В тишине

Он всегда был громким.Шум — это броня. Яркая, скрипучая, из лоскутов и драмы. Тханкун носил её с гордостью, как клоун надевает свой парик: каждый завиток — обещание, что сегодня он заставит мир смеяться, чтобы самому не расплакаться. После всего, что случилось, он остался один в большом, слишком тихом доме. Без брата, без шума, без зрителей. И тогда Тханкун понял, как мало знает тишину. Как она давит, скребётся внутри. Как заставляет его слушать самого себя. — Биг! — крикнул он, вбегая на кухню. — Ты слышал?! Стены шепчут. Клянусь, этот дом проклят! Биг поднял глаза от кружки чая. Спокойно. С привычной усталой невозмутимостью. — Это просто ветер. — Просто ветер, — передразнил Тханкун. — Знаешь, с таким подходом ты первым станешь жертвой! Привидения любят рациональных. Он говорил быстро, дергано, слишком громко. Он всегда так делает, когда внутри — страх. А сегодня было особенно тяжело. Он не спал. Он вспоминал. Он замирал в коридоре, ловя отражения тех, кого больше нет. — А если я... вдруг умру ночью? — вырвалось у него тише, чем он хотел. И слишком честно. Биг не стал спорить. Просто поставил чай перед ним и сел рядом. Никаких «не говори глупостей», никаких «всё будет хорошо». — Ты не умрёшь, — сказал он. — Я рядом. И это было... достаточно. Но ведь не всегда он был рядом. Сначала Биг просто охранял. Был фоном. Тенью. Тем, кто не смеялся с его шуток, не реагировал на крики, не подпрыгивал от фальшивых пауков, спрятанных в ботинке. И этим он бесил. — Ты всегда такой? — спросил Тханкун как-то раз, лёжа на полу с подушкой под головой. — Или просто думаешь, что я недостоин твоего гениального мнения? — Я просто такой, — отозвался Биг. — Какой — «немой»? — Спокойный. Тханкун закатил глаза, но внутри ёкнуло. Потому что спокойствие Бига не раздражало — оно тянуло. Оно было как якорь, за который можно уцепиться, если тонешь. — Мне кажется, ты меня жалеешь, — вдруг выдохнул он. Биг посмотрел. Долго. Слишком внимательно. — Нет. Я просто вижу, как ты держишься. И жду, когда тебе станет не нужно держаться. И тогда Тханкун замолчал. Впервые за день. За неделю. Может, за год. С тех пор между ними всё изменилось. Биг не говорил слов «забота». Он просто приносил чай, когда Тханкун начинал метаться по дому. Подкидывал плед, когда тот засыпал в неудобной позе. Слушал бредовые теории про привидений, не усмехаясь. Он оставался. И когда Тханкун в очередной раз накинулся на него с полудетским нытьём: — Почему ты, чёрт возьми, всё ещё здесь? — Биг ответил спокойно: — Потому что хочу быть. И на этот раз Тханкун не сказал «дурак». Он только хмыкнул, сел ближе и тихо, почти по-настоящему, попросил: — Тогда не уходи. Ладно? И Биг не ушёл и не уйдет.