Красивый (совсем как овощ)

      Малыш под рукой устало стрекотал, так что Ифа позволил себе парочку ласковых слов и улыбку, прежде чем взять в руки шприц и выпустить небольшую струю в потолок. Воздух в шприце, все дела.              — Так нужно, парень, — со вздохом пояснил Ифа маленькому завриану, жавшемуся к его ноге. — Ежегодная вакцинация на то и ежегодная, чтобы проводиться ежегодно, понимаешь?              Малыш не понимал. Боднув Ифу в ногу головой, он умильно взмахнул розовыми крылышками и вывернул шею под странным углом.              Ифа фыркнул и секундой позже резко вскрикнул, указывая свободной от шприца рукой в сторону:              — Смотри, что это там?              Малыш-завриан, следуя пусть не за словами, а за чужими рукой и взглядом, развернулся в сторону и тут же обиженно закричал. Под крылом огненной вспышкой пронеслась боль, похожая на ту, что чувствовал малыш не так давно, случайно задев крылом кем-то разведенный костер. Тогда тоже щипало и жгло. И было обидно.              — Ну-ну, — проворковал Ифа, откладывая в сторону шприц и подхватывая малыша на руки. — Неужели до сих пор больно?              Кукузаврик продолжил кричать и вырываться.              — Что делаешь?              Голос Оророна вторгся в эту беспокойную сцену мягкой волной. Малыш затих и обмяк, с любопытством рассматривая гостя. Ифа развернулся и слабо прищурился.              — А, это ты.              — Ага. Так что делаешь? — они оба не разменивались на привествия. Оророн слишком часто появлялся в ветеринарной клинике без приглашения, а Ифа слишком редко был против. В конце концов, из всех его друзей-людей Оророн был самым близким.              — Настала пора прививать молодняк, — пояснил Ифа, опуская малыша на пол и вставая со своего видавшего виды табурета. Последний обиженно скрипнул, царапнув одной из ножек пол. — Вот и прививаю. А ты чего тут в такую рань? Разве сейчас не лучшее время для полива этих твоих грядок?              Оророн хмыкнул, ожидая пока Ифа подойдет к нему ближе и по привычке хлопнет рукой по плечу.              — Поранился.              — А? — удивился Ифа, тут же оглядывая Оророна с головы до ног. Тот выглядел целым и здоровым. На вкус Ифы даже слишком здоровым для того, кто поднялся ни свет ни заря. — Где?              Без дальнейших объяснений Оророн приподнял кофту вверх, оголяя плоский живот, покрытый волдырями и яркими красными пятнами. “Ожогами” — моментально сообразил Ифа, обеспокоенно сглатывая.              — Кент, ты… Как, бабуля тебя раздери, ты умудрился обжечь свой живот, сидя среди своей капусты, а?! Почему ты все еще не у доктора?              Оророн пожал плечами:              — К тебе было ближе.              — Я ветеринар, а не врач!              — Новый доктор слишком похож на бабушку.              — И что? — горячо возмутился Ифа, уже находясь около шкафчика, где хранились его лекарства и бинты. Сердце его предательски громко стучало, а руки подрагивали. Он не любил лечить людей. Близких людей — тем более. Там где у завриана он мог ампутировать лапу без какой-либо дополнительной моральной подготовки, для помощи человеку ему хорошо бы было выпить чего-нибудь крепкого и веселительного. И до, и после, и вообще…              Оророн ответил, не отводя взгляда от суетящегося Ифы:              — Все, кто похож на бабушку, пугают меня. Ты на бабушку не похож.              — Вот спасибо, — Ифа взмахнул рукой, не оборачиваясь и продолжая вытаскивать все новые и новые склянки и пакетики из шкафчика. — Какуку, кент, лети сюда, срочно!              Пока прилетевший из соседней комнаты Какуку летал вокруг его друга, что-то помогая перетаскивать своими лапками, Оророн занял свободный табурет и принялся наблюдать за забытым всеми кукузавриком. Розовый комок перьев что-то методично выщипывал у себя из-под крыла. Оророну нравились кукузавры.              — Так, ну-ка, раздевайся, — скомандовал Ифа, как только все приготовления были закончены, а он сам оказался сидящим на коленях перед пациентом. Оророну не было видно тревожно блестящих глаз за полями чужой шляпы, но он знал — Ифа переживает.              — Я могу подержать…              — Никаких подержать, кент, раздевайся.              Оророн хмыкнул, но послушно стянул с себя кофту, сразу аккуратно складывая и пристраивая ее на стол. Ифа скрипнул зубами, ожидаемо замечая ожоги и на груди, и на плечах.              — Оророн…              — Все нормально, они почти не болят. Когда бабушка лупила меня табуреткой, было больнее.              Ифа выругался и принялся за дело. Раздраженный от беспокойства, с плотно сжатыми губами и покрасневшей шеей, он казался Оророну маленьким вулканом. Вот сейчас еще чуть-чуть и бах! Взорвется.              — До сих пор не понимаю, почему ты так возмущаешься, когда я прихожу лечиться к тебе, если ты сам мне больничную карту завёл. И еще куче людей.              Словно невзначай брошенная фраза сработала. Ифа вскинул голову и принялся ругаться, тут же отвлекаясь от того, что его беспокоило.              — Я это сделал, потому что не осталось ни одного врача! А теперь он есть! Слышишь, есть! А я хочу лечить заврианов! У меня и без людей дел полно, профилактических мероприятий от особо опасных болезней одних не счесть, у сорока трех заврианов из разных племен нестабильное психическое состояние после войны, а Жижке вообще скоро рожать…              — Но я же сам у тебя спрашивал, — перебил тираду Оророн, с удовольствием отмечая, что Ифа продолжает обрабатывать его раны на автомате и руки его уже почти не трясутся, — к кому мне идти, если я заболею.              Ифа моргнул. Задумчиво так моргнул и выпалил:              — Не спрашивал.              — Если не помнишь, не значит, что не спрашивал. Можешь спросить у моих овощей.              Сидящий на коленях Ифа даже не поднял голову, чтобы взглянуть в чужое лицо.              — Ладно, и что же я ответил, дорогой мой дружок?              Оророн невольно поежился, ощущая неприятное жжение в области ожогов, но ответил максимально спокойно:              — Ничего.              — В смысле, ничего? — снова взорвался Ифа, еще быстрее принимаясь обрабатывать раны. — А что тогда ты мне голову морочишь?              — Ты промолчал и соскочил с темы, а значит…              — Значит “что”?              — Значит, ты не хотел признавать, что я со своими ушами и физиологией все-таки ближе к твоим пациентам, чем к пациентам человеческого доктора.              Ифа фыркнул, поднял взгляд, но затем, немного попялившись на честные и невинные разноцветные глаза, коротко хохотнул:              — Гениально.              — Спасибо.              В конце концов, лечение было закончено быстрее, чем Ифа успел получить очередной нервный срыв.              — Ты завтракал? — уточнил Оророн у Ифы, когда тот присоединился к нему за столом с мрачным выражением на лице.              — Да, — буркнул тот. — А что?              — Я принес с собой твое любимое заврианское печенье, но раз ты уже ел, отдам его кому-нибудь еще…              — Эй-эй, я не говорил, что не буду! — возмутился Ифа, неуловимо веселея. — Я сделаю нам шокоатль, выпьем его с печеньем и продолжим работу.              Оророн приподнял бровь, уже понимая к чему его друг ведет. Уточнил:              — Продолжим? Вдвоем?              — А то, — подтвердил Ифа, уже суетясь с кружками для напитка. — Но не волнуйся, болезный мой кент, твоя работа будет максимально проста. Да и обезболивающая пенка скоро подействует. Справишься, короче.              Оророн задумчиво посмотрел в окно. Там на лужайке у клиники уже веселилась кучка заврианов из разных племен. Не то чтобы Оророн не насмотрелся на такие сборища рядом с Ифой за годы дружбы, но помощь с лечением тот обычно принимал с неохотой, предпочитая возиться с заврианами лично. С людьми — другой разговор.              — И что нужно будет делать?              — О, ничего такого, просто будешь сидеть прямо на этом табурете весь из себя такой красивый и отвлекать малышей собой. Собственно, всё.              Ифа, как и всегда, выглядел предельно серьезно, говоря это и разливая шокоатль по кружкам. Его глаза неотрывно смотрели на смешивающийся с водой концентрат, но голова всё равно была немного наклонена в сторону Оророна.              — А я красивый?              Оророн спрашивал буднично и без смущения, не беспокоясь о подобных мелочах. Полностью в своём стиле.              — А? — растерянно откликнулся Ифа, вздрагивая и проливая немного напитка на стол. — Вот же…              Ему понадобилось совсем немного времени на уборку, благодаря Какуку, который оперативно принёс желтую, не первой свежести тряпку, крича при этом на весь дом: “Держи, кент, держи, кент!”, но на ответ времени понадобилось больше.              — Конечно красивый, — пробормотал Ифа, в итоге, ставя перед другом чашку и с удовольствием хватая уже выложенное на стол печенье. — Я же так и сказал.              — Ммм, — протянул Оророн задумчиво. — Ты уверен?              Ифа возмущенно вскинул голову и с зажатым во рту печеньем ответил, что да, уверен, чего спрашиваешь-то. Несмотря на смуглую кожу и довольно закрытую одежду, Оророн видел, что друг покраснел и отчего-то не хочет смотреть в его сторону, пусть голос и звучит ровно. Так себя Ифа вел обычно перед его бабулей, когда та находила их обоих ночью на склоне с выпивкой в руках. Вроде уверенный и бойкий, но вот что-то… Что-то в корне отличалось от его обычного “я”.              — Впервые слышу от тебя, что я красивый, — протянул Оророн, отставляя напиток в сторону. Было слишком сладко. В целом и в общем, не только от напитка, но Оророн в таком не разбирался. Оророн разбирался в огородах, разведении тли и рисовании. Не в том, что было сладко.              — И что? Не говорить больше?              — Да нет, говори, если хочешь, — пожал плечами Оророн.              — Кент, ты… — тяжело вздохнул Ифа и отмахнулся, встряхивая своими светлыми волосами и направляясь на выход. — Сиди тут, я приведу следующего пациента.              Оророн кивнул, пусть Ифа этого уже и не видел, и бросил ему в спину:              — Ты тоже красивый. Совсем как овощ.              Ифа затормозил в дверях, обернулся, замечая серьезное лицо Оророна, и, не удержавшись, расхохотался:              — Вот спасибо, дружок.