Если случится чудо

3 октября «Рег, Я больше не знаю, где ты. И это убивает. Ты не вернулся в Хогсварт, не написал ни слова. Даже Сириус молчит. А ведь он никогда не затыкается. Я знаю, что вы друг другу как чужие, но он тоже подавлен. Мне больно. Чёрт, ты даже не представляешь насколько. Ты ведь обещал, что всё будет не так страшно, что ты вернёшься. И я поверила. Поверила твоим словам и глазам в ту ночь в Астрономической башне — нашу последнюю ночь вместе —, когда ты сжал мою руку и прошептал на ухо: «Я не исчезну. Обещаю» Но где ты теперь, Рег? Почему тебя нет рядом?» 22 октября «Ты бы рассмеялся. Или недовольно покачал головой. Меня выгнали из класса когда я сказала, что учебник скучнее, чем формальный ужин у Лестрейнджей. Он отобрал у меня баллы и велел быть умнее. Ты говорил мне, что я умная. Даже очень. Но мне нужно научиться фильтровать то, что говорю. Я это знаю, но не могу сдержаться. Тем более в последнее время меня все злит. В том числе и то, что ты не рядом. А ещё, ты мне как-то сказал: «Иногда лучше быть глупым, чем мёртвым». А потом, добавил с усмешкой: «Хотя я, похоже, и то, и другое.» Тихо, шёпотом, словно не хотел чтобы я услышала. Но я услышала. Тогда я не поняла, что ты имел ввиду. Но сейчас я, кажется, понимаю. Ты всегда жил как на краю ножа, и всё же был осторожнее, чем казался. Ты умел прятать боль — даже от меня. Но я тебя вижу, Рег. Я всегда тебя видела. Ты говорил, что тебе некому доверять. Но я была здесь. Всегда. » 1 ноября «Скоро Хэллоуин. В Хогвартсе будет бал. Ты бы фыркнул от скуки, как всегда. Знаешь, я, возможно, даже надену зелёное платье, то самое, про которое ты однажды сказал: «Выглядишь, как ведьма, способная убить одним взглядом. Мне нравится». Я не танцую. Жду тебя. Хотя, уже сама не знаю, чего именно жду. Ты не появишься в дверях. Не улыбнёшься своей лёгкой, но теплой улыбкой. Не скажешь: «Я ведь обещал». Ты молчишь. Не отвечаешь на мои письма. Но знаешь, что страшнее молчания? То, что надежда всё ещё живёт, где-то там внутри. Она дышит — как слабый огонёк в камине, что греет только того, кто всё потерял.» 21 ноября «Сегодня было холодно. Я надела твой шарф и пошла с ним в Хогсмид. Никто не заметил. Никто и не подумал, что он не мой. Только я знала, что на подоле серебристыми нитками вышиты маленькие буквы Р.Б., которые я и вышила в прошлом году. Иногда я просыпаюсь ночью и думаю, что слышу, как ты заходишь в спальню. Снимаешь плащ. Бросаешь палочку на стол. «Устал, но вернулся» — как ты всегда говорил. Ты не вернулся, Рег. Слухи доходят до нас, медленные и ядовитые. Кто-то видел тебя в Мэноре Малфоев. Кто-то — в запретной библиотеке Министерства. А я вижу тебя только в снах. Почему так, Регулус?» 13 декабря «Знаешь, что сегодня было? Первый снег. Я вышла на улицу босиком. Просто чтобы почувствовать, что мир ещё реален. И я почувствовала, как ты стоишь рядом. Тихо. Незримо. Как раньше. Как в ту ночь, когда ты сказал: «Иногда, чтобы спасти, нужно уйти». Ты так и не объяснил, кого ты пытался спасти. Я надеюсь, среди прочего — и меня. Потому что если всё это было зря — если ты погибнешь за ложь, в которую не веришь — я не прощу тебе этого, Регулус Блэк.» 24 декабря «Сегодня Рождество. Я украла у Флитвика пару веток омелы и повесила их над нашей старой нишей в библиотеке. Ты бы покачал головой. Сказал: «Ты неисправима». А потом поцеловал бы меня — быстро, чуть раздражённо, но с тем отчаянным теплом, которое ты прятал от всего мира. Я сижу в зале, и надеюсь. Надеюсь, что ты зайдешь, подойдёшь ко мне. Заключишь в свои надёжные объятия нежно поцелуешь в висок. Скажешь: «С Рождеством». Но тебя нет. Двери не открываются. Чуда не происходит. Сириус тоже сидит в гостиной, пьёт горячий сидр, окружённый своими друзьями, и делает вид, что тебя не существует. Но я — не делаю вид. Ты для меня — не ошибка. Не позор. Ты — выбор. Мой выбор.» 29 декабря «Где ты, Рег? Почему ты не рядом? Почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему Прошу, вернись. Я очень скучаю.» 31 декабря «Последнее письмо. Я больше не могу, Рег. Ни писать, ни ждать, ни жить в полу-тишине, где есть только ты, которого нет. Если ты жив — дай знак. Любой. Птицу на подоконник. Слово в газете. Письмо. Если ты мёртв — пусть ветер унесёт мои слова к тебе. И если вдруг ты это читаешь — вернись. Не ради войны. Не ради идеалов, родов и лордов. А просто ради нас — вернись. Ко мне. Я люблю тебя.»

***

Не датировано. Бумага обожжена. Почерк дрожащий. «Ты писала — я читал. Не спрашивай как. Просто… слышал. Каждое слово — как якорь. Как напоминание, что я был кем-то. Что я всё ещё человек. И существую. Я не знал, что спасать можно через любовь. Но ты… ты это доказала. Своим упорством. Своей нежностью. Своей болью. Ты держала меня живым, когда я лежал в грязи, в крови, в предательстве. Я ухожу туда, откуда, возможно, не вернусь. Но если случится чудо — я вернусь к тебе. А если нет — знай: Ты была моим спасением. Моим светом. Моей последней надеждой. Я любил тебя. Я люблю. Всегда. — Р. А. Б.»