Вечное Лето

❀————❀

Тэхён… Тэхён… Тэхён…

❀————❀

Скейтборд гудел под ногами, колёса бешено крутились по неровному асфальту, отскакивая от трещин и мелких камешков. Тэхён не сбавлял скорость: ни когда повороты становились резкими, ни когда дорогу перед ним перекрывали машины, заставляя балансировать на грани падения. Он просто летел. Слёзы текли из его больших синих глаз ручьём, размывая мир вокруг в мутное пятно. Моргая, омега пытался протереть их рукавом голубой толстовки, но новые капли тут же скатывались по щекам, оставляя на коже солёные дорожки. Ресницы слиплись от влаги, глаза щипало, но это всё не останавливало Тэхёна. Город вокруг был маленьким, знакомым до боли. Здесь каждый поворот, каждый ухабистый поребрик он знал с детства. Но сейчас эти улицы казались чужими. Августовский воздух был прохладным, но лицо пылало, а в груди стоял ком, мешающий дышать. Завтра осень. Скоро всё завершится, и его отдадут в новую семью. Ему дали время, сказав, что по окончании лета его свобода закончится. Он думал только об этом. Одно слово, одна фраза, один поступок – и всё рухнуло. Все три месяца было невыносимо сложно абстрагироваться от этого ощущения, что всему приходит конец. И теперь, в последний день августа, он нёсся вперёд, не зная куда, не зная зачем. Просто чтобы сбежать. Чтобы ветер выдувал из головы мысли, чтобы стук колёс заглушал голос внутри. Слёзы не высыхали. В груди ныло так сильно, до покалывания конечностей. Тэхён, конечно же, знал, что это случится. Приёмным родителям, какими бы хорошими они ни были, он не нужен. Омегу содержать очень невыгодно. Куда выгоднее поскорее отдать семье будущего альфы. Завтра за ужином его официально представят будущему мужу. И всё! Тэ уже не вернётся в свою комнату, к этим стопкам альбомов, к карандашам, вечно оставляющим чёрные следы на пальцах и на светло-голубых джинсах, к перепачканным пушистым кисточкам. У него отнимут скейт, запретят видеться с друзьями, скажут, что школа – это предел. Дальше – только роль красивой куклы. Если повезёт, ограничатся двумя детьми. Если не повезёт… Ох… И снова бесконечный поток слёз. Сегодня Хосок подарил Тэхёну море, выкрасив его чёрные волосы в тот самый голубой оттенок, что почти точно повторял цвет его глаз. Цвет, который он раньше видел только в своих снах, после перенося это на холст. Море, которого никогда не касался, но чей глубинный оттенок словно жил в нём с рождения. Теперь море будет всегда с ним: в прядях, что падают на лоб, в отражении, что смотрит на него из зеркала. Сегодня Тэхён не придёт домой, как и положено правильному омеге: не позже десяти вечера. Сегодня его последняя ночь этим летом, и он желает лишь одного. «Если я разгонюсь достаточно, то может получится улететь вместе с этим ветром?» Сейчас Тэхён врезался в неровности на асфальте нарочно, чтобы боль от возможного удара хоть на секунду перебила ту, что разрывала грудь. Колени пружинили, смягчая приземление, но каждый толчок отдавался в висках. Быстрее. Ещё быстрее. «Хоть бы это лето никогда не заканчивалось и осень никогда не наступила». Ким надавил на доску сильнее, разгоняясь так, что ветер завыл в ушах, вырывая из лёгких последний глоток воздуха. Он судорожно моргнул, но веки словно слиплись от влаги и жжения. Инстинктивно он протянул руку к лицу, пальцами врезаясь в мокрые ресницы, ладонь грубо потёрла правое веко, словно пытаясь стереть не только слёзы. И в тот миг, когда колесо должно было застрять в трещине, земля под ногами будто завибрировала. Мир дёрнулся. Как при землетрясении. Тэхёна швырнуло со скейта, и он с размаху врезался коленями об асфальт. Тело пронзила волна боли, колени горели так, будто их обдали кипятком. Джинсы не выдержали, ткань лопнула, обнажив рваные ссадины, из которых моментально просочилась кровь. При падении он инстинктивно выставил ладони, но они лишь проехали по грубому покрытию, сдирая кожу. Кровь смешалась с пылью, превратившись в липкую темноватую кашу. Омега тут же перевернулся на спину, воздух вырвался из лёгких со стоном. Стало больно до жути. К падениям никогда не привыкнешь. Сильно зажмурившись, Тэхён что-то почувствовал спиной, лёжа на асфальте. Вибрации усилились, заставляя мелкие камни дрожать, на несколько сантиметров поднимаясь в воздухе. Вдруг усилившийся ветер подхватил его и поднял вверх над домами. Тело потеряло вес, на мгновение омега почувствовал, как время растягивается, как каждая клетка его кожи мучается от странного ледяного тока. Ни боли, ни страха, только странная лёгкость. Он стал невесомым. Кожа заныла, покрылась мурашками, Тэхён никогда раньше подобного не чувствовал. Он попробовал сопротивляться этому необъяснимому ощущению, брыкаясь руками и ногами в абсолютном непонимании происходящего. Как ни странно, но ему удалось перевернуться, и он вдруг увидел то, чего не должно было быть в принципе. Свежие капли крови с его ладоней застыли в воздухе, неподвижные, будто само время замерло. А его тень на асфальте растянулась и стала неестественно длинной, стала тоньше, почти прозрачной. А потом тело и вовсе будто отключили. Что-то внутри него знало, что происходит, хотя разум отказывался верить. В сердце образовывалось странное чувство, некой правильности происходящего. Но ему не дали долго раздумывать об этом. На асфальте внизу образовывалась воронка. А ветер, державший его в невесомости, исчез, и Тэхён начал падать. Сильно зажмурившись, омега уже прощался с жизнью. Земля проглотила того, кого призывали духи таинственного леса. Понимая, что его тянет куда-то сквозь что-то, Тэхён попробовал открыть глаза, но не получилось. Омега продолжал куда-то падать. Ветер выл в ушах, тело покалывало и скручивало одновременно. Воздуха перестало хватать, но прежде чем он успел сделать вдох, вдруг рухнул на что-то мягкое. Удар был не таким жёстким, как об асфальт, но разбитые колени и ладони напомнили о себе снова тянущейся болью. Омега открыл глаза и резко втянул воздух. Пахло сыростью и хвоей. Он лежал на спине, не в силах пошевелиться, чувствуя, как кровь сочится сквозь порванные джинсы, всё тело ломит и очень сильно раскалывается голова. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание поплыло, это высокие, почти чёрные стволы деревьев, смыкающиеся над ним, будто руки. — Ну вот и ты, — через некоторое мгновение где-то в темноте прошептал кто-то еле слышно, словно шелест сухих листьев.

❀————❀

Тэхён… Тэхён… Тэхён… Чонгук проснулся от голоса, шепчущего незнакомое имя, резко вскочив с настила, сбросив с себя тяжёлые одеяла. Здесь, под землёй, где, казалось бы, царило вечное лето, ночи были такими холодными, что с каждым выдохом в воздухе образовывался белый пар. Поэтому страж каждую ночь поддерживал огонь в печи и спал под пуховыми одеялами. Чонгук, в льняной рубахе и штанах, выбежал из хижины босиком. Холодная земля обжигала ступни. В груди поселилось тяжёлое чувство, предупреждение чего-то непоправимого. Птицы, обычно медленно кружившие в вышине, теперь метались по небу, сбиваясь в беспорядочные стаи. Их крики напоминали тревожную песню. Подобного в этом лесу Чонгук не видел никогда. Что-то явно не так. «Неужели… Неужели это и есть предвестники нового стража? Но почему?» Воздух дрожал, будто перед бурей, но небо здесь никогда не менялось. Листья, обычно яркие и сочные, начали только-только желтеть по краям. Светящиеся мхи тускнели, их мягкое сияние угасало. Лес словно умирал. Лес менялся только один раз, когда уходил прежний страж и его место занимал новый. Так шептали духи. В остальное время здесь царило вечное зелёное лето, насыщенное жизнью до предела. Плоды наливались соком за считанные часы, реки, подчиняясь скрытому ритму корней, поворачивали время вспять, а деревья росли так быстро, что за ночь могли обвить каменные стены хижины. И это был не просто лес. Это был последний заповедник всего, что исчезало там, наверху. Здесь, в глубинах подземного мира, куда не доходили ни солнечный свет, ни человеческая жадность, хранилось всё, что люди бездумно уничтожали на поверхности. Растения, которые больше нигде не росли. Животные, чьи следы стёрлись из памяти мира. Даже самые простые вещи, вроде чистого воздуха или воды, не отравленной железным привкусом цивилизации. Чонгук был стражем этого места. Не хозяином. Не повелителем. Всего лишь хранителем. Духи древней земли выбрали его много веков назад, когда прежний страж рассыпался в прах, устав от вечного бремени. Они вручили Чонгуку посох из корня самого первого древа и научили языку, на котором говорят умирающие растения. С тех пор он следил, чтобы ни один росток не засох, ни одно существо не погибло понапрасну. И пока он был здесь, подземный лес жил. И он думал, что справляется со своим бременем. Но увы, духи решили иначе, нашёптывая новое имя… Тэхён… Чонгук подошёл к ближайшему дереву возле хижины, прижав ладонь к коре. Шрамы на его руках, следы долгой службы, заныли слабой болью. Деревья содрогались, пытаясь предупредить его. Он закрыл глаза, вслушиваясь. Глухо, словно из-за толстого слоя земли, доносился стон. Человеческий. Новый, доселе неизвестный голос. Страж рванул обратно в хижину, наспех облачился в привычную походную одежду, в которой был послан сюда когда-то, и которая, как и он, впрочем, застыла во времени. Здесь, в этом вневременном месте, всё повиновалось другим законам. А точнее, бессмертию. Время обтекало этот таинственный подземный лес стороной. Выбегая из хижины в лес, Чонгук вскинул голову, прислушиваясь к шёпоту желтеющих, падающих листьев. На бегу он свистнул коротко и дважды. Из темноты тут же, между деревьев, показался скакун. «Небесный конь», последний из тех, что неслись по степям верхнего мира. Высокий, с гривой, чёрной как смоль, и глазами, в которых мерцали отблески забытых звёзд. Его копыта не стучали по земле, а лишь слегка касались её, оставляя за собой лёгкий туман. — В путь, Ковган, — Чонгук вскочил ему на спину, даже не нуждаясь в седловке и поводьях. Конь рванул вперёд, словно угадывая направление. Они мчались сквозь подземный лес, мимо деревьев, которые расступались перед ними, мимо рек, застывающих на миг в своём течении. Чонгук пригнулся к гриве, вслушиваясь в голос, что вёл его. Тэхён… Имя звучало то ближе, то дальше, будто его носитель то появлялся, то исчезал. Словно его душа колебалась между мирами. Конь свернул на узкую тропу, которой не было здесь вчера. Земля под копытами Ковгана была странного синего оттенка, вдалеке простиралось море незабудок. Чонгук знал это место, но в то же время оно начинало видоизменяться. — Ты чувствуешь его? — прошептал Чонгук. Скакун фыркнул, и из его ноздрей вырвалось облачко серебристой пыли. Впереди лежал человек. Странное чувство поселилось под рёбрами стража. Неизбежного и неизведанного. Сколько времени прошло с тех пор, как он сам оказался здесь, упав в лес, в мягкий мох, задыхаясь от дыма и боли. Чонгук замер, вспоминая эту сцену. Его также встретил страж в странных для эпохи Чонгука одеждах. Почти нагой, в кожаной набедренной повязке, без обуви. Чонгук хотел спросить: «Где он? Почему он жив? Кто этот человек?» Но страж лишь коснулся его лба холодными пальцами. — Ну вот и ты. Теперь тебе хранить то, что они теряют. И рассыпался в прах, оставив Чонгука одного. А последнее, что помнил Чонгук перед тем, как его мир поглотила тьма, это запах горящей смолы и стоны толпы. Он был магом. Настоящим хранителем старых знаний, тех, что передавались из уст в уста ещё со времён друидов. Но времена изменились. Король Шотландии Яков VI, одержимый страхом перед колдовством, объявил охоту на ведьм. И Чонгук стал лёгкой добычей. Его схватили в конце лета, когда птицы уже начинали сбиваться в стаи. Для таких, как Чонгук, всё было уже предрешено. Приговор был простым: заживо сжечь в заколоченном гробу. Он помнил, как деревянный гроб трещал под языками пламени, как дым начал заползать в лёгкие. Единственное, о чём думалось, так только о том, что завтра ему бы исполнилось тридцать лет, и он действительно не хотел, чтобы это случилось. Ведь ему необходимо было найти омегу и выйти за него. Странная шутка судьбы. «Хоть бы это лето никогда не заканчивалось и осень никогда не наступила». Последнее, чего желал Чонгук тем утром. А потом его нашли. Дальше гроб. И падение. Он подумал, что гроб просто куда-то скинули, с обрыва. Но это падение было бесконечным, стремительным. Тело стало невесомым. Маг рухнул сквозь время и пространство, проваливаясь в трещину между мирами. И очнулся здесь, в таинственном лесу, где не было ни солнца, ни луны, только вечное лето и шёпот духов. Лес научил его своему языку. Теперь он понимал не только шёпот ветра. Теперь деревья перечисляли ему названия забытых трав, реки показывали путь времени. И сейчас, глядя на лежащего в цветах человека, Чонгук понял. Цикл повторяется. Но неужели ему придётся сгинуть так же, как и предыдущему стражу? В это не хотелось верить. Чонгук медленно шагнул вперёд, похлопав небесного коня. Ковган остался позади, тихо фыркая, будто предупреждая об опасности. Трава под ногами застилалась опадающими жёлтыми листьями, скрывая незабудки, а воздух вокруг Тэхёна наполнялся странной, чуждой этому месту влагой. Чонгук начал ощущать на губах солоноватый привкус. Ветер с далёких берегов, которых не существовало в этом мире, шептал про переполненные чаши голубых вод. Но откуда был этот ветер? Здесь не было морей. Здесь не было даже настоящего неба, чтобы рождать такие запахи. Приблизившись к новому стражу, Чонгук присел на корточки, всматриваясь. Человек. Настоящий, живой человек. Не дух, не зверь, не порождение леса. Столько веков Чонгук был один. Говорил с деревьями, слушал шёпот ветра, но никогда, никогда он не чувствовал рядом человеческого тепла. Тэхён лежал на боку без сознания. Его голубые волосы, неестественно яркие, растрепались по зелёному мху. Чонгук нахмурился, всматриваясь в его одежды. Ничего подобного он не видел. Крой узких облегающих штанов был из незнакомой ткани, к тому же ещё и слишком светлой, яркой. Странная накидка почти такого же цвета, а на ногах чудаковатые короткие башмаки. На правом колене ткань была разорвана, и сквозь рваную дыру проступала довольно-таки большая ссадина, свежая, она кровоточила. Чонгук замер и принюхался. Кровь пахла по-человечески. Не как у зверей леса. Так пахли люди. Он протянул руку, чтобы прощупать рану, но вдруг остановился. Чонгук осторожно прикоснулся к его плечу. Человек пошевелился от тёплого прикосновения и приоткрыл свои удивительные глаза. — Ну вот и ты… — Чонгук замер от увиденного и почти шёпотом продолжил: — Новый страж этого леса. Я приветствую тебя.

❀————❀

— Где я? — голос Тэхёна был едва слышен. Омега не мог сфокусироваться, силуэт перед ним дрожал, изображение распадалось на частички. Да и каждое движение давалось с трудом, руки не слушались, веки наливались свинцом. Попытка приподняться закончилась тем, что пальцы впились в мох, холодный и влажный под кожей. Тело было ватным, тяжёлым. Жутко тошнило. А Чонгук молчал, оцепенев, он ждал. Должен был рассыпаться в прах, как тот страж до него. Должен был исчезнуть. Но ничего не происходило. Сердце продолжало биться, слишком часто и даже настойчиво, напоминая, что он всё ещё здесь. Тело не подчинялось древнему ритуалу. Он всё ещё дышал. Шёпота духов не слышалось. Только тяжесть в груди, будто сердце сдавили в кулаке. Страх. Сколько веков прошло с тех пор, как он в последний раз испытывал нечто подобное? Он не был готов. Не хотел исчезать. Лес стал его домом, бремя – смыслом. Мысль о том, что всё это отнимут, что он превратится лишь в прах под ногами нового стража, пронзила его ледяным ужасом. И впервые за века он ощутил, как что-то внутри рвётся, цепляется за жизнь, сопротивляется. Тэхён пошевелился, и Чонгук резко вышел из оцепенения, опустившись на колени. Его взгляд скользнул по бледному, почти прозрачному лицу незнакомца, губы потеряли цвет, веки подрагивали, а на висках выступали капли пота, смешиваясь с пылью. Голубые волосы, яркие, как лепестки незабудок. «Интересно, с какой части мира этот человек?» Дыхание незнакомца было прерывистым, будто каждое движение грудной клетки давалось с трудом. «Почему духи молчат? Что мне делать?» — пронеслось в голове Чонгука. Ковган беспокойно бил копытом, словно подгоняя его медлительные мысли. Страж сжал кулаки и стиснул зубы. Он, конечно же, помнил собственное пробуждение в этом лесу, как лёгкие горели огнём, выворачиваясь наизнанку в попытке избавиться от угарного газа. Как этот едкий привкус смерти оставался на языке ещё несколько лун. «Но этот... человек… он похож на умирающего». Рассматривая лицо, Чонгук замер. Он же ещё мальчишка. Слишком молод для этого места. Скулы плавные, скорее округлые, мягкие. Нос небольшой, с едва заметной горбинкой. Губы... Альфа невольно задержал взгляд. Пухлые, слегка приоткрытые, нижняя губа чуть полнее, с едва заметной трещинкой посередине, на ней едва заметная родинка, и на кончике носа, и на щеке. Чонгук нагнулся ещё ниже, чтобы прислушаться к дыханию, почти касаясь лбом груди незнакомца. Его руки, привыкшие исцелять сломанные крылья птиц и затягивать рваные раны на шкурах зверей, теперь искали признаки жизни в этом хрупком теле. Дыхание участилось, каждый вдох сопровождался хрипом, как у оленёнка, проглотившего ядовитый лист. Пальцами страж нащупал тонкую нить вены на шее. Ритм неровный, то бешено стучит, то замирает. Жар тоже есть, но не смертельный. Как у тех, кто слишком долго бежал. Незнакомец не умирал. Он перерождался. Тэхён снова что-то попытался сказать, Чонгук не расслышал и подставил своё ухо очень близко к губам. Незнакомец пошевелился. До этого момента альфа чувствовал только кровь, пот и прерывистое дыхание. Но теперь... Аромат омеги лёгким шлейфом витал в воздухе, его обдало волной странного, сладковатого запаха, не похожего ни на аромат леса, цветов, ни на что-то знакомое. Лёгкий, свежий, с легко уловимыми цитрусовыми и миндальными оттенками. Чонгук отпрянул. «Не может этого быть! Незнакомец – омега. Но разве не альфа должен был прийти ему на смену?» Чонгук стиснул зубы. Его тело отозвалось раньше, чем разум, в груди сжалось, по спине пробежали холодные мурашки. Чонгук ещё раз рассмотрел незнакомца. Более хрупкие кости, тонкий изгиб шеи, да и сами раны... Альфа так просто не сдался бы боли. «Духи прислали омегу? Зачем?..» Мысли путались, возможно, это испытание? Или ошибка духов? Но лес никогда не ошибается. Тэхён слабо застонал, и Чонгук автоматически потянулся к нему, но снова остановился. Его обязанность — защищать лес, а не разбираться в прихотях судьбы. Но раз уж духи привели омегу сюда... — Значит, так должно быть, — прошептал он больше для себя. Осторожно подсунув руки под спину и колени незнакомца, Чонгук поднял его, почувствовав, как тот весь напрягся даже в беспамятстве. Но тело омеги оказалось удивительно лёгким. Голова беспомощно склонилась на плечо, и Чонгук невольно задержал дыхание, когда прядь синих волос коснулась его шеи. — Тихо. Я помогу. Ковган тут же подошёл ближе, опустив голову. Чонгук с удивлением заметил, как конь осторожно обнюхал омегу. Обычно небесный скакун не проявлял интереса к чему-либо, кроме своего хозяина. Когда страж перекинул тело омеги через спину коня, Ковган даже не вздрогнул, лишь настороженно прижал уши, почувствовав незнакомый вес. — Спокойно, — пробормотал Чонгук, — поскорее вернёмся в хижину, что-то мне не нравится лес. Лес вокруг и правда не был спокойным. Чонгук резко поднял голову, услышав новые звуки, и то были не привычные шелест листьев, треск веток, а... новый, совершенно неизвестный шум. Но больше всего его поразили деревья. Те, что стояли ближе к тропе, начали менять форму, там дальше, за горизонтом, надвигалась буря. Небо, которого не было, начинало менять оттенки, доносился крик совершенно новых птиц, пронзительные, тоскливые, совсем не похожие на пение лесных созданий. Белые, с длинными крыльями, они кружили над тем местом, где лес встречался с чем-то новым. Конь тоже насторожился, ноздри дрогнули, улавливая незнакомые запахи. Омега лежал, прижавшись лицом к его спине, голубые волосы смешались с чёрной гривой Ковгана. Чонгук ловко вскочил на коня, удерживая одной рукой бесчувственное тело омеги. Ковган, несмотря на двойную ношу, даже не подал виду, его могучие бока легко выдерживали вес обоих. Страж прижал Тэхёна к себе, чувствуя, как тот слабо дышит. — Домой, Ковган. Быстрее, — негромко скомандовал Чонгук, и Ковган рванул вперёд. Конь мчался с такой скоростью, что осенние листья взвивались за ним золотым вихрем. Его чёрная грива развевалась. Чонгук крепче прижал к себе Тэхёна, прикрыв полами плаща, защищая его от ветра, омега всё ещё не приходил в сознание, его лицо оставалось бледным, но дыхание стало ровнее. Лес вокруг стремительно менялся. Всего час назад он был летним — сочным, зелёным, наполненным жизнью. Теперь же листья желтели прямо на глазах, осыпаясь с ветвей дождём. Воздух наполнился горьковатым ароматом увядания. Ковган летел между деревьев, словно чёрная молния. Его мощные мышцы играли под блестящей шкурой, а из ноздрей вырывались клубы серебристого пара. Чонгук, привыкший к его бегу, всё же чувствовал необычную тревогу коня. Впереди показалась хижина. Чонгук облегчённо вздохнул, но в тот же миг услышал новый, незнакомый звук: где-то в глубине леса снова завыл ветер, но не тот, к которому он привык за века. Этот звук был тоньше, пронзительнее, он всё ещё не мог его понять. А ветер словно пытался что-то донести до стража. — Быстрее, Ковган, — снова прошептал альфа, и Ковган, словно поняв его тревогу, удвоил скорость. Они ворвались на поляну перед хижиной, когда первые капли дождя упали на землю. Чонгук одним движением соскользнул с коня, не выпуская Тэхёна из рук. Омега по-прежнему не приходил в себя, но его губы уже не были такими ледяными, а на щеках появился слабый румянец. — Спасибо, Ковган. Мы дома! Но домом эту хижину теперь можно было назвать лишь условно. Ведь даже сам лес вокруг уже перестал быть тем, что он знал все эти века.

❀————❀

Страж не стал раздумывать об условностях и этике. В его лесу за несколько веков единственным собеседником был ветер, а духи не интересовались человеческой стыдливостью. Поэтому, не мудрствуя лукаво, он уложил незнакомца на настил и принялся освобождать его от странных одежд. Ботинки оказались первым испытанием. Чонгук повертел ступню с одним из них в руках, пытаясь понять, как они держатся. Ни ремешков, ни пряжек. — Что за чертовщина? — пробормотал он, дёргая за непонятные завязки. Когда один ботинок, наконец, сдался, Чонгук торжествующе поднял его, будто трофей, затем задумался, куда его деть? Положил рядом, аккуратно, как артефакт неизвестной цивилизации. Джинсы сопротивлялись дольше. Застёжка была хитрой, ткань упрямо не хотела поддаваться стягиванию. — Ты что, в змеиную кожу зашит? — фыркнул Чонгук, пытаясь отыскать то, что мешает снять эту одежду. Когда джинсы таки поддались, он с удивлением обнаружил под ними ещё более облегающие набедренные короткие штаны. На ногах остались белые, опять же короткие, странности с полосками. — И зачем тебе это? — поинтересовался он у безмолвного омеги, снимая всё. — Спрошу позже, когда придёшь в себя. Решим, нужно ли тебе это, — вот так уже по-свойски рассуждал альфа. Голубая толстовка стянулась почти без боя, но под ней оказалась ещё одна, тонкая, с короткими рукавами. А под ней множество переливающихся и поблёскивающих цепочек разной длины на шее. — Да сколько же на тебе слоёв?! — Чонгук прикидывал, не пытался ли незнакомец защититься от непогоды или, может, от сглаза. Скорее второе, раз носил амулеты под одеждой. Когда последний предмет странного одеяния был побеждён, страж сложил всё аккуратной стопкой, погладил ладонью мягкую толстовку, задумавшись. — Если останешься, понадобится что-то попроще. Мысленно попросив духов присмотреть за гардеробом, Чонгук взял влажную ткань и принялся обтирать Тэхёна. Кожа отливала матовым сиянием, как лепестки эреборской лилии, цветка, что когда-то рос в долинах его родины, но исчез много лет назад. Такой же призрачный оттенок, не белый, не жемчужный, а нечто промежуточное, живое. Чонгук замер, вспоминая, как бабушка показывала ему засушенный бутон из семейного гербария, говорила, что последний экземпляр сорвали лет сорок назад. И вот этот забытый оттенок ожил на коже незнакомца. Альфа водил тканью осторожно. Исцарапанные ладони и колени он обработал горьковатым отваром, тем самым, которым обычно лечил зверей. Тэхён даже не шевельнулся, лишь слабо сморщил нос от запаха. — Хоть не пищишь, как лисёнок, — усмехнулся Чонгук, перевязывая ссадины. Закончив, он накрыл омегу толстым одеялом, но вдруг замер, заметив, как его пальцы сами собой поправили выбившуюся прядь синих волос. Этот неосознанный жест заставил нахмуриться, на лбу тут же появились мелкие складки. Чонгук немедля отвлёкся на печь, отгоняя от себя путающие его мысли. Становилось прохладнее, за окном усиливались дождь и ветер. Хижина Чонгука была такой же тёплой, как и он сам. В первые полвека здесь он жил среди голых каменных стен, спал на ветках, а вместо двери висела медвежья шкура, пропускающая ветер. Но когда холод проник даже в его, казалось бы, неуязвимые кости, он решил: «Хватит это терпеть». Страж попросил у духов токарный станок и топор. Те, посмеявшись над его неумелыми объяснениями, в конце концов, смилостивились. Так началось его великое, хоть и медленное строительство. В первые месяцы Чонгук испортил десяток стволов, прежде чем получил ровные балки. К третьему году у него выходили идеальные брёвна с пазами. К десятому он собрал стену из сосны, так плотно подогнав брёвна, что между ними не проходило и лезвие ножа. Пол тоже устелил досками, не абы как, а выровнял так, чтобы босым ногам было приятно. Потолок сделал из того же дерева, оставив балки открытыми. Мебель мастерил сам. Сначала появился неуклюжий, но надёжный дубовый стол, табуретка к нему. Затем полки для склянок, сундук для трав, кресло у печи. Всё рождалось медленно, с любовью, будто Чонгук уговаривал дерево принять нужную форму. Брёвна, потемневшие от времени, хранили запах смолы. В углу стояла простая каменная печь для обогрева. Над ней висел котёл с травяными отварами, иногда с грибным супом. Но чаще всего настои из лекарственных листьев, поддерживающие внутреннее тепло. Чонгук не ел мяса ни наверху, в прошлой жизни, ни здесь. И вот, когда в хижине лежал чужак, страж вдруг осознал, насколько это место стало домом. Но готов ли он передать его незнакомцу? На полках стояли склянки. В углу висел посох из корня древнего дерева. Чонгук подбросил дров в печь, щёлкнул пальцами (духи научили его и этому), и пламя вспыхнуло само, синее у основания, с золотыми язычками, как осенние листья. Осенние... «Чего же ждать? Что делать?» Чонгук бросил взгляд на спящего Тэхёна. — Интересно, что ты принесёшь в мой лес, омега? Да, мой, и не иначе! — твёрдо проговорил он, чтобы духи услышали. Печь потрескивала. Чонгук, присев на корточки, разглядывал пламя, пожиравшее поленья, когда внезапный голос заставил его вздрогнуть: — Где я? Боже, как голова-то болит... А ты ещё кто такой? Тэхён заморгал, щурясь от тусклого света. Его взгляд метнулся по бревенчатым стенам, странным склянкам на полках, печи. Ничего знакомого. Он резко сел, одеяло сползло, обнажив тело. Чонгук медленно повернулся. В свете огня он увидел широко раскрытые синие глаза. И снова застыл, засмотревшись... — Я Чонгук. А ты... Тэхён, верно? — Верно... Но откуда ты знаешь моё имя? — Духи шептали. — Хватит издеваться! — раздражённо бросил омега. Тэхён рванулся вверх, не замечая, что одеяло упало. Он шагнул к двери, спотыкаясь, не чувствуя холодного пола под ногами. Этот человек в странной одежде, эта хижина, будто попал в музей. Чонгук не успел встать, как омега распахнул дверь. — Эй, куда ты, ночь на дворе! — крикнул он вдогонку. — И жопа-то голая... Стыд-то какой, — уже шёпотом. Но Тэхён уже выскочил, остановившись на полянке. Дождь. Холодные капли хлестали по лицу, плечам, стекали по спине. Он замер, ошеломлённый. Лес. Густой, тёмный, бесконечный. Ни фонарей, ни дорог. Только стволы деревьев, уходящие во тьму, и шум дождя в листве. Омега огляделся, затем опустил взгляд на голые ноги и вдруг осознал. Холод. Влажность. Голая кожа. Боже. Тэхён резко обернулся, инстинктивно прикрываясь руками. Чонгук стоял в дверях, скрестив руки на груди, одна бровь едва заметно приподнята. — Ну что, — негромко произнёс он, — заходишь или до утра простоим, любуясь природой? Тэхён покраснел до самых корней синих волос. Его пряди, обычно пушистые, теперь слиплись от влаги, падая на лицо. Он представлял собой жалкое зрелище: мокрый, дрожащий, с покрасневшими от холода перевязанными коленями, прикрывающий руками то, что в цивилизованном обществе прикрывают одеждой. Кожа покрылась мурашками. — Да... Блин. Это что, сон? — дрожа всем телом, болезненно ущипнул себя за правое предплечье левой рукой, затем зажмурился, лицо исказилось от ужасающего осознания. — Сон или нет, советую зайти. Холодно! И ты промок, — уже строго бросил Чонгук и развернулся, уходя внутрь. Тэхён еще не веря во все происходящее, метнулся следом, едва не поскользнувшись на мокрых досках крыльца. В три прыжка он оказался у настила, юркнул под объёмное одеяло и натянул его до самых глаз, превратившись в синеволосый комок с двумя испуганными тёмно-голубыми глазами. Дрожал, как осенний лист на ветру. Чонгук тем временем невозмутимо уселся у печи спиной к Тэхёну и подбросил в огонь несколько поленьев. Не прошло и десяти минут, как Тэхён прожигал спину незнакомца. — Ну что, согрелся? — спросил страж, когда треск огня заполнил неловкое молчание. Из-под одеяла донёсся глухой шёпот: — Где я?.. Чонгук повернулся, встретившись взглядом с двумя большими синими глазами, едва видневшимися над краем одеяла. — Это, — начал он, делая паузу и разводя руками, — мой дом. А ты в нём незваный гость. Хотя... — его взгляд скользнул по стопке странной одежды в углу, — скорее, подарок духов. Не самый удобный, надо сказать. А может и не подарок. Я ещё не знаю, как это всё воспринимать. Духи пока молчат. А за окном что-то явно происходит после твоего появления. Думаю, надо подождать до завтра. Омега лишь глубже зарылся в одеяло, оставив на поверхности только всё ещё испуганный взгляд. Его пальцы судорожно сжимали ткань по краям. Так, по его мнению, было безопаснее. — Я всё ещё не понимаю тебя, — хмуро произнёс омега, сузив глаза, — духи, какие ещё духи, о чём ты вообще? — Духи леса, что призвали тебя сюда, в подземный мир. Напряги голову свою. Ты что-то помнишь, как здесь оказался? Что было до того, как ты сюда провалился? Чонгук склонил голову, изучая реакцию омеги. В синих глазах мелькнуло сначала недоумение, затем проблеск осознания и, наконец, чистый ужас. Зрачки Тэхёна расширились. — Я... Я катался на скейте, — пальцы впились в одеяло ещё сильнее, белые от напряжения, он сглотнул громко, — было темно, я... упал. А потом... — он резко вдохнул. — Земля открылась или как это назвать, яма чёрная. Я летел... Долго. Очень долго, — его взгляд метнулся к окну, где за стеклом бушевал странный дождь. — Это правда не сон? Чонгук медленно покачал головой. — Если бы это был сон, разве ты чувствовал... — он намеренно опустил взгляд на одеяло, затем снова встретился глазами с омегой, — ...холод? Или стыд? Тэхён резко дёрнулся, натягивая одеяло ещё выше, снова видны были только его глаза и взъерошенные синие пряди, всё ещё мокрые. — Ты меня раздел? Зачем? Ты извращенец какой? — в его голосе смешались возмущение и беспомощность. — А ты предпочёл бы остаться в мокром? Я тебе раны обработал, одежда бы мешала, — Чонгук скрестил руки на груди. — Твои наряды, — он кивнул в угол, где аккуратно лежала стопка странных ярких пятен, — выглядят так, будто их создали безумные шуты. Ни застёжек нормальных, ни... — Это обычные джинсы и худи! Ты на себя сначала посмотри, — взорвался Тэхён. Чонгук отпустил руки и развёл их в стороны, осматривая свои одежды. На нём был длинный плащ с объёмным капюшоном, из плотной болотного цвета ткани, ниспадающий тяжёлыми складками до самых сапог. Края плаща слегка потрепались, а по подолу шла вышивка, тонкие золотые нити, складывающиеся в древние заклинания. Под плащом виднелся тёмный наряд, плотная сорочка, напоминающая больше рубашку, она не облегала, а наоборот, была объёмной. Такого странного кроя мешковатые брюки, стянутые в талии широким коричневым кожаным поясом с массивной стальной пряжкой. На ногах высокие сапоги, жёсткие, со шнуровкой до колена и укреплёнными голенищами. Тэхён украдкой тоже рассмотрел странного человека ещё раз, тут же сжавшись и осознав, как глупо звучит этот спор в данной ситуации. — Это... Это обычная одежда. В моём мире. — Твой мир... Какой он? — Двадцать первый век... Южная Корея... О боже... — его голос сорвался на шёпот. — Я провалился сквозь время? Как мне вернуться обратно? — Тэхён замер, его глаза снова округлились и становились влажными, в них притаилось отчаяние. — Да. Ты больше похож на моё наказание, чем на подарок, — альфа опустил голову и подумал про себя тут же: «Ха. Подарок! Откуда у меня возникла эта мысль в голове?» — Как мне вернуться обратно? — Тэхён уставился в потолок хижины. — А ты уверен, что хочешь этого? — Чонгук нахмурился. — Сужу по себе, конечно. Но духи как раз спасли меня, отправив сюда. — Не знаю… — подумал омега, надув губы, — наверное, нет. Но… Там остались мои друзья. И, скорее всего… Мне бы запретили с ними общаться… — комок в горле образовался тут же. Тэхён вдруг резко плюхнулся на настил, натянув одеяло поверх головы. Услышав нарастающие завывания незнакомца, Чонгук не стал мешать. Он молча побрёл к полкам с утварью, достал небольшой горшок, глиняную кружку, принялся готовить успокоительный отвар. Добавил ложку мёда диких пчёл – горькое омега вряд ли станет пить. Тэхён лежал, уткнувшись лицом в подушку. Из-под одеяла торчали голубые всклокоченные волосы. А в голове крутились обрывки мыслей: «Я сбежал. На самом деле сбежал. Не к друзьям, не в пустую подворотню, а совсем. Туда, где меня не найдут никогда! Но ведь я реально этого желал. Но что теперь? Здесь нет никого. Только этот странный альфа, говорящий о каких-то духах. Этот лес и дом. Может, ещё кто-то? А если я останусь, что будет дальше?» Он всхлипывал тихо-тихо. Уже не плакал. Было просто чуточку страшно. После того как отвар настоялся, Чонгук присел рядом с настилом и протянул кружку. — Тэхён? Пей. Не горькое. И я тебе не враг. Тэхён осторожно приоткрыл одеяло, осмотревшись одним опухшим от слёз глазом. Затем нехотя показалось всё его лицо, заплаканное, с красным носом, блестящими мокрыми щеками и слипшимися от влаги ресницами. Шмыгая носом, он снова вытер сопли об одеяло, и Чонгук поморщился. «Придётся ещё и покрывало стирать», — с досадой подумал он, всей душой ненавидя это занятие. — Мне некомфортно быть нагишом, дай хоть футболку, трусы в конце концов, — шмыгая носом, пробубнил омега, всё ещё не показываясь полностью. — Комфортно? Фут...? Что это? — Чонгук сидел, скрестив ноги, сжимая в ладонях массивную глиняную кружку. Он машинально наклонился ниже к лицу омеги, привычно выискивая в глазах то, что слова не могли передать. Привычка. Века, проведённые в лесу. Страж всматривался, вслушивался, принюхивался. Магия давала ему чуть больше, чем обычному человеку. Так он понимал раненого крольчонка, например. Так теперь пытался понять этого человека. — О господи боже, что ты делаешь? — вновь раздражался Тэхён, округляя свои и без того большие глаза. — Ты раздел меня, а сам сидишь замурованный в свои странные одежды. Как думаешь, мне приятно с тобой находиться? Голым? Обнюхиваешь меня! — Мне тоже раздеться? — Что? Ты первобытный? Погоди, так не пойдёт, — Тэхён не выдержал любопытства и буквально выскочил из-под одеяла, поджав его в груди, сев на голую жопу. — А из какого ты времени? Ну? В какое время тебя сюда отправили? — Выпей, и я тебе расскажу, — альфа вытянул руки с кружкой, снова предлагая и настаивая. — Манипулировать, я смотрю, ты умеешь? — Тэхён ровными длинными пальцами обхватил её, не сопротивляясь. — Отрава? Пахло мятой, мёдом и чем-то непонятным. — Глупый ты! Зачем мне тебя травить? Тэхён сделал маленький глоток, почувствовав лёгкую сладость, напиток не был противным или горьким, он был скорее терпким. — Спасибо… И-и-и… я пью, видишь? — прошептал омега. — Вижу, дышишь ещё, сопли пускаешь! — Чонгук усмехнулся, на что Тэхён закатил глаза. — Я жил в Шотландии, — решил не мучить незнакомца, хотя реакция омеги его забавляла, — когда она ещё была независимым королевством, но все знали, что король Яков VI метит на английский трон. Помню, как казнили его мать, Марию Стюарт, как в тавернах шептались, что король слишком любит охоту и красивых омег, а пуритане грозили адом за любую пляску. А потом начались гонения всех тех, кто отличался от остальных. Сжигали ни в чём не повинных людей. В том числе и меня. А я всего лишь больше других разбирался в разных травах и прислушивался к ветру, понимая его. — Ого. Эм. Вау. У меня по истории на самом деле тройка. Твёрдая, — Тэхён немного смущённо почесал затылок. Он не столько хвастался, сколько оправдывался, ведь сейчас ему явно не хватало знаний, чтобы понять, о чём говорит Чонгук. — Ладно, допустим, ты... сгорел. — Не сгорел я... Тэхён осторожно потянулся к его руке, дотронулся до ладони. Кожа Чонгука была тёплой, живой. Зачем омега это сделал? Без понятия. Но ему надо было удостовериться, что он настоящий. Не дух, не призрак! Человек. Что он реален. Чонгук прервался на полуслове. Его пальцы едва шевельнулись, задели что-то хрупкое и незнакомое. Тысячи лет, и ни одного человеческого прикосновения, ни единого момента, когда чья-то теплота касалась бы его кожи. Ладонь Тэхёна была мягкой, прохладной, хотя он держал в ней горячую кружку. Случайное соприкосновение, словно напоминание, что где-то под слоем вечности в нём таится способность на зарождение незнакомых чувств. Стражу вдруг показалось, что если он пошевелится, это ощущение рассыплется, как пыль, и снова останется одиночество. Или же исчезнет он сам. Одиночество. До сего момента он даже не думал об этом. Тэхён уже убрал руку, но на ладони Чонгука ещё оставался след. Невидимый. Он холодил пальцы. Теперь поднять взгляд на незнакомца стало в разы труднее. — А я всё-таки грохнулся со скейта… Больно, — омега отпил, украдкой следя за неподвижным альфой. Поставив кружку на пол и словно вспомнив о разбитых коленях, он потянулся и замешкался под одеялом, осторожно ощупывая перевязанные ссадины. Боль уже притупилась, да и успокоительный напиток клонил в сон. Тэхён попытался подавить зевок, но не справился и громко всё-таки зевнул. — Скейт, — повторил Чонгук, его голос звучал отстранённо, будто он говорил не с Тэхёном. Альфа медленно сжал ладонь, словно проверяя, не осталось ли на коже следа от его прикосновения. Жевательные мышцы напряглись, прорисовывая резкую линию скул, будто он стискивал зубы, пытаясь подавить что-то внутри. — Да, скейт. Доска на колёсиках. Катаешься, прыгаешь… Ну, в общем, неважно… Чонгук не ответил. Он сидел, уставившись в печь, где догорали поленья. Тэхёну представилась возможность изучить профиль Чонгука. Его нос с едва заметной горбинкой придавал лицу серьёзное выражение, а резко очерченные скулы – выразительности. Альфа так сильно отличался от тех, кого омега встречал в своём мире. Не внешне, а именно внутренней уверенностью, спокойной силой, исходящей от него даже в этой его неподвижности. Чёрные, как смоль, волосы оттеняли бледную синюю прядь, выбивавшуюся в районе лба. Тэхён задумался: «Откуда этот неестественный цвет? Ведь не мог же он выкрасить её себе сам, как Хосок мне! Может, это те самые его духи? Или чего ещё хуже?». Его взгляд скользнул к тонкому маленькому шраму на левой щеке. Шрам выглядел старым, будто ранили в детстве. «Можно ли задать ему все свои вопросы, которые не дают мне сейчас покоя?» — пронеслось в голове Тэхёна. Когда Чонгук повернул голову, свет пламени высветил едва заметные морщинки у внешних уголков чёрных глаз, в которых сейчас читалась глубокая усталость. Тэхён попытался отвести взгляд, но было поздно, на миг его синие всё же встретились с глубокими чёрными. В этих тёмных глазах Чонгука он попытался найти все ответы на многочисленные вопросы и открыл было рот. Но Чонгук отрезал путь к любопытству омеги. — Надо обработать твои раны ещё раз. И лечь спать. Уже слишком поздно. Он резко встал, и омега невольно отодвинулся назад, когда альфа шагнул в сторону сундука, достав оттуда просторную льняную рубаху, в которой сам спал. — Надень это пока. Я до конца не уверен, будет ли тебе удобно в своих нарядах. Завтра придумаем что-нибудь. Тэхён кивнул, не споря. Напиток и правда помог успокоить нервы, а усталость накатывала тяжёлой волной. Он быстро натянул, как ни странно, но довольно-таки мягкую рубаху и, закутавшись в одеяло, высвободил из-под него ноги, обнажив колени. Тем временем Чонгук доставал склянку с густой белой мазью, от которой тянуло хвойным ароматом. — Не щиплет? — спросил он, когда его пальцы коснулись колена Тэ. — А должно? — Мало кто из зверей отвечал на такой вопрос, поэтому решил спросить. Тэхён фыркнул. Чонгук наносил мазь медленными, аккуратными движениями, его пальцы были тёплыми даже в прохладной комнате. Тэхён невольно задержал взгляд на его опущенных ресницах. Альфа был слишком близко. Но он не отталкивал, и омега не испытывал страха или какой-то серьёзной неловкости. — Тебе не холодно? — вдруг спросил Чонгук, не поднимая глаз. Вопрос застал Тэхёна врасплох. — Оу, да вроде нет, — ответил Тэ после паузы, — ты же затопил печь. Чонгук лишь кивнул, продолжая втирать мазь. Аромат хвои смешивался с дымом от огня, создавая странное ощущение уюта. — Спрашиваю, потому что ночью станет ещё холоднее. Тогда ты подожди, пока впитается, не будем их на ночь перевязывать. Закончив, Чонгук поставил склянку с мазью на своё место на полке и, отвернувшись, начал расстёгивать свой плащ, повесил его на деревянную вешалку у двери, затем потянул за шнурок у ворота рубахи, снимая и её. Положив её на сундук и обнажив широкую спину, покрытую мелкой россыпью родинок, принялся снимать тяжёлые сапоги, после приступив к широкому ремню и штанам. Омега замер и поспешно отвёл взгляд, но всё же успел заметить краем глаза, как Чонгук стягивает штаны. К его облегчению, под ними оказались ещё одни, светлые, льняные. Омега выдохнул, пугаясь своих же мыслей. Чонгук даже не оглянулся, словно ему было безразлично, наблюдает ли за ним Тэхён. Он лишь аккуратно сложил снятую одежду на сундук, оставшись в лёгких штанах. В хижине одна комната, одна печь, один стол и один настил. В хижине был один хозяин, как и один страж в лесу, который он веками охранял и берёг. Время здесь текло так, что страж не ощущал бремени своего существования. Рутинные дни не были в тягость. В сознании существовало лишь «сберечь». Омега по чуть-чуть вносил изменения в привычное. Но сейчас Чонгук не особо об этом задумывался. А вот Тэхёну всё это было странным. — Тут всего одна кровать? — Ты про настил? — обернулся Чонгук, двинувшись в его сторону. — Я про то, где ты будешь спать? — Я? Лёжа под одеялом! — Чонгук остановился перед настилом и сверху вниз глянул на Тэхёна, что снова смотрел на него из-под одеяла испуганным зверьком. — Ты дурак? Ты же альфа? — Ну уж простите, не подготовился я к твоему внезапному падению. Комната одна, как видишь, настил один, одеяло тоже. Подумай хорошо. Тэхён лишь ощутил, как по спине пробежали мурашки. — Ты думаешь, я тебя трону? Тэхён сглотнул. — Ну вообще-то да! Чонгук тяжело вздохнул, обхватив себя руками. — Да с чего мне тебя трогать… — он запнулся, будто пытаясь что-то вспомнить, — ночью спать надо. Да и быть может утром меня уже не будет, — тяжело вздохнув, как-то совсем тихо промолвил Чонгук, плюхаясь на настил. Немного подумав и встретившись с ним взглядом, он таки взялся за край одеяла и придвинулся к омеге. — Спи. Или постой. Я не знаю. Мне как-то всё равно. Тэхён, понимая, что альфа не шутит, выскочил из-под одеяла и правда встал возле настила, натягивая рубаху ниже на жопу, которая, впрочем, и так прикрывала всё, что альфа, на минутку, видел и не раз. Чонгук же, не ожидая от него внезапного побега, медленно присел, поджав под себя ноги, и подпёр рукой голову. Он устал, честно говоря. — Только не выбегай за дверь! Ладно? — Но мы не можем спать вместе, — не унимался Тэхён. — Отчего же? — Как ты не понимаешь? Я омега, ты альфа. — Ты на чём-то другом зациклен, мальчик. И у нас не первая брачная ночь. Мы видим-то друг друга впервые… Прости меня, конечно, но как омега ты меня не привлекаешь! — Почему это? — внезапно это даже задело Тэхёна, он слегка сжал кулаки, почувствовав лёгкую боль, там всё ещё были ссадины от падения. — Ты годишься мне в сыновья. — Мне вообще-то уже восемнадцать. — Как скажешь. Ложись спать. Подушек достаточно. Я даже с тобой поделюсь, так и быть, — Чонгук взбил одну и положил рядом. — Я, кажется, в туалет хочу. — Кажется? Туалет на улице, за хижиной. — Не хочу. Тэхён раздражался снова. Напиток будто выветрился уже. Он пошагал к своим вещам и нашёл боксеры. Повернувшись с ними в руках к Чонгуку, бросил: — Отвернись! Альфа, наблюдавший за его передвижениями, фыркнул и завалился на подушку, отвернувшись к стене. Тэхён, удостоверившись, что страж не двигается, поспешно натянул их на жопу. «Блин, да что же делать?». Тело, измученное падением, болью и странностями этого дня, уже предательски клонило его в сон. Делать было нечего. Крадучись, словно воришка, он подобрался к краю настила. Благо сам настил был достаточно широким. Места на двоих хватало, да даже на троих. Омега аккуратно лёг на край, свернувшись калачиком, и уставился в противоположную бревенчатую стенку. — Если ты всё же тронешь меня, я тебя убью,— через плечо прошептал Тэхён. Из темноты донёсся хриплый смешок. — Спи, омега. Тэхён зажмурился. Сон настиг его быстрее, чем он успел разобрать завывания ветра за окном и мерный стук дождя по крыше. Чонгук же, дождавшись, когда омега начнёт посапывать, тихо попытался призвать духов. Мысленно задав им несколько вопросов, он надеялся, что к утру хоть что-то прояснится.

❀————❀

Покажи ему океан… Духи были заняты этой ночью, слишком заняты, чтобы услышать тихий зов своего стража. Они творили новый мир, наполняя его водами. Преображая для нового стража. Ядро планеты – это последний чистый источник энергии для сотворения новой жизни. Земля под землёй, загадочное место, всю ночь расширяло границы. Небо здесь много веков подряд было не таким ясным, как на земле, но они и этого добились, накапливая силы долгие десятки веков. Ночь без привычных звёзд. Этого им никогда не сотворить. Увы. Но их задача была иная. Духи – это древнейшие сущности, оставшиеся от первого творения праотца на земле. Они, скитающиеся, были невидимы для обычных людей, но слышимы для избранных. Путешествуя сквозь пласты времени, они собирают семена исчезающей жизни. И теперь из семени появился океан. Огромный, бездонный, синий. Хижина стояла меж двух миров. С одной стороны лес, густой, почти тропический, с другой – бескрайняя вода, сливающаяся с горизонтом. Раньше такие места рождались и на поверхности. Но люди находили их и уничтожали. Теперь духи прятали свои творения под миром, в его отражении. Подземелье копировало реальность, но жило по своим законам. Каждый новый вид здесь рождался, погибая на земле. Этот океан появился сейчас, потому что где-то там, наверху, рыбы начали вымирать в огромных неисчисляемых количествах. Не просто гибнуть, а исчезать. Целые косяки, сначала у берегов, где нефтяные скважины прорвали дно и чёрная жижа растеклась по воде. Потом в открытом океане, где пластиковые острова стали новыми континентами, а рыбы, запутавшись во всём этом, задыхались. Человеческая жадность не знала границ. Они бурили, ловили, сливали, пока океан не начал умирать тихо, без криков. Духи не строили ковчег для спасения. Это был ковчег для покаяния. Они сохраняли не просто формы жизни, а саму их суть, хрупкий баланс, дыхание экосистемы. И когда человечество исчезнет, они рассеют эти семена снова. Тэхён оказался здесь не случайно. Духи наблюдали. Ждали. Сможет ли омега, символ будущего, принять этот мир? Не просто принять его, а вдохнуть в него новую жизнь? Или он станет последним стражем у безмолвного океана. Чонгук же доказал духам, что ему не тягостны ежедневные ритуалы по сохранению леса, флоры и фауны. За всё его прибывание в этом лесу он не убил ни одного живого существа, в отличие от предыдущего сменщика в набедренной повязке. И Чонгук ещё не понимал, как важен и что Тэхён – это и есть подарок.

❀————❀

Ты слышишь нас? Тэхён… Сон. Тэхён думал, что это был сон. Он видел его и не раз в своей жизни. Но не таким, как сейчас. Сейчас же ему снится, как волосы, мягкие и длинные, касаются плеч, а в них та самая синева, которая всё ещё не смылась. Он идёт по песку босыми ступнями, лёгкие белые одежды колышутся от ветра. Океан встречает его тихо, лаская лодыжки, затем колени, будто зовёт домой. Тэ заходит глубже. Прохладная вода обнимает его, медленно затягивая в глубину. И перед тем, как вода смыкается над ним, оборачивается. Раньше, в своих снах, омега лишь видел размытое очертание человека, сейчас же видит Чонгука. Он стоит на берегу, солнце ловит одну прядь в его чёрных волосах, она вспыхивает голубым. Их взгляды встречаются. И тогда Тэхён улыбается, погружаясь в воду полностью. Всё это отображалось ранее и в его рисунках. Омега всегда изображал подводный мир не таким, каким его знали другие. Не просто холодную синеву глубин, не плоских, безликих рыб, скользящих мимо. Океан звал его. Рассказывал. Ждал. Тэхён вдохнул глубже, и вода стала воздухом. Вокруг него ожили те самые краски, кораллы зашевелились, рыбы кружились вокруг, касаясь его кожи, как будто приветствуя. Ты слышишь нас? Тэхён… Теперь это твой дом… Тэхён медленно приходил в себя, его сознание ещё цеплялось за обрывки сна, когда незнакомый запах начал заполнять пространство. Он был сложным и многослойным, не отталкивал, притягивал. Ветивер. Дымчатый, древесный, с лёгкой терпкостью, переплетался с родным ароматом морской лаванды. Но что-то в нём было новое. Его привычная прохладная свежесть теперь вбирала в себя тепло, как будто сухая лесная трава, нагревшаяся за день под солнцем, делилась своим жаром с морским бризом. Две стихии смешивались в одном дыхании. Омега медленно открыл глаза, ещё не до конца понимая, где находится, и приподнял голову. Тэхён моргнул, пытаясь собрать воспоминания. Затем глубоко вдохнул и снова почувствовал этот приятный запах. Но тут глаза Тэхёна расширились от ужаса, осознавая, что он лежит на Чонгуке. Не просто рядом, а буквально обвившись вокруг альфы: голова только что покоилась на груди, рука всё ещё обхватывала торс, нога была перекинута через бедро. И что самое ужасное, ему было удобно, тепло и комфортно. Тепло Чонгука за всю ночь пропитало тело омеги до костей, а ветивер с оттенками солёного моря, казалось, проник в лёгкие и остался там, замедляя пульс, успокаивая. Как будто за всю свою жизнь Тэхён впервые чувствовал себя в безопасности. Но как?! Вчера он боялся этого человека. Вчера дрожал от мысли, что альфа может тронуть его, воспользоваться его беспомощностью. А теперь... Неприятный холодок пробежал по спине, когда Тэхён понял масштаб катастрофы. Он вторгся в личное пространство практически незнакомого человека, да ещё и устроился на нём, как на собственной подушке. Стыдно. Осторожно, стараясь не разбудить Чонгука, он начал отодвигаться, но в этот момент альфа непроизвольно сжал руку у него на спине, будто не желая отпускать. — Чёрт, — прошептал Тэхён, его заметили. Сильно зажмурившись, захотелось снова куда-то провалиться, желательно сквозь землю. Но куда глубже-то уже? Омега затаил дыхание, медленно высвобождая себя из объятий альфы. Каждое движение давалось с трудом, так как тело словно протестовало, не желая покидать это неожиданно приятное для пробуждения убежище. «Если он проснётся сейчас, я умру», — мысленно проклинал себя омега. Чонгук никогда не спал так крепко, как сейчас под утро. Веками его сон был чутким, малейший шорох – и он уже на ногах. Но эта ночь. Тёплый вес омеги, его тихое сопение, случайные прикосновения. Всё это не раздражало, а убаюкивало. В какой-то момент, когда омега сильно крутился во сне, Чонгук неосознанно, дабы унять его беспокойство, прижал к себе. А вот уже после Тэхён, явно успокоившись, нашёл идеальное положение. И теперь, когда Тэхён снова завозился, Чонгук нехотя приоткрыл глаза. — Ты чего? — голос был хриплым от сна. Омега замер, почувствовав, как рука Чонгука на его спине постепенно ослабевает. Пальцы альфы разжались почти невесомо. Тэхён медленно отстранился, ощущая, как тепло их соприкосновения растворяется в утренней прохладе. Поленья в печи давно прогорели, оставив после себя лишь тлеющие угольки. Привстав на локте, а затем присев на настил, омега на мгновение задумался и всё-таки посмотрел Чонгуку в глаза. Но затем, покраснев, подтянул колени к груди и опустил на них голову, будто пытаясь спрятаться в самом себе. Синие пряди волос, действительно заметно отросшие за ночь, рассыпались по его коленям. — Мне стыдно! Чонгук тоже приподнялся. Его тёмные глаза, ещё мутные от сна, изучали омегу, заметив смущение. — Почему? — Чонгук, приподняв бровь, наблюдал, как Тэхён буквально сжимается в размерах. — Омега не должен так себя вести. — Ты про что? — действительно не понимал Чонгук, проводя ладонью по лицу, смахивая остатки сна. Как вдруг до него дошло, отчего омеге было не по себе, и альфа решил объясниться. — Ты ворочался всю ночь. Да и к тому же ночью здесь действительно холодно. Я подумал, тебе стало зябко, и придвинулся ближе, чтобы согреть. Только и всего. Что-то тревожило тебя? Что-то виделось во сне? Тэхён с неким облегчением слегка приподнял голову и молча кивнул, глядя в свои колени. Обрывки сна всплывали в памяти. Бескрайняя водная гладь, чей-то шёпот. — Сны? Мне часто снятся похожие. Я бы даже сказал, один и тот же сон. Я захожу в воду, это либо море, либо океан, что-то глубокое. Меня это не пугает. Наоборот. Есть ощущение, будто что-то зовёт меня, и я, не сопротивляясь, всегда поддаюсь этому. Заплывая всё глубже. — Ты слышал голоса? — Да. Но не помню, что они шептали. — Это духи. Со временем ты поймёшь их язык, — Чонгук ловко поднялся с настила, направляясь к сундуку с вещами, и принялся одеваться. — Я должен показать тебе то, о чём они просили. Тогда всё станет яснее. Собирайся. Тэхён кивнул и направился к другому углу комнаты, где аккуратно лежали его вещи. Они одевались почти синхронно, пока омега завязывал шнурки, Чонгук уже складывал одеяло. Когда они вышли, Чонгук первым ступил на порог, неся груз постели, резко замер и сощурился от солнца. Тэхён, выглянувший из-за его спины, ахнул: — Боже... Перед ними был новый, преобразившийся за ночь мир. Хижина стояла на привычном месте, но теперь за небольшой лесополосой, где ещё вчера заканчивался знакомый Чонгуку лес, простирался бескрайний пляж с золотистым песком, а за ним… океан. Воздух тоже стал другим. Солёным, наполненным влажностью. Небо, всегда прежде будто бы приглушённое в этом подземном мире, теперь было ярко-голубым, полное белых облаков, а солнце — настоящее, жаркое, слепило глаза. Чонгук выпустил из рук одеяло. Оно мягко шлёпнулось на землю. — Так вот о чём они говорили... — прошептал альфа. Его обычно невозмутимое лицо выражало редкое смятение, густые брови почти сошлись у переносицы, губы слегка приоткрылись. Он обошёл брошенные одеяло и подушки, сделал шаг вперёд, затем ещё один, будто не веря собственным глазам. Тэхён стоял как вкопанный. Этот пейзаж... — Я видел это. Во сне, — омега облизал внезапно пересохшие губы. Чонгук медленно повернулся к нему и после посмотрел сквозь него, за хижиной по-прежнему был его привычный лес. Где царило лето. И тут до него дошло понимание. Вот про какие два мира шептали духи. Земля и вода. Чонгук и Тэхён. Два стража. — Значит, это правда твой океан, — он махнул рукой в сторону бескрайней воды. — Этого не может быть... — Может, Тэхён, — имя омеги слетело с губ легко, согревая что-то глубоко внутри. Чонгук неожиданно улыбнулся. — Пойдём. Я покажу тебе, возможно, ты услышишь голос волн. Они пошли сквозь узкую полосу постепенно редеющего леса, где ветви тропических деревьев, словно не решаясь отпустить, сначала цеплялись за их одежду, уступая место колючим прибрежным кустарникам. Воздух постепенно наполнялся какой-то свежестью. Кустарники сменились песчаными дюнами, поросшими пляжной травой. Только преодолев этот естественный барьер, они стали ближе к нему. Бескрайний океан, дышащий мощными всплесками волн. Чайки кричали над головой, их голоса смешивались с шумом прибоя. Стражи встали остолбенев. Сапоги Чонгука медленно скрывались в горячем песке. Солнце палило нещадно, высвечивая прядь синих волос на голове. Альфа невольно сморщился от ярких лучей, чувствуя, как капли пота скатываются по спине. Тяжёлые одежды, привычные в прохладе леса, здесь стали невыносимыми. Он развязал узел у рубахи, высвобождая шею. Тэхён же, опустив голову, наблюдал, как песок засасывает его кеды, вдруг, не раздумывая, нагнулся, чтобы снять их. Чонгук поднял бровь, озадаченный. Но омега уже босыми ногами утопал в золотистом песке. Внутри Тэхёна сердце делало кульбиты. Сон, который снился ему всю свою сознательную жизнь, теперь раскинулся перед глазами. Всё стало явью. В это сложно было поверить. Океан звал его, шептал что-то на языке солёных брызг. Он чувствовал его каждой клеточкой. Влажный ветер, цепляющийся за синие пряди, песок, липнущий к мокрым от волн ступням, и то самое присутствие Чонгука за спиной. Альфа молча наблюдал, как омега делает уверенные шаги к воде. Отчего-то в сердце закралась тревожная нотка. Чонгук непроизвольно задержал дыхание, духи настойчиво вновь шептали, что Тэхён – это подарок. И что его, как и лес, нужно беречь, ведь они будущее, они вечное. Тэхён зашёл в воду по щиколотки, прохладная вода обожгла кожу, джинсы прилипли, но омега не остановился. Он закрыл глаза и зашёл ещё глубже, по колени, и в этот момент шёпот океана стал ясным. Добро пожаловать домой. Страж… Чонгук ещё долгое время наблюдал, как Тэхён, не осмелившись зайти в воду с головой, вышел из неё и просто присел у кромки, смотря куда-то вдаль. Альфа не шевелился, принимая волю духов. Сберечь. Объяснить. Он спрятался в тени и просто ждал. Когда солнце начинало садиться, Тэхён вернулся к Чонгуку, заметив, что альфа всё это время был за ним. Ждал. Присев с ним рядом, они недолгое время просто молчали, наблюдая за закатом. — Чонгук. Я боюсь, — омега разбил тишину тихим шёпотом. — Ты привыкнешь. — А что, если я не справлюсь? — Ты справишься. Они выбрали тебя. Тебя единственного. На всё население планеты. Через сколько веков после меня? Три? — Я боюсь… Чонгук повернулся к Тэхёну и подождал, когда тот на него взглянет. Омега поднял свои невероятные глаза. — Тэхён. Когда я оказался здесь, первое и долгое время блуждая по лесу, не понимая, где я и зачем сюда попал, — мягко начал альфа, — думал, сойду с ума от всего этого. Пока однажды не рухнул под каким-то деревом. В голову лез шёпот, настойчивый, я понимал его урывками. Но знаешь, что заметил? Звери, птицы, они не боялись меня. Когда олень подошёл ко мне, лежавшему без сил, и принёс во рту гриб, целебный – я знал, для чего он. После лисёнок привёл к ручью, я тогда чуть не умер от жажды, — Чонгук улыбнулся своим воспоминаниям, — они знали, зачем я здесь, раньше, чем я сам это понял. Тэхён слушал, заворожённый, не отводя взгляд. — Шёпот в голове... Он не прекращался, — продолжал Чонгук. — Но однажды я перестал его бояться. Начал слушать. Как в своей прошлой жизни, слушая ветер. Духи не требуют сразу всё понимать. Они дают время. Стоит лишь попросить. Сберечь то, что доверено. Помочь, как помогали тебе. И тогда всё встанет на свои места. Он поднялся, отряхивая песок с колен, и протянул руку Тэхёну. — Ты не один. И, как и ранее, повторю ещё раз. Я тебе не враг. Я был первым стражем этого леса. Теперь нас двое. И этот океан... — Чонгук кивнул в сторону наступающих волн, — он выбрал тебя не просто так. Тэхён посмотрел на протянутую руку, потом снова в глаза Чонгуку, тёмные, спокойные, полные уверенности, которой так не хватало ему самому. И после без малейшего колебания принял её.

❀————❀

И вот, день за днём, Тэхён учился у Чонгука. Сначала страж леса показывал, что требуют от него. Они бывали в лесу каждый день, альфа рассказывал то, что знал сам. Объяснял, как заботиться о деревьях, животных, птицах, исчезнувших на земле травах, цветах и ягодах. Тэхён внимал его словам, ходил хвостиком. Их действительно не боялись животные. Они подходили к Чонгуку, приветствуя, как будто даже что-то рассказывая, прося помощи, звали его, и страж помогал. Однажды альфа внезапно остановился посреди объяснения о свойствах папоротника. Его рука непроизвольно сжала ветку перед собой, раздавив несколько рубиново-красных ягод. Чонгук слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, что омега не мог уловить. Из густых зарослей, где переплелись стебли исчезнувшей на поверхности земли крупноплодной клюквы, показался оленёнок. Его огромные тёмные глаза смотрели прямо на Чонгука. Оленёнок своим влажным носом осторожно ткнулся в раскрытую ладонь стража. Они шли за оленёнком через заросли, пока не обнаружили лань, лежащую на склоне. Кровавая рана на её боку подрагивала с каждым прерывистым вдохом. Чонгук опустился рядом, положил руку ей на загривок и закрыл глаза. Тэхён, стоя напротив, наблюдал, как грудная клетка животного постепенно начинала двигаться ровнее. Оленёнок нервно топтался у его ног. Достав из кармана плаща мешочек с сушёными травами и небольшую баночку зелёной мази, альфа принялся обрабатывать рану. — Завтра проверим её, — сказал он, аккуратно втирая состав. — Рана неглубокая, но... — Что это за травы? — не удержался Тэхён. Чонгук протянул мешочек: — Кипрей и тысячелистник, трава памяти. Понюхай, запомни аромат. Тэхён поднёс травы к носу и как чихнёт громко. По лесу эхом раздался такой оглушительный шум, что лань дёрнулась, оленёнок отпрыгнул в сторону, и Тэхён инстинктивно наклонился, пытаясь поймать малыша, в тот же момент Чонгук приподнялся, чтобы удержать взрослое животное. В следующее мгновение их лбы столкнулись. Тэхён отлетел назад и шлёпнулся на мягкую траву, широко раскрыв глаза от неожиданности. Оленёнок оказался у него на коленях, дрожа всем телом. Чонгук, потеряв равновесие, рухнул на колени, но тут же переключился на лань, его сильные руки начали успокаивающе похлопывать животное по широкой спине. Когда порядок восстановился, Чонгук внезапно фыркнул. Тэхён закусил губу, посмотрев, как Чонгук широко улыбался, и через секунду оба уже смеялись. — Ну и подарок мне духи прислали, — сквозь смех проговорил альфа, отряхиваясь, — неуклюжий, шумный... — Я правда не знаю, каково тебе было без меня? Скучно, наверное? — Тэхён ухмыльнулся, потирая ушибленный лоб. Чонгук покачал головой: — Ещё бы столько же прожил, наверное, — передразнивал альфа, — а теперь вот не знаю, сколько мне с такими приключениями уготовано. — Пфф, вечность. Ты что, разучился слышать? — Тэхён показал пальцем вверх. — Почему ты показываешь всегда вверх, говоря о духах? — Ну не знаю, привычка, — пожал плечами омега, — в моём мире мы верили в Бога, который жил на небесах. — Хм. Духи ходят по земле. Как в этом мире, так и в твоём. — Оу, не встречал пока ни одного. — Потому что ты их не видишь, ты их ощущаешь. — Уф. Мурашки побежали, ну тебя на фиг. — Нафиг? В твоём мире, видимо, много интересных выражений. Тэхён уже встал и направился обратно в хижину, но обернулся, шагая задом наперёд, его синие глаза сверкали озорством: — О, тебе ещё столько предстоит узнать, древний. — Древний? — Чонгук нахмурился. — Ну да. Ты же вроде как... ну... старый. Очень старый. — О, я тебе сейчас покажу старого, — Чонгук метнулся в сторону Тэхёна, и тот, понимая, что его хотят поймать и, видимо, наподдать как следует, резко развернулся и тоже побежал со всех ног. Бегать быстро умели оба. Но Тэхён никогда не преодолевал препятствий в виде веток, зарослей и бесконечных корней. Смеясь и неловко обернувшись, он всё-таки спотыкается об один из таких. — Ты куда, омега?! — донёсся голос Чонгука где-то сзади очень близко. Тэхён не успел подумать: «Вот чёрт, сейчас будет больно», как вместо падения на землю его поймали тёплые руки. Они рухнули вместе, скатившись по небольшому склону, и остановились только тогда, когда Чонгук ударился спиной о ствол дерева, а Тэхён снова лбом, но теперь о грудь альфы. И снова дикий хохот. Но теперь смеялся только Чонгук. Когда Тэхён поднял голову, у него на лбу красовалась такая алая шишка, что Чонгук не выдержал и засмеялся во весь голос. — Ну чего ты, старикан, так громко смеёшься? Бесишь, блин! Чонгук не ответил. Его руки всё ещё обхватывали Тэхёна, а в тёмных глазах, обычно таких спокойных, светились огоньки. Его смех был таким заразительным. От чего у омеги что-то вдруг разлилось в груди, что-то тёплое. — Чонгук? Прекрати смеяться. Альфа медленно поднял руку и поддел с его щеки прилипший лист, прилепив ему на эту шишку. — Завтра у тебя на лбу такая звезда будет гореть, алым, потом фиолетовым. Его большой палец невольно провёл по краю шишки, задевая лоб, и Тэхён вздрогнул, чувствуя, как пальцы Чонгука задерживаются на его коже дольше, чем нужно. Шишка под приложенным листом действительно пульсировала мягким покалыванием, будто трава впитывала боль, оставляя лишь лёгкое головокружение. Чонгук вдруг замолчал. Его взгляд, обычно такой сосредоточенный, скользнул вниз на пухлые губы Тэхёна. Всего на мгновение. Но омега заметил. Они вскочили почти одновременно, отряхиваясь с преувеличенным усердием. — Пойдём, — буркнул Чонгук, разворачиваясь к тропинке. — Надо... это... успеть вернуться в хижину, мы далеко ушли. Тэхён кивнул слишком быстро и пошёл следом, глядя в широкую спину Чонгука и трогая то место, где пульсировала шишка, но не от приложенного листа, а от прикосновения.

❀————❀

У Тэхёна не было времени думать, вспоминать свою прошлую жизнь. Здесь, под землёй, ход мыслей изменился. Омега освоился быстрее, чем ожидал. Когда страх ушёл, осталось лишь любопытство ненасытное. Чонгук же каждый день его сопровождал к океану, был на берегу долгие часы, пока Тэхён учился понимать ритм воды. Всё ещё обучал и подсказывал. Океан, как и прежде, лишь обнимал. Тем более сны, что приходили на протяжении всей сознательной жизни, подготовили Тэхёна, как освоиться под водой. Когда Тэхён понял, что его одежда была не совсем удобной для погружения в воды, он стал просить у духов иные наряды. Со временем он обрёл то, что идеально подходило для водных странствий. А это лёгкая льняная накидка, что облегала, соприкасаясь с водой, и такими же лёгкими были штаны. Они, если честно, напоминали те одежды, в которых спал Чонгук. Плащ для походов в лес со стражем леса у Тэхёна тоже появился и ботинки, в которых он теперь не запинался о корни, теряя шнурки. Только вот у Чонгука, кроме Тэхёна и бесконечного хаоса от его присутствия, больше не появилось ничего. Как омега не приглашал его в воды, Чонгук не решался, пока… Омега скользнул в воду без всплеска. Океан принял его, как всегда. Сегодня у нового стража был свой список дел. Духи шептали прошлой ночью, они поместили в воды стаю желтопёрых. Тэхён нашёл их у восточного рифа, маленьких, ярких, с плавниками, похожими на солнечные лучи. Они метались у дна, пугливые, не находили места. Страж не стал плыть прямо к ним. Вместо этого замер на месте, затем резко зашевелил ногами, создавая в воде чёткие, ритмичные вибрации. Сначала ничего. Но потом одна рыбка развернулась к нему. Тэхён повторил движение сильнее. И тогда вся стая разом развернулась. Тэхён повёл их медленно, позволяя привыкнуть к течению. Он чувствовал, как океан несёт его импульсы дальше, как рыбки откликаются, подстраиваясь. Они доплыли до нового места, тихой бухты, где течение было мягким, а кораллы, пересаженные Тэхёном с другого места, уже ждали. Омега буквально недавно заметил, как один из кораллов потухал, его полипы сжались, цвет потускнел. Он переместил их на новое место, и всё было не зря. Это место, тихая лагуна, где течения почти не было. Дно здесь было мягким, песчаным, а вокруг уже росли другие кораллы, здоровые, раскидистые. Желтопёрые тут же окружили их, плавники трепетали от радости. А Тэхён улыбался своей квадратной улыбкой, смотря, как все его усилия были не напрасны. На берегу, как и всегда, ждал Чонгук. Он стоял, прислонившись к старому кипарису, и наблюдал, как Тэхён выходит из воды. Мокрые льняные одежды плотно облегали тело омеги, подчёркивая каждую линию. Длинные ноги, сильные от постоянного плавания. Узкие штаны, промокшие насквозь, обрисовывали упругие бёдра, когда Тэхён поднимал низ накидки, чтобы её отжать, показывался слегка накачанный, но в то же время мягкий животик, Чонгук отвёл взгляд. Омега на ходу скручивал отросшие синие волосы в тугой узел. Капли стекали по его шее, исчезая где-то под мокрой тканью на спине. — Ну что, страж океана? — голос Чонгука прозвучал чуть ниже обычного. Тэхён встряхнул головой, рассыпая последние капли: — Желтопёрые на месте. Кораллы тоже, — сияя от счастья, проговорил омега. Альфа кивнул, стараясь не смотреть, как вода струится по обнажённой шее Тэхёна, огибая острые ключицы. — Хорошо, — пробормотал он, кивнув. Потом вдруг протянул ему ветку с мелкими белыми ягодами: — это тебе, попробуй. — Опять твои исчезнувшие деликатесы? — Тэхён скривился, но взял. Ягода лопнула во рту сладким соком, и он невольно засмеялся. — Ладно, это вкусно. Чонгук ухмыльнулся: — Пойдём, у меня для тебя ещё кое-что припасено. — С чего это вдруг? — Ну-у-у, я устал слушать твоё нытьё по поводу ванн и шампуня. — Да ладно, — Тэхён обогнал альфу и встал на пути, преграждая дорогу. Его большие голубые глаза смешно округлились, пока он жевал белые ягоды. — Только не говори, что ты с духами договорился? — Не-а, дождись, пожалуйста, я тебе всё покажу. Чонгук приложил два пальца к губам, и резкий свист разрезал лесную тишину. Где-то в чаще захрустели ветки, и через мгновение из туманной дымки появился Ковган. — Пешком мы не дойдём? — Тэхён не очень любил конные прогулки, они его как никогда смущали всё сильнее. — Нам после твоего купания надо будет быстро попасть в хижину. Чтобы тепло в теле осталось, — Чонгук погладил Ковгана по гриве. — Это что? Забота? — Так духи велели. — Да, конечно, духи… — тяжело выдохнул омега. Альфа легко поднял стража воды. Тэхён, вскрикнув, неуклюже ухватился за гриву, когда оказался на широкой спине скакуна. Его босые ноги беспомощно свесились по бокам. Чонгук вскочил следом одним плавным движением, обхватив Тэхёна сзади так, что спина Тэхёна соприкоснулась с грудью альфы. — Я держу тебя, не бойся, — Чонгук прошептал прямо в ухо, чувствуя, как Тэ вздрогнул от неожиданной близости, прежде чем крепче вцепился в гриву. Ковган фыркнул, будто смеясь над их неловкостью, и рванул вперёд. Тэхён ахнул, инстинктивно прижимаясь к Чонгуку, когда деревья начали мелькать по бокам с головокружительной скоростью. Ветер трепал его синие пряди, смешиваясь с тёплым дыханием альфы у самого уха. Они отправились вглубь леса, к горячим источникам, о которых Чонгук знал, но редко посещал. Земля здесь дышала паром, а из расщелин в скалах била горячая вода. — Видишь? — Чонгук обнял омегу крепче, указывая рукой вперёд, где сквозь деревья уже виднелись клубы пара. — Неблизкая дорога. Тэхён лишь кивнул, слишком занятый тем, чтобы не свалиться, и одновременно тем, как странно греет спина, прижатая к груди этого стража леса. Когда они подъехали к месту, Чонгук легко спрыгнул на землю и помог Тэхёну слезть. Ковган сразу же отошёл в сторону, к небольшой лужайке, где принялся щипать сочную траву. Чёрный конь стоял, слегка покачивая головой, его тёмная шерсть контрастировала с зеленью вокруг. Время от времени он поднимал голову, следя за хозяином, затем снова возвращался к еде. Его пока никто не отпускал. — Вот твоя ванна, — Чонгук показал на природный каменный бассейн, наполненный прозрачной водой, который сам соорудил, специально блуждая по каменистому берегу и собирая выточенные округлые камни, чтобы Тэхён не поцарапался невзначай, погружаясь в горячие воды. Тэхён уже скидывал рубаху, не дослушав, оставшись лишь в штанах. Когда он опустился в идеально тёплую воду, даже застонал от удовольствия. — Боже... Чонгук, ты гений! Теперь не хватает только шампуня, шиммера... Альфа, присевший рядом на камни и наблюдавший за тем, как пар поднимается над водой, нахмурился: — Шиммер? Тэхён, уже привыкший к ограничениям, просто рассмеялся: — Ладно, ладно... Давай сюда своё мыло, — он игриво изобразил кавычки в воздухе. Чонгук, тяжело вздохнув, достал из мешочка перевязанный пучок трав и протянул ему. Омега сразу же поднёс его к носу, удивившись. Между привычными горьковатыми нотами чувствовался тонкий аромат лаванды и чего-то ещё. — Ого! Это что, древний страж леса начал разбираться в парфюмерии? — он кокетливо повертел пучок в пальцах. — Или, может, специально для кого-то старался? — Духи сказали добавить, — буркнул он, отворачиваясь. — Для... э-э... лучшего пенообразования. Попробуй. — Ага, конечно, — Тэхён закатил глаза, рассмеявшись. — Главное, чтобы твои духи не потребовали ещё и лепестков роз добавлять. Хотя... — он нарочито задумался, — может, в следующий раз попросим? — Мои духи — такие же духи, как и твои. Проси сам. Чонгук снова вздохнул: этот мелкий голубоглазый безумец менял его привычный мир каждый день. Но Чонгук каждый раз, если честно, выпрашивал Тэхёна рассказать о своём мире. Ведь он так сильно отличался от его прошлой жизни на земле. Поменялось абсолютно всё. Машины, роботы, самолёты, горячая вода из-под крана. Тэхён растянулся в тёплой воде, его синие волосы расплылись вокруг головы, как морская медуза. — Чонгук, тебе надо подумать, как эту ванну переместить к нам в хижину! Ну правда, я готов принимать её каждый вечер перед сном. — Ха, это будет сложно. — Да нет же. Я же тебе рассказывал про джакузи. С деревом ты дружишь, да даже по твоему щелчку пальцев огонь загорается. — Ох, омега. Твои запросы с каждым днём всё серьёзнее. — Это удобства, альфа. Прекрати называть меня омегой, у меня имя есть. И фамилия так-то. Только кому она сейчас нужна. Чонгук заметил, как Тэхён снова подтянул колени к груди, и это была его привычная поза, когда он грустил о прошлом или что-то вспоминал. — Ким Тэхён, — произнёс он неожиданно серьёзно, намеренно используя полное имя. — Ты прав. Имена важны. Омега поднял на него удивлённый взгляд, не ожидая такой реакции. — В мои времена, — продолжал Чонгук, — фамилии значили ещё больше. Клан, род, принадлежность. Но здесь, — он окинул взглядом лес, — всё это просто звуки. — Я понимаю. Просто странно… Там у меня была куча проблем. Учёба, приёмные родители, этот дурацкий помолвленный альфа. А теперь вот это, — Тэхён провёл рукой по воде, создавая рябь. — И знаешь что? Мне это нравится. Даже обязанности, они меня вдохновляют каждый день. Мы сохраняем то, что уже утрачено. Это ценно. Чонгук молча протянул ему кусок мягкого мха вместо губки. Тэхён принял его с благодарной ухмылкой. — Вот видишь! Ты же сам сделал идеальную ванну. Научил разговаривать меня с прибоем. Даже траву душистую подобрал, — он вдруг замолчал, осознав что-то. — Чёрт. Я действительно скучаю по шампуню с запахом клубники и мольберту с карандашами. Но не по той жизни. — Мы что-нибудь придумаем. Не торопись, — решил успокоить омегу Чонгук, делая новые заметки в своей голове. Он достал из кармана белые носки с полосками. — Пойдём, нам пора, холодает. Надо успеть вернуться, пока ты не остыл. Чонгук протянул руку, помогая Тэхёну выбраться из воды. Их ладони соприкоснулись. — Спасибо, — прошептал Тэхён, взяв носки из рук Чонгука. Эти простые белые носки с полосками, ниточка, что связывала его с прошлой жизнью. Чонгук специально взял их с собой, зная, что Тэхён легко замерзает и всегда надевает их на ночь. Эта его внимательность, эта забота грела Тэхёна сейчас сильнее самой горячей ванны. Омега переодевался в заранее припасённые Чонгуком сменные одежды. Альфа вовремя повернулся и, подойдя к нему, посадил на край ванны, доставая из складок одежды небольшой льняной платок. Омеге лишь оставалось принимать эту заботу. Чонгук много чего в последнее время делал, не спрашивая. Но в чувствах так и не признавался. Хотя Тэхён точно понимал, что что-то изменилось в их взаимоотношениях. Опустившись на одно колено, Чонгук бережно обхватил щиколотку омеги. Тёплая ладонь уверенно держала пятку, пока другой рукой он вытирал влагу с бледной кожи между пальцев. Было щекотно, а щёки пылали так ярко, что Тэхёну пришлось схватить себя за них, пряча смущение за ладонями. — Ноги должны быть сухими, — пробормотал альфа, аккуратно натягивая первый носок, его большие пальцы на мгновение задержались на чувствительной подошве. — Иначе какой смысл. Он повторил процедуру со второй ногой, но теперь его движения были чуть быстрее. Когда Чонгук поднял голову, их взгляды встретились. Тэхён первым отвёл глаза, смущённо кашлянув: — Ты слишком обо мне заботишься. Скажу духам, чтобы поставили тебе пятёрку. Чонгук, не обращая внимания на пререкания Тэ, накинул на него свой плащ, укутывая с головой, пальцы, случайно или нет, задели мокрые синие пряди. Ковган подошёл без зова, словно чувствовал, что сейчас самое время вернуться домой. Чонгук посадил Тэхёна на коня и залез сам, на этот раз его руки обхватили омегу чуть увереннее, чуть ближе к себе, чем требовалось. Тэхён прижался спиной к его груди, и теперь уже не мог списать дрожь в теле на вечерний холод. — Не замёрз? — Дыхание обожгло ухо Тэхёна. — Нет, — соврал омега, потому что на самом деле его бросало то в жар, то в холод. Когда показалась хижина, в её единственном окне уже мерцал огонь, а из трубы шёл дым. То ли духи позаботились о своих стражах, то ли сама хижина ждала их возвращения. Чонгук слез первым, потом, не спрашивая, обхватил Тэхёна за талию и снял с коня. На этот раз он не торопился убирать руки. А Тэхён не торопился отходить. Ковган фыркнул и ушёл, оставив их стоять у порога. Два силуэта с сердцами, бьющимися так громко, что, казалось, их слышно даже сквозь шум леса и шум прибоя. Чонгук не отпускал Тэхёна, его ладони всё ещё обнимали омегу за талию сквозь плащ. Они стояли так близко, что ни один из них не мог, да и не хотел отводить взгляд. Чонгук задумался. Века одиночества, бессчётные рассветы и закаты, бесконечные разговоры с духами — ничто не подготовило его к этому мгновению. К тому, как трепещет под его пальцами это хрупкое создание. К тому, как его собственное сердце рвётся из груди навстречу голубоглазому омеге. Навстречу поглощающей разум любви. Он медленно наклонился, давая Тэхёну время подумать. Но омега сам приподнялся на цыпочках, закрыв глаза. Их губы встретились неуверенно. Первый поцелуй двух душ, потерянных между мирами. Чонгук почувствовал, как Тэхён дрожит, и притянул его ещё ближе, глубже погружая в поцелуй. Губы Тэхёна были мягкими, тёплыми и слегка влажными, с едва уловимым привкусом лесных ягод, которые он жевал по дороге. Тэхён отвечал на поцелуй. Чонгук, почувствовав эту уверенность омеги, потерял контроль. Их запахи начали усиливаться, заполняя поляну перед хижиной. Чонгук больше не сопротивлялся чувствам, которые разгорались в нём с каждым днём, проведённым рядом с Тэхёном. Да, омега был моложе его, но в этом вечном лесу время теряло смысл. Главное, что Тэхён совершеннолетний, он сам не раз подкреплял это своим дерзким поведением и не раз проговаривал, нарочито подчёркивая. Сколько можно было прятаться за разговорами о духах? Эти отговорки уже не работали. Каждую ночь, лёжа на общем настиле, альфа задерживал дыхание, когда спящий Тэхён неосознанно прижимался к нему. Его тонкие пальцы вцеплялись в рубаху Чонгука, а лицо утыкалось в грудь, словно ища защиты даже во сне. И альфа не мог устоять, обнимал его крепче, вдыхая аромат синих волос, смешанный с запахом леса. Чонгук углубил поцелуй, не спеша изучая вкус губ омеги. Внизу живота так сильно скрутило. Большие руки лесного стража нежно обхватили лицо Тэхёна, пальцы запутались в синих прядях, которые всегда были удивительно мягкими, как шёлк. При любой возможности он всегда украдкой прислонялся к ним. Теперь он мог ощущать их и путаться в них. Чонгук слышал, как учащённо бьётся сердце омеги, как и его самого. Когда их губы разъединились, альфа не смог удержаться и оставил ещё один короткий, нежный поцелуй в уголке влажных и покрасневших от их поцелуя губ Тэ, затем на кончике носа, как будто хотел заполнить поцелуями всего омегу. Тэхён тяжело дышал, его ресницы трепетали, когда он медленно открыл свои удивительные глаза, и в них читалось столько эмоций, что Чонгуку захотелось целовать его снова и снова, открывая для себя этот новый мир неподдельных истинных ощущений. — Тэхён, я не могу остановиться. — Так не останавливайся… Чонгук без слов подхватил Тэхёна на руки, ощутив, как тот инстинктивно обвил его шею, горячее дыхание омеги обожгло альфу. Он шагнул через порог, и дверь захлопнулась сама собой, ветер помог. В хижине пахло сушёными травами, сорванным кустом диких роз и теплом. Печь действительно была затоплена, поленья горели ровным пламенем. Стражи переглянулись, тихо посмеявшись. — Духи снова на твоей стороне... — прошептал Тэхён, но Чонгук уже сцеловывал его губы, не давая договорить. Альфа действительно теперь сорвался с цепей. — На нашей, Тэхён... Чонгук стал раздевать Тэхёна и себя весьма быстро, сгорая от нетерпения. Одежды высвобождались с шуршанием, обнажая два разгорячённых тела. Чонгук провёл ладонью от груди по животу омеги, ощущая, как под его прикосновением вздрагивают мышцы. — Холодно? — прошептал альфа, наклонившись и оставив влажный поцелуй под ухом. — Нет... — Тэхён запрокинул голову, когда губы Чонгука начали спускаться к ключицам. Его собственные пальцы дрожали, развязывая широкий пояс на талии альфы. — Ты согреваешь меня. Ты такой тёплый... Одежда падала на бревенчатый пол. Чонгук не спрашивал разрешения, он исследовал тело Тэхёна, пробовал, запоминал. Целовал, слегка покусывал и зализывал тёмные бусинки сосков на груди Тэхёна, вызывая тихие стоны. Ладонь скользнула ниже, обхватывая стройное бедро. Тэхён выгнулся, когда язык Чонгука провёл линию вдоль его живота. Длинные пальцы омеги впились в чёрные волосы альфы. — Что ты творишь со мной, Тэхён? Я становлюсь очень жадным… — Прошу тебя, не останавливайся… Чонгук опёрся на колени и притянул к себе обнажённого Тэхёна, жадно рассматривая его разгорячённое тело, усеянное следами своих же укусов. Аккуратный член омеги подрагивал, уже сочась прозрачными каплями предэякулята, оставлявшими влажные следы на животе. Альфа двумя широкими ладонями начал оглаживать желанное тело Тэхёна, сжимая, но не слишком сильно. Чонгук ощущал трепет омеги под своими ладонями. Его пальцы скользили по нежной коже, оставляя на бёдрах розоватые отметины. Омега извивался под прикосновениями. Когда Чонгук обхватил его талию и перевернул на живот, обнажив спину с тонким изгибом позвоночника, по которому струились капли пота, Тэхён инстинктивно прогнулся. Чонгук еле сдерживался. Его ладони скользили по спине Тэхёна, ощущая под пальцами что-то невероятное. Тело омеги было выточено океаном: широкие плечи плавно переходили в узкую талию, спинные мышцы рельефно выделялись под тонкой, почти прозрачной кожей. А эти ягодицы: упругие, округлые, будто созданные специально для его ладоней. Но больше всего Чонгука завораживали две маленькие ямочки в нижней части спины, которые глубоко проступали, когда Тэхён прогибался, приглашая к дальнейшим ласкам. Альфа оставлял влажные поцелуи вдоль позвоночника, пока не добрался до округлостей. Здесь он замер, вдыхая терпкий аромат возбуждения, смешанный с лёгким запахом травяного мыла. — Ты так прекрасен… — его голос звучал хрипло, когда он раздвинул ягодицы большими пальцами. Тэхён вздрогнул, ахнув, когда кончик языка лёгким движением коснулся самого чувствительного места. — Ах, Чон...гук... — омега стонал от наслаждения, смешанного со смущением. Альфа продолжал ласкать Тэхёна, чувствуя, как его член пульсирует от возбуждения, раздвигая ягодицы шире, углубляя ласки. Чонгук, целуя внутреннюю поверхность бедра, смазывал пальцы их смешанными выделениями. Тэхён застонал, когда пальцы альфы вошли в него, сначала один, осторожно, давая привыкнуть, затем второй. Они двигались внутри, находили то самое место. Тэхён непроизвольно закатывал глаза и уже молился, чтобы всё закончилось. Кончить хотелось прямо сейчас. — Чонгук, я хочу тебя, скорее. Альфу просить долго не нужно было. Он сам уже не выдерживал. Приставив головку к хорошо подготовленному входу, вошёл плавно, но с напором. Тэхён вскрикнул не от боли, а от неожиданной полноты ощущений. Омега приподнялся, чтобы прижаться к Чонгуку сильнее, чтобы почувствовать его глубже. Альфа замер, давая ему привыкнуть, его руки уже обвили хрупкое тело, притягивая к себе так плотно, что между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. — Двигайся... Гук, прошу, — прошептал Тэхён, — пожалуйста... Чонгук входил с оттяжкой, едва подаваясь вперёд, чтобы Тэхён прочувствовал каждый миллиметр. Сначала медленно, выверяя каждый толчок, затем всё увереннее, чувствуя, как Тэхён подстраивается под его ритм. — Ах, Чонгук, почему так медленно? — прошептал Тэхён, падая на настил. — Потому что в тебе так тесно... — Чонгук приглушённо застонал, ощущая, как омега сжимает его. Тэхён уже извивался под ним в колено-локтевой, его бёдра непроизвольно подрагивали, он решил помочь себе, но Чонгук убрал его руки за спину. — Гук... я не... я не выдержу... — голос сорвался, когда альфа нашёл тот самый угол, от которого всё внутри омеги сжалось в сладостном спазме. Чонгук видел, как тело под ним напряглось. Его руки скользнули под живот Тэхёна, приподнимая его. — Смотри на меня, — прошептал Чонгук, и когда омега обернулся через плечо, их взгляды встретились, тёмные, полные желания глаза альфы и синие, затуманенные наслаждением глаза Тэхёна. — Кончай... — приказал он хрипло. Тэхён вздрогнул всем телом. Чонгук почувствовал, как внутренние мускулы омеги сжались вокруг него, и быстро вынул свой член. Омега слабо застонал, когда Чонгук перевернул его на спину и приподнял ноги, согнув в коленях. Разгорячённое тело омеги всё ещё пульсировало от недавнего удовольствия. Чонгук одной рукой прижал бедро Тэхёна к груди, а другой направил свой член и вошёл резко, одним уверенным движением, заполняя до предела. — Чонгук, боже ты мой, что ты делаешь? Ах, — Тэхён слегка отталкивал Чонгука руками или цеплялся за него. — Мы же только что... — Я вот ещё нет… И он начал двигаться по-новому, не плавными волнами, а резкими, почти грубыми движениями, загоняя Тэхёна в настил с каждым новым толчком. Теперь омега в новой позе чувствовал абсолютно всё, Чонгук заходил глубже. Альфа наклонился, прижав его к себе, и зашептал что-то на каком-то древнем языке, хриплым голосом, от которых кожа Тэхёна покрылась мурашками. И в тот же миг он почувствовал, как внутри него что-то изменилось. Член Чонгука будто стал горячее, толще, а каждое движение теперь отдавалось не только внизу живота. — Чонгук. Нет. Только не сцепка. — Это не она, я хочу лишь пометить тебя. Чонгук рыкнул ему в шею, пальцы впились в бёдра Тэхёна, и последний, глубочайший толчок заставил омегу сжаться вокруг него вновь. Он кончил с глухим стоном, в последний раз вогнав себя в Тэхёна до упора. Его руки крепко обхватили омегу за бёдра, не давая тому сдвинуться ни на сантиметр. Потом, не разжимая объятий, перекатился на спину, увлекая Тэхёна за собой. Омега мягко плюхнулся животом на его живот. Чонгук тут же обвил его руками, прижимая к себе. Минуту они просто лежали, тяжело дыша, кожа к коже. Чонгук провёл ладонью по взмокшей спине Тэхёна, чувствуя, как под его пальцами медленно утихает дрожь. — Всё хорошо? — спросил тихо, целуя влажный висок омеги. Тэхён слабо кивнул. — Чонгук, я снова испугался, — пальцы омеги беспокойно сжали кожу на груди Чонгука. — Чего испугался? — альфа приподнял бровь, продолжая гладить его спину. Омега сделал глубокий вдох. — Когда ты... ну… наполнял меня... я подумал о... — он замолчал, потом выдохнул, — о детях. Рука Чонгука замерла на его пояснице. — Ты не хочешь? — спросил альфа, тщательно подбирая слова. — Я ещё не готов. Совсем, — Тэхён приподнялся и посмотрел Чонгуку прямо в глаза. — Здесь же, в этом мире, всё возможно, да? — Возможно. Но не против твоей воли, — альфа схватил подбородок Тэхёна. — Я не стану метить тебя по-настоящему. Пока ты сам не будешь готов к этому. Нам незачем торопиться. Тэхен зажмурился, прижимаясь лбом к его груди: — А если я никогда не захочу? — Тогда и не надо, — Чонгук обнял его крепче. Омега не ответил. Только обнял альфу, зарываясь в его широкой груди. — Мы здесь гости, Тэхён, — заговорил тихо Чонгук, дабы успокоить омегу, — но разве гости не могут стать хозяевами своей судьбы? Духи привели нас сюда не для слепого подчинения, а чтобы дать выбор. Даже земля под ногами дышит свободой, разве ты не чувствуешь это? — Я? Наверное… — Наверное… Ты говоришь «этот мир», как будто он нам чужой. Но разве не мы сами создаём этот мир каждый день? Этими руками, — Чонгук взял его ладонь в свою. — Поступками, тем, что мы охраняем семена, которые сеют духи. Не думай сильно о будущем. Просто живи. Настоящее — это ты и я. Здесь и сейчас. — Ты и я? — Да! — Чонгук? Я всё хотел спросить, откуда у тебя эта голубая прядь. Это так необычно. — Она у меня с рождения. Сам не знаю, откуда она появилась, — Чонгук нашёл за загривке среди голубых волос Тэхёна одну тёмную и накрутил её на палец. — А ты? Заметил, что у тебя одна прядь чёрная? — У меня? Где? — Боюсь, тебе не будет её видно, — тихо засмеялся Чонгук, смотря на то, как смешно Тэхён попробовал увидеть отросшую тёмную прядь своих волос. Омега перестал вертеть головой, сдавшись в попытках её разглядеть. Его веки уже тяжелели, а тело постепенно обмякло в объятиях Чонгука. — Давай спать, — прошептал альфа, накрывая их обоих тяжёлым одеялом. — Завтра разберёмся с прядями и не только. — А ещё нам нужно зеркало, срочно, — еле слышно в полудрёме прошептал Тэхён. И его дыхание почти сразу стало ровным. Чонгук ещё какое-то время смотрел, как омега посапывает у него на груди, не смея пошевелиться. Он осторожно наматывал тёмную прядь Тэхёна на палец, вспоминая, как в детстве бабушка говорила ему: «Твоя голубая прядь. Это знак. Ты связан с тем, кого ещё не встретил. Когда найдёшь его, ваши пряди переплетутся, но в другом мире. Иногда родным душам суждено встретиться сквозь века, духи всегда найдут способ их соединить. Даже если для этого им придётся перевернуть время…» Ваши сердца – вечны… Духи знали это, когда сплетали их судьбы воедино в новом мире под землёй.