата 280418, а под ней… 280418: начало. 32-95: погрузка 1600 кг, отправлено до 020518 ликвидация (Чхве Сунëн): в процессе. Шесть лет «в процессе»? Его пальцы непроизвольно сжали угол страницы, борясь с желанием вырвать этот лист и сложить себе в карман. Цифры были не случайны, но Ким до сих пор не понимал их значение. Единственное, что знал, 010900 — день рождения Чонгука. Но на папке с красным углом указано 19 лет. Значит, та папка старая и парню сейчас примерно двадцать четыре года. Пазл пытался сложиться, но у капитана нечего не выходило — всё слишком запутанно, будто несколько нитей переплетены между собой в сложный узел. Тогда перед ним оставалось лишь три пути: Взломать сейф. Но без кода пустая трата времени. Найти того, кто знает код. Но тогда придëтся выйти из тени и рискнуть. Если не своей жизнью, то чужой. Сжечь всё к чёрту. Но тогда не останется и ответов. Капитан тяжело вздохнул. Мысли крутились в голове, не давая ему покоя. — Ладно… В любом случае… — мужчина аккуратно положил папку на место. — Думаю, я близок к ответу. К какому именно ответу он понятия не имеет. Но все эти цифры что-то значат. Да и ликвидация Чхве Сунëна в процессе… С той даты прошло шесть лет. До сих пор идёт ликвидация? Или они не могут найти этого человека? Надо найти этого Сунëна до того, как его найдёт мафия. И открыть сейф. И найти самого Чонгука.

***

Удивительно, как жизнь простого человека может быть такой замечательной. Чонгук это понял совсем недавно. Точнее тогда, когда оказался в чужом теле. Телевизор отбрасывал на стене разноцветные отблески, шла какая-то глупая передача, где ведущие обсуждали мемы и наигранно смеялись. На диване — полупустой пакет чипсов, вкус слишком солёный, но он доедал, потому что «так делают нормальные люди». На столе — липкая банка колы, первый раз в жизни он пил эту гадость и тайно восхищался, как пузырьки щекочут горло. Так живут. Чонгук сидел перед телевизором, битый час смотря эту передачу, пожевывая вредную еду и запивая не менее вредным напитком. Он провёл здесь 5 дней 8 часов 41 минуту, это не считая тех двух обмороков от боли в перебинтованной голове. Каждый день — маршрут: диван — холодильник — туалет — диван. Один раз — поход к врачу под присмотром Намджуна с его «смешными» шутками, от которых тянутся руки вырвать язык. Вот о такой жизни он мечтал полжизни. Жизнь в мафии тоже прекрасна по-своему — дорогие апартаменты, вещи, машины, охрана, куча связей… Но в то же время постоянная опаска за свою и чужие жизни, осторожность и желание привлекать к себе минимум внимания. Даже не смотря на то, что Чонгука воспитывали по другим понятиям, он ещё в подростковом возрасте отказался от принятия главенства над кланом отца, но от обучения бухгалтерским и другим делам не отказывался, решив взять на себя только законный бизнес — грузовые перевозки, где единственная опасность — опаздание груза и недовес контейнера. Тело Тэхёна (это имя всё ещё обжигало, как клеймо) предательски комфортно чувствовало себя среди этого фальшивого уюта. Даже кола казалась слаще. Даже смех из телевизора — искренним. «Вот она — жизнь, которую ты хотел. Поздравляю, ты получил её… в обмен на всё остальное», — ехидничал внутренний голос. Чонгук потянулся за пультом, который был таким же жирным как и его пальцы от чипс, как вдруг телефон на подлокотнике дивана вздрогнул и загорелся. На экране высветилось фото незнакомой женщины, а под ним надпись «Мама». Чонгук замер, смотря на горящий телефон, рука тут же потянулась к смартфону, он ответил на звонок, на ходу придумывая приветствие для чужой-своей матери, и приложил к уху средство связи: — Алло? На том конца в течение нескольких секунд полная тишина, и Чонгуку сначала показалось, что телевизор слишком громко работает, из-за чего он не слышит, но бодрый женский голос разрезал тишину лезвием: — Привет, сынок. Ты обещал приехать в субботу, не забыл? Папа тебя очень ждёт… Тело Чонгука окончательно остолбенело. До боли знакомый голос так приятно звучал, что ему не верилось. Настолько знакомый голос, что Чонгук не слышал его почти девятнадцать лет и уже забыл его звучание, возродился в этой жизни. Голос матери. — Сынок? — снова послышалось на том конце трубки, но уже не так уверенно. «Мама», пронеслось в голове так быстро, словно ударило молнией. Мама не могла позвонить ему. Не могла девятнадцать лет, и теперь спрашивает..? Чонгук отлючил звонок и его рука дернулась, скидывая телефон на пол. Шум в ушах был таким звонким, а «сынок» всё ещё эхом отдавалось родным голосом в ушах. Не может же мать этого полицейского иметь такой же голос, как и у его родной, верно? Чонгук наклонился над диваном, смотря в горящий экран журнала вызовов, на котором чëтким чëрным входящим звонком был абонент «Мама». Затем экран потух и в темноте отразились его серые глаза. Не его — карие, почти чёрные, а светлые, прямо как из самых страшных кошмаров. Не его – капитана Ким Тэхёна. — Блять! — прошипел Чонгук отталкивая телефон от себя ногой, от чего тот прокатился по линолеуму до середины комнаты. Ему ведь не послышалось? Это был голос мамы? Той самой мамы? Мамы, которая снилась ему во снах, которые позже становились кошмарами? Или всё тоже снова сон? Тот самый кошмар, от которого он бегает годами, просыпаясь по ночам? — Похоже, у меня начинаются галлюцинации, — засмеялся, но смех перешёл в кашель. Горло сдавил ком от эмоций. Ситуация была отвратительной во всех её смыслах, что даже передача с телевизора перестала быть слышной. Холодильник щёлкнул и заработал. Гул заполнил кухню и дошёл до ушей Чона. Так. Это реальность. Он поднялся, подошёл к окну — за стёклами дождь начинал стучать по асфальту. Где-то там был его старый дом. Его жизнь, которая теперь… Телефон завибрировал снова. На полу, в полутьме и отражающихся бликах работающего телевизора. Чонгук не стал поворачиваться, смотреть, поднимать. Он знал — там снова будет «Мама». И снова этот голос. Но хуже всего было другое — он хотел ответить.