Потухшая звезда.

Эроса сидела у окна и ковыряла край рукава старого свитера. Серая ткань давно потянулась, но ей было всё равно. Этот свитер был удобным, и только это имело значение.  Внизу школьного двора шумели ребята — кто-то пинал мяч, кто-то снимал липсинги, кто-то просто кричал без повода со своими друзьями. Эроса смотрела на них сквозь стекло, как через другой мир. Они были рядом, но она будто бы отделена от их мира. Ещё полгода назад всё было иначе. Эроса училась в десятом классе. Не отличница, но и не идиотка. Выглядела… как-то по-своему. У неё были большие тёмные глаза, длинные ресницы, темные волосы и родинка под глазом. Смеялась она часто. Умела находить подход к людям — от замкнутого геймера до шумной активистки. У нее не было каких либо недоброжелателей или ребят с кем у нее плохие отношения . Она была солнцем компании. В её компании были: Алена, с вечно взлохмаченными светлыми волосами и доброй улыбкой; Амина , яркая, громкая, будто прожигающая воздух своими словами;  Мила; тихая, спокойная, но верная до костей;  И Дима, рассудительный и немного отстранённый, но всегда готовый поддержать. Они были вместе. Делились тайнами, мемами, глупыми снами, играли в слова, сбегали с контрольных и пели в голос, возвращаясь с учёбы. У Эросы были друзья. У неё была жизнь. А потом в класс пришла новенькая. — Меня зовут Соня, — произнесла она с идеальной дикцией. Эроса, как обычно, первой улыбнулась. Она не подозревала, что эта улыбка станет началом её конца. Сначала всё шло нормально. Соня была словно вырезана из глянца — высокая, белокожая, с прямыми как струна волосами и взглядом, который говорил:  «Я всё знаю лучше». Она быстро определила, кто главный в классе. И кто ей мешает. Мелкие вещи начали случаться внезапно. Сначала Алена стала чаще оставаться с Соней после уроков. Потом Амина перенесла встречу в кафе «на потом». Мила перестала отвечать на сообщения. Илар стал молчаливее — не грубо, но будто всё дальше и дальше. — Эроса просто хочет внимания, — услышала она однажды в школьном туалете. — Всё время в центре, будто солнце крутится вокруг неё. Знакомый смех . Это смеялась Амина. Эроса вышла из кабинки. Никто не извинился. Никто не испугался. Она просто прошла мимо, как будто стала воздухом. С тех пор воздухом и была…. Они её не били. Не называли словами. Просто перестали видеть. Она сидела в том же классе, на той же парте, но будто прозрачная. На проект по литературе распределяли всех — кроме неё. На школьный спектакль утвердили весь класс без нее. Учителю было плевать , так как учителя нашего времени не обращают на такое внимание. Она смотрела, как они репетируют. Смеются. Придумывают хореографию. Даже Дима, который раньше говорил, что «вся эта сцена — цирк», с увлечением учил роль. Она стояла в коридоре, сжимая в руках тетрадку, и чувствовала, как в горле копится тошнота. Не от обиды, а от пустоты. Сначала злилась на них. Потом — на себя. Резкость вошла в её поведение, как яд. Резкие слова. Резкие движения. Стук ручек, летящие тетради. Однажды она хлопнула дверью так, что стекло дрогнуло. Потом — смех за спиной. Но не от страха. От жалости. Она не выдержала и начала искать выход. Лезвия, булавки, острые краешки ножниц. Сначала она наносила маленькие царапины боясь, но чем дольше это было тем больше становились раны которые она наносила себе.Просто коснуться, чуть-чуть. Чтобы почувствовать. Потом глубже, а кровь на запястье становилась единственным доказательством, что она еще жива. Иногда  два пальца в рот, чтобы вырвало. Не потому что хотела быть худой — просто потому что ненавидела себя, свое тело. Она хотела изменить себя хоть как то. Ненавидела свою наивность, улыбки, всё своё «до»! -Почему ? Почему они меня все бросили? Это из-за моей улыбки? Из-за того как я себя виду? В интернете у неё были сотни «друзей». В играх целые флуды, хаусы, гильдии. На серверах игор  , где её «знали». Но как только она начинала говорить проблемы и так Белане , все сразу начинали говорить  -«мне тебя так жаль»  И сразу же начинали говорить про то во что можно поиграть. Ответы были шаблонными. Реакции — фальшивыми. Она смеялась вместе с ними, а потом плакала в одиночестве. Классная руководительница Светлана Самойлова вызывала её каждую неделю и отчитывала. Говорила, что из Эросы ничего не выйдет. Что её поведение позор для ее родителей. Что её скоро отчислят. Эроса слушала и молчала. Ей было как и обидно так и все равно, она просто слушала и уходила . Ее сестра Шан, старше на 17 лет — давно жила в своём мире. Муж, ипотека, нервы, трое детей. Считала что она может не общаться с младшей так как у нее нету времени , да она и не думает о них. Мама Ольга , почти не бывала дома. Работала в две смены так как ее бросил первый и второй муж с детьми на руках, редко общалась с детьми, она думала что если они накормлены и одеты то больше им ничего не нужно. Она любила их по своему но в тоже время не правильно. И каждый день Эроса уходила глубже в тишину. С детства она была одна дома , с куклами и с самой собой и для нее общение это было что то такое как редкая награда.  Примечание : в следующих главах буду подробнее писать историю, углубляясь как она стала такой .