Sweet heather

— Минхо странно ведёт себя. Феликс неуклюже роняет лапшу обратно в тарелку, замерев с палочками в руке. Джисон, заговорщически прошептав несколько слов, косится в сторону Ли в очереди у кассы кафетерия. — С чего ты взял? — спрашивает омега, глядя в сторону Минхо. — Вот скажи ещё, что не замечаешь, — театрально возмущается Хан. — Он пятьсот раз посмотрел на наш столик, хотя отошёл всего на пару минут, чтобы взять себе порцию на обед. — Окей? — младший пожимает плечами. — Он же тоже тут сидит, вот его сумка на стуле, вот его телефон с наушниками... — Он таскается за тобой повсюду. — Мы лучшие друзья, нам по статусу положено, — хихикает парень, отпивая из стакана. — Да он ревнует тебя ко всем подряд и шипит, как змея, стоит украсть тебя хотя бы на минуту. Это друзьям по статусу не положено! — громким шёпотом ругается Джисон и затыкается, как только ощущает на себе взгляд Минхо. Он оглядывается, чтобы убедиться, что тот отвернулся, и наклоняется ещё ниже к Ёнбоку, продолжая тараторить. — Он жуткий. Клянусь, он готов одним взглядом меня освежевать просто за то, что я сижу рядом с тобой. Нормальные люди так себя не ведут. Терпение Феликса лопается: — Прекрати наговаривать на него, — произносит он, немного резче необходимого поставив стакан на столик. — Он самый безобидный человек из всех, кого я знаю. И он уж точно не ревнует меня, это звучит глупо. Даже если бы это было так, он бы честно мне сказал. Он прямолинейный, но не помешанный, — произносит Ликс и, сделав паузу в несколько секунд, решает плавно сменить тему. — Что-то не так с этой лапшой. Живот крутит. Наверное, мне хватит. Джисон куксится, ковыряясь в кимчи. Если Феликс ругается, значит, он действительно зол, но он всегда фильтрует речь, чтобы как можно сильнее сгладить все острые углы. Хан определённо проглотил бы свои палочки, если бы услышал цензурированную половину того, что Ликс мог сказать вслух. Хан не стал добавлять, что Минхо, должно быть, живёт в шкафу – не столько из-за своих скрытых предпочтений, сколько из-за монстрической натуры. С Феликсом бесполезно спорить. Розовые очки ему к лицу. Совсем скоро Минхо возвращается к их столику с подносом, и Феликс услужливо убирает его рюкзак на пол, чтобы освободить стул рядом с собой. — Чего такой грустный? Этот альфа успел испортить тебе настроение? — спрашивает Минхо, царапнув коготками рукав кофты Феликса. Джисон напрягается. Он поднимает голову, собирается оправдаться, но в тот же момент старший омега больно давит ботинком на его ногу, и альфа давится едой. — Нет, хён, просто вспомнил про сегодняшний тест по китайскому, — отговаривается Ли, не замечая, что происходит рядом. — Я просмотрел все свои конспекты, но ничего толком не запомнил. — Не беспокойся об этом, я всё равно дам тебе списать, — отвечает Минхо. — А мне? — вклинивается Джисон, с трудом проглотив кусок капусты. — А тебе осталось пятнадцать минут до конца перерыва, чтобы выучить иероглифы. Распорядись этим временем с умом, — колко отвечает Минхо и пихает его под столом.  Феликс не понимает, почему после перерыва Джисон хромает на левую ногу.

***

Ёнбок пытается вытряхнуть из головы разговор с Джисоном, будто он никогда не случался, но чужие слова оставляют в нём осадок, который поднимается со дна, когда омега начинает иначе смотреть на каждый поступок Минхо. Минхо ходит с ним везде, встречает на остановке перед занятиями, а вечером провожает до самого дома. Не то чтобы это отличается от прежнего поведения Ли – он всегда чувствует себя ответственным за своих тонсенов, поэтому не считает лишней морокой пройтись лишние полчаса, чтобы убедиться, что его друг добрался до дома в безопасности. Вот что действительно странно: Ли замечает каждого, кто приближается к ним, раньше Феликса. Он настораживается, оглядывается и пугает друзей Ликса своим пронзительным взглядом, когда их ещё разделяет несколько шагов. Должно быть, у Минхо активировалось шестое чувство... И ещё пять вместе с ним, потому что – какого чёрта? – он предчувствует даже сообщения. В случайный момент времени начинает пялиться на телефон младшего, и через несколько секунд на экране всплывает оповещение о новом входящем. Мурашки по коже. Минхо чуткий и заботливый. Он покупает ему еду, одалживает кофту, когда в лекционном зале становится слишком холодно, задерживается с ним в библиотеке после пар, чтобы помочь с выполнением домашней работы. Но чем дольше Феликс думает о словах Хана, тем чаще замечает чрезмерное внимание к себе со стороны старшего: он предлагает понести его рюкзак (в нём две тетради и клубничное молоко с трубочкой, Феликс не выдержит такую тяжесть самостоятельно), прикасается невзначай, кладёт голову на его плечо, чтобы вздремнуть на паре после бессонной ночи, и постоянно уводит младшего от больших скоплений людей. Минхо не даёт ему даже зайти в лифт, если в нём уже есть пара человек. — Пойдём скорее, мы поместимся, — произносит Ликс, уверенно шагая в открытую кабину, но Минхо оттягивает его за руку назад, и двери закрываются перед его носом. Феликс видит, как бета внутри торопливо прожимает кнопку открытия дверей, но это оказывается бесполезно, и их лифт поднимается вверх. — Эй, что за дела? — Давай поднимемся по лестнице. Ты не умрёшь, если пройдёшь два этажа пешком. — Это целых два этажа... Я и так чувствую себя уставшим, — нудит он. — Ты хорошо спал сегодня? — Замечательно. И поспал бы ещё больше. Вот на лекции и вздремну, — отвечает парень и выжимает кнопку вызова лифта, но Ли не терпит возражений. — Идём, иначе опоздаем. Минхо берёт младшего за локоть и тянет за собой, но Феликс раздражённо выворачивает руку из его хватки и смотрит ему в глаза: — Зачем ты это делаешь? — Делаю что? — непонимающе спрашивает Минхо. — Ты знаешь, о чём я. Если бы я позволил, ты бы уже обернул меня в пупырчатую плёнку и засунул под стекло. Почему ты ведёшь себя так, будто я жалкое беззащитное существо? Феликс застал его врасплох, Минхо растерянно смотрит на него, подняв руки в мирном жесте: — Я не считаю тебя беззащитным существом. — Тогда к чему эта чрезмерная защита? Я могу выдержать десять секунд в замкнутом пространстве с незнакомцами. — Ты правда не понимаешь или прикидываешься? — хмурится Минхо. Он наклоняется к его лицу, чтобы перейти на шёпот. — У тебя же скоро течка. Ресницы Ликса распахиваются, когда он удивлённо смотрит на старшего. — Я сижу на подавителях с тех пор, как презентовался. У меня не было течки и не может быть. — Значит, твои подавители хуёво работают, если я чувствую твой запах, — шипит омега. — А если я чувствую, значит, другие могут тоже. Ты понимаешь, что у тебя будет куча неприятностей, если течка настигнет тебя в общественном месте? Я не задавал вопросов прежде, думал, ты игнорируешь симптомы, потому что контролируешь ситуацию. Ликс хмурится, сопротивляясь мысли, которая пульсирует в каждой клетке его мозга. О том, что его препарат больше не работает, и он принимает таблетки зря последние пару недель. О том, что он не заметил, когда ситуация вышла из-под его контроля, и что люди вокруг него знают, когда он станет наиболее уязвимым. О том, что Минхо всё это время оберегал его от нежелательного внимания и видел угрозу в каждом альфе рядом. Он держал на расстоянии даже его собственных друзей, чтобы они не распробовали тонкий феромон Феликса, и Ликс не может его винить, потому что знает причину. Это пугает. Феликс не замечает, как от паники сердцу в груди становится тесно. — Этого не может быть, — произносит он и подносит запястье к носу, чтобы принюхаться к самому себе. Он ощущает собственный феромон, о котором успел забыть – Феликс подавлял его медикаментами с шестнадцати лет, а теперь естественный запах возвращается к нему. — Почему ты не сказал мне раньше? — А ты сам не чувствуешь, что происходит с твоим телом? Ты только что сказал мне, что чувствуешь себя вымотанным без явных причин... И от тебя пахнет. Как можно не заметить собственный запах? — строго отвечает Ли, но Феликсу не становится легче от его упрёков. Он стыдливо опускает голову, продолжая вдыхать свой феромон с кожи, но из-за стресса от становится более горьким, и Минхо немедленно это улавливает. — Хён, я... Я не знаю, каково это, — произносит омега дрожащим голосом. — Я был уверен, что я в порядке, думал, это не произойдёт так внезапно... Я несколько лет пил одни и те же таблетки, и со мной всё было нормально. — Боже, иди сюда, — шепчет Минхо и притягивает его в свои объятия. — Ты не виноват, слышишь? Так бывает. Твои таблетки заглушили симптомы, но не саму течку, это типичная побочка. Феликс цепляется за рукава чужой одежды и прижимается к Минхо, зажмурившись. Мимо них проходят другие студенты, и старший вынуждает Ликса отстраниться, чтобы отвести его в более уединённое место. К счастью, дёрнув ручку ближайшего кабинета, омега обнаруживает, что он не закрыт, и прячется с Феликсом за дверью. — Я спрошу у кого-нибудь, кто может принести подавители сейчас, — произносит Минхо, присев на край парты, и достаёт телефон из кармана брюк. — Ты как? Ничего не болит, не тошнит, не лихорадит? Феликс прикладывает ладонь к собственному лбу, чтобы проверить температуру. — Вроде, нет? — неуверенно отвечает. — Только... Живот скручивает. Я думал, что отравился едой в кафетерии, пил обезболивающее, но оно не работает. Минхо отрывает взгляд от экрана, чтобы смерить друга серьёзным взглядом. — Вообще не работает? — Вообще. Ли стирает набранное сообщение и выключает телефон. — Ёнбок-и, боюсь, пичкать тебя лекарствами сейчас бесполезно. У тебя будет настоящая течка. Феликсу кажется, что все мышцы в его теле одеревенели, потому что он не может двинуться с места. Тяжело даже вздохнуть. Он не был готов к тому, что это случится на самом деле – несколько лет он спокойно подавлял свою природу и не испытывал побочек, а теперь его организм не реагирует на таблетки. Он не собирался проходить через полноценный цикл. Это неудобно, накладно и страшно. У Феликса каждый день расписан, у него уже есть планы с друзьями, втиснутые в маленькие окошки плотного графика занятий – он никак не может позволить себе проваляться в мокрой постели несколько дней. Стоит ли говорить о том, что он понятия не имеет, как справляться с этим периодом в одиночку? Ли никогда не проходил через течку и не собирался этого делать, только слушал истории от друзей (и от Минхо в частности), которые не используют подавители, и кусал ногти, радуясь, что его не ломает от боли и лихорадки стабильно раз в пару месяцев. И ему не приходится спать с альфой. — Хён, я умру в своей постели, — скулит омега, — я не переживу этот кошмар. — Прекрати, — фыркает Ли, но младшего к себе притягивает, чтобы ещё раз крепко обнять. — Ни один омега ещё не умер от течки.  — Я буду первым, — ноет тот, уткнувшись лицом в его плечо. — Чёрт, как не вовремя. У меня столько планов на эту неделю, я не могу просто закрыться в комнате и... Ты понял. — Это всё, что тебя волнует? — спрашивает Минхо. Он проводит ладонью по его волосам, зачёсывает их назад, а потом приподнимает его голову, чтобы прижаться губами ко лбу. — Блять, Феликс. Ты горячий. — Это от стресса. — Это от предтечки. — От стресса, потому что я узнал, что я в предтечке. Двадцать лет у меня её не было! — скулит младший и роняет голову обратно на плечо хёна. — Возьми себя в руки, Ёнбок-и. Я сейчас вызову такси и отвезу тебя домой. — А как же... — Ты не будешь сидеть с температурой на парах, ясно тебе? Кроме того, твой запах усиливается, ты будешь отвлекать всю группу и преподавателя. Все будут переживать за тебя, знаешь? Феликс поджимает губы, продолжая обнимать Минхо, пока тот заходит в приложение для вызова такси. У него по умолчанию стоит гендерный фильтр, чтобы водитель не оказался альфой, так что он быстро вбивает адрес Феликса и заказывает автомобиль. Младший хотел бы прилипнуть к его телу, быть пластырем с котёнком на его коже между очаровательных родинок, но одежда мешает. — Ты гнездишься? — спрашивает Минхо. — М-м... — отрицательно мычит Ёнбок. — Значит, сделаю тебе гнездо. — Ты собрался ехать вместе со мной? — Феликс, я не буду сидеть на парах, зная, что ты не в порядке, больной, сопливый и без гнезда. — Я не сопливый! — Да ты хнычешь мне в рукав уже минут пять. — Я не хны... Ладно, — шмыгает Ликс, растирая глаза пальцами. — Пойдём, такси скоро приедет. Минхо мягко отстраняет от себя младшего и придерживает под локоть, ведя за собой к выходу из кампуса.

***

Когда парни приезжают домой к Феликсу, Минхо начинает вести себя так, будто течка начинается у него, а не у Ёнбока. — Ты когда меня пустишь в постель? — спрашивает младший, отвлекая Ли от дела. — Как только сделаю самое лучшее в мире место для тебя, —  отвечает старший и подтыкает одеяло со всех сторон на матрасе, чтобы сделать бортики ровными и устойчивыми. — Боже, у тебя так много подушек и пледов, а ты этим не пользуешься. Тут такой гнёздочный... То есть, гнездушный... Гнездильный потенциал! Феликс тихо хихикает, прижав колени к груди. Он сидит на стуле со спинкой, покачиваясь туда-сюда, и наблюдает за работой. Минхо подошёл к постройке так ответственно, будто, вопреки его словам, кое-кто в самом деле рискует умереть непомеченным и нецелованным, если не соблюсти ритуал. Ёнбок тянется к столу, чтобы взять с тарелки яблочную дольку, и закидывает её в рот. Он нарезал фрукты, чтобы угостить Минхо, но тот возомнил себя бестелесной сущностью, которая не знает голода, поэтому Феликс ест сам. В комнате прохладно из-за открытого нараспашку окна, сквозняк гуляет по комнате, но омеге только становится жарче. — Почти готово, — объявляет Ли, меняя подушки местами. — Сюда бы только чей-то запах. Если тебе станет одиноко в гнезде, то оно будет бесполезно. — Почему ты не оставишь свою одежду? — спрашивает самый быстрый язык на Диком Западе, который говорит скорее, чем думает. Минхо поворачивается к нему: — А домой я в чём пойду? — Я... Могу дать тебе переодеться в свою? — предлагает Феликс. Уже не так уверенно, как задавал вопрос. — Я в этой кофте ходил вне дома, на ней много чужих запахов. — Подумаешь. — Вот и не подумаешь, — хмурится Ли. — Это сейчас они тебе не мешают. Когда твои гормоны будут бушевать, тебя побеспокоит даже запах шампуня на волосах после душа, который ты принимал два дня назад. Ёнбок обиженно дуется, укладывая подбородок на коленки. Минхо вздыхает, потирая переносицу пальцами. — Слушай... Я не хочу тебя напугать, это просто то, что я знаю из личного опыта. Я швырялся вещами в своих друзей, когда они приносили мне в комнату еду, потому что меня раздражал запах пластиковых упаковок. Может быть, ты переживёшь это легче. Я бы хотел, чтобы тебе было легче, чем мне. Феликс вместо ответа разводит руки в стороны, опустив ноги на пол, и старший с улыбкой подходит к нему, чтобы обнять. Омега прижимается к чужой груди, трётся об неё щекой и едва не мурлычет от приятного ощущения безопасности и спокойствия. — Всё будет хорошо? — Да, всё будет хорошо. — И я не умру? — И ты не умрёшь. — Ты будешь приходить ко мне? — Я буду приходить каждый день, готовить тебе еду и делать твои домашки. — Ты сумасшедший. — Мне пиздец как хотелось, чтобы кто-нибудь делал мои домашки, когда я пропускал полные учебные недели, — смеётся Ли. — У тебя навряд ли будут на это силы. По крайней мере, ты не будешь думать ни о чём другом, кроме узла в... — Всё-всё, хватит! Минхо улыбается и отпускает младшего, чтобы украсть с блюдца мандариновую дольку. Он возвращается к постели и кладёт по местам игрушки-обнимашки. Ёнбок следит за каждым движением, но его взгляд то и дело теряет фокус. Даже смотреть становится физически тяжело. Какой кармический долг он отрабатывает через это испытание? Ликс действительно ощущает себя так, будто подцепил вирус, который, к тому же, в скором времени сделает из него пубертатного монстра. — ...Ликс. Эй, Ли Феликс, ты слышишь? — Минхо приходится помахать ладонью перед лицом Ёнбока, чтобы он обратил на него внимание. — Выглядишь скверно... Ложись в гнездо. Я принесу тебе полотенца из ванной. — Зачем мне полотенца? — спрашивает Феликс, потирая глаз. — Поймёшь, когда понадобятся. Ли выходит из спальни, и Ликс со своим фруктовым блюдечком забирается в подушечную крепость. Совсем как в детстве, когда они с друзьями устраивали пижамные вечеринки. Омега устраивается в углу постели, расталкивает слишком плотные игрушки, которые мешаются под боком, и расслабленно выдыхает. Тут действительно уютно. Минхо возвращается с двумя чистыми полотенцами и складывает их на стул рядом с кроватью. — Маловато их у тебя... — Мне хватает. — Когда начнёшь течь, не хватит. Феликс кривится, отворачиваясь, будто это Минхо виноват в том, что его природа проявила себя на третьем десятке лет. — Ты дашь мне свою одежду? — спрашивает он. — Я же сказал, что тебе это навредит. — Ты просто не хочешь и ищешь отговорки, — фыркает младший и тянет на себя пушистый плед, показательно отворачиваясь в другую сторону. Ли пугается того, как стремительно прогрессирует состояние Феликса. Если недавно он неуверенно просил, то теперь набрался смелости, чтобы требовать. — ...Какой же занозой ты станешь, когда реально потечёшь, — шепчет себе под нос Минхо. — Я отвёз тебя домой и сделал гнездо, чего ещё ты хочешь от меня? — Ты сам сказал, что мне сюда нужен чей-то запах, а твой успокаивает лучше всего. Я тебе больше всех доверяю. — О... Ого. Ты никогда раньше такого не говорил. — Я постоянно это говорю, — спорит Ликс и заворачивается в плед. Минхо ходит из стороны в сторону, почёсывая затылок, чтобы придумать, как решить проблему. — Может, эм... Попросить кого-нибудь из твоих друзей-альф привезти свою одежду? Джисон, Чан-хён... — Я хочу твою. — Тебе гораздо больше поможет альфа-феромон. — Но мне нужен твой, — Феликс откровенно капризничает, потому что старший раз за разом отказывает ему в простой, как ему кажется, просьбе. — Господи. Тебе будет легче, если я сейчас полежу с тобой, чтобы оставить тут свой запах? Феликс воодушевляется и активно кивает. Минхо снимает свою кофту и оставляет её на стуле, расправляет на себе футболку, а потом аккуратно забирается в гнездо. Ёнбок немедленно накрывает его пледом и вцепляется в тело, как крабик. Старший только хихикает над тем, как очаровательно ведёт себя Ликс: он по-настоящему мурлычет, утыкаясь носом в его плечо, закидывает на него ногу, чтобы прижаться теснее. Минхо ласково обнимает его в ответ, поглаживая между лопаток. От его тела исходит нездоровое тепло, можно ненароком обжечься. — Люблю твой запах, — шепчет Феликс, глубоко вдыхая. Уголки губ Минхо дёргаются, и он гладит его по шее, зарывшись пальцами в волосы на загривке. Гладит талию, потому что Ёнбок позволяет. Выпускает свой привычный, сладкий феромон, который оседает на языке сливочным привкусом, как после глотка клубничного молока из коробки. Феликс льнёт к его запаховой железе, будто хочет забрать каждую каплю, каждую ноту аромата, запомнить её и сохранить глубоко внутри. Хочет пахнуть им. Минхо прикусывает губу. — А меня? — М? — Ты сказал, что любишь мой запах. — О. Правда? Ликс выглядит совсем отсутствующим и... Кажется, действительно не помнит, что сам сказал минуту назад. Минхо закатывает глаза. Чёрт, ну конечно. Отгоняешь от него назойливых альф, встречаешь, провожаешь, согреваешь, делишься запахом в гнезде, которое сложил для него, пишешь его конспекты, смываешь ему макияж, когда он не в состоянии... А он с тобой нежничает вслух только под лихорадкой.  — Балованный ты, пиздец. — А кто разбаловал? — шепчет младший. В целом, Минхо сам виноват.

***

Минхо оглядывается на Хёнджина, когда он только собирается подойти, и бета испуганно замирает: — Ох, напугал. — Ты собирался напугать меня первым, — пожимает плечами омега. — Что-то хотел? — Я искал Феликса, но его сегодня нет в университете. Может быть, ты знаешь, где он? — интересуется Хван, оперевшись на стол, за которым сидит Ли. — Заболел. Минхо не думает долго над ответом. Они оба нормально относятся к упоминанию естественных процессов, но Феликс не хотел бы рассказывать о своей течке сам, и Ли уважает его желание скрыть это. — Он и на сообщения не отвечает со вчерашнего дня. Всё настолько плохо? — спрашивает Хёнджин, сочувственно поджав брови. — Лучше не беспокоить его, пока он не поправится. Надеюсь, ты понимаешь, — отвечает старший, кивая самому себе. Джин неосознанно повторяет за ним. — Жаль, я собирался вернуть ему футболку, которую он одалживал мне. — Футболку? — Минхо оживляется. — Давай я передам. — Правда? Спасибо тебе, хённим, — Хван улыбается и расстёгивает свой рюкзак, скинув его с плеча, чтобы достать одежду. — Ликси меня здорово выручил, я его большой должник. — Ага, это я тоже передам, — усмехается Ли и складывает футболку в свою сумку. Хёнджин благодарит старшего за помощь и уходит, а Минхо вздыхает, медленно бредя к лестничному пролёту. Он достаёт из кармана телефон и заходит в чат с Феликсом. Новых сообщений нет. "Ёнбок-а, я скоро приеду домой, что хочешь на ужин?" – остаётся непрочитанным. "Я в магазине, взял для тебя сладкое" – непрочитано. "Как себя чувствуешь? Хуже не становится?" – доставлено, непрочитано. Минхо долго стоит перед кассой самообслуживания, пялясь в экран телефона, и кусает губы. Ёнбок сведёт его с ума. Неужели у него Минхо не на звуке? В телефоне у Ли уведомления включены только на Феликса. Ауч. Минхо чувствует себя тревожно, когда идёт домой с пакетом продуктов. Он старается отогнать гадкие мысли, но они всё равно возвращаются. Наверное, жить было бы легче, если бы Ли было всё равно, но ему никогда не всё равно на Ёнбока. Всё, что касается его, особенно. Было ли лицемерно просить Джина не беспокоить Феликса, когда Минхо сам едва держится, чтобы не заспамить их чат? Ёнбоку нужны покой и тишина, только и всего. Наверное, он отключил телефон насовсем, и это самый правильный поступок в его случае. Ему не нужны беспокойства Минхо прямо сейчас, когда он пытается отдохнуть. Почему ты ведёшь себя так, будто я жалкое беззащитное существо? Минхо щиплет себя за руку, чтобы прийти в себя. Не приставай, не лезь, не докучай. Феликс в безопасности и может провести несколько часов наедине с собой, ему не нужна защита Минхо в собственном доме. Ни один омега ещё не умер в течке. Проблема Минхо в том, что он действительно помешанный. Вернувшись домой, омега немедленно выкладывает продукты на стол и принимается за готовку. Навряд ли у Ёнбока будут силы на еду, поэтому Ли ограничивается лёгкой лапшой в бульоне и салатом, чтобы не перегрузить его. Он периодически заглядывает в экран телефона, чтобы проверить, не подаёт ли Ёнбок признаки жизни, но на онлайн-горизонте чисто. Минхо чуть не отрезает себе кончик пальца, когда случайно ставит нож не так, и отходит, чтобы умыться прохладной водой. Ли Минхо, возьми себя в руки. Омега наливает бульон в контейнер, закручивает крышку и глубоко дышит. Он обкладывает его своими домашними футболками, чтобы сохранить тепло, когда прячет в рюкзак. Сверху ставит лоток с сочными овощами, несколько пачек мягкого печенья (меньше крошек в гнезде) и воздушного зефира. Минхо не чувствует тяжести, когда накидывает рюкзак на плечо и бегом спускается по лестнице. Это похоже на инстинкт, хотя он верил, что их не существует. Позаботиться о Ёнбоке. Накормить Ёнбока. Разбаловать Ёнбока. Сделать его самым невыносимым омегой, который повиснет у него на шее и не заткнётся ни на секунду о своих хотелках, которые Минхо исполнит любыми способами. Ли скоро подходит к дому Феликса, поднимается на его этаж и открывает дверь запасным ключом, чтобы не вынуждать его подниматься с постели. Парень разувается и бросает ветровку на полку в коридоре, а когда ступает вперёд, голову кружит приятный запах – такой, словно прижимаешься лицом к хлопковой подушке посреди верескового поля. Минхо устремляется к комнате Ликса и стучится, прежде чем войти. — Ёнбок-и, как ты? — спрашивает он, заглядывая внутрь. Феликс поднимает голову из вороха одеял, смотрит расфокусированным взглядом на дверной проём, где стоит старший, и с усилием привстаёт на локтях. — Хён? — шепчет он, отзываясь на знакомый голос. Минхо шокированно смотрит на Ёнбока – красного от жара, растрёпаного, измотанного – и подходит ближе, оставляя рюкзак на полу. Он присаживается на корточки перед омегой, который тянется к нему и тыкается лбом в лоб, урча. Ли обхватывает его кипящие щёки ладонями, чтобы заземлить. Ликс абсолютно точно не был готов к такому интенсивному циклу, он выглядит чересчур болезненно, и Минхо представляет, как он провёл бессонную ночь, пытаясь совладать со своим организмом. — Мне так плохо, всё тело ломит, — ноет Ликс, надув губы. — Я пил обезболивающие опять, но мне только становится хуже... — Я же говорил тебе не пить, — хмурится старший. — Ты знаешь, что таблетки не работают. Тебе в любом случае придётся терпеть. — Но я не могу терпеть, — скулит он, подаваясь вперёд. Минхо перехватывает его за плечи, обнимая, и позволяет прижаться к своей запаховой железе. — Минхо-о, это так ужасно... Я ничего не могу делать, совсем ничего. У меня совсем нет сил. — Я знаю, котёнок, знаю. Минхо ещё раз трогает его лоб и щёки, прикасается к шее, и Феликс охотно откидывает голову назад, чтобы открыть ему больше кожи. Ли замечает, что в гнезде лежит скомканное полотенце, и тянется, чтобы убрать его и заменить на сухое. — Я простирну полотенце, а ты пока достань еду и одежду из моего рюкзака. Обустрой своё гнездо удобно, хорошо? Феликс с трудом его отпускает, и старший уходит в ванную. Он не брезгует вручную ополоснуть полотенце, на котором начала сохнуть естественная смазка – не впервые, много раз стирал за собой, братьями и друзьями. Наверное, ему следовало принести для Ликса больше ткани и салфеток, но его голова была занята другим. Он вешает полотенце на сушилку и встряхивает мокрые ладони, потому что вытереть тут не об что. Ли возвращается в комнату, похлопывая себя влажными холодными пальцами по щекам, и видит, что футболка, которую передал Хёнджин, валяется почти у порога, в то время как вся его одежда нашла место вдоль бортиков гнезда. Ёнбок сидит на постели и прижимает к лицу его футболку, глубоко и размеренно дыша. Катастрофа. Апокалипсис. Конец света. Кислотный дождь. Ядерная зима. Земля взрывается. Минхо ощущает, как у него самого поднимается температура от этого вида. Феликс не понимает, каким образом каждое его действие влияет на хёна. Это выглядит чертовски интимно – не в пошлом смысле, только в самом смущающем, глубоко волнующем и рвущем всякую выдержку вклочья. — Кхм, ты не голоден? — спрашивает Минхо, прочистив горло. — Феликс? Посмотри на меня, котёнок. Ты хочешь есть? Омега обращает внимание на старшего только после ласкового обращения. У Ли мурашки пробегают по телу, когда он встречает его помутневший взгляд. — Не хочу. — Ты ел хоть что-нибудь сегодня? — Нет, — так же легкомысленно произносит Ликс. Минхо вздыхает и присаживается перед кроватью, чтобы достать контейнер с салатом. Он представляет, насколько тяжело заставить себя поесть, когда вся кожа горит и зудит. Когда катаешься по постели, прижимая подушку к животу, чтобы унять невыносимую боль, о голоде не вспоминаешь – в такое время совсем не до еды. — Тебе нужно хорошо поесть. Я знаю, что тебе тяжело сейчас, но я приготовил для тебя кое-что лёгкое. Если не будешь нормально питаться, твоя течка будет проходить ещё сложнее. Феликс кривится. — Ты поешь для меня, да? — вкрадчиво шепчет Минхо. Он достаёт набор столовых приборов и вытаскивает палочки, чтобы подцепить лист пекинской капусты. — А-а? Феликс вдруг меняется в лице. Минхо тихо смеётся, поднося капусту к его рту, но младший отталкивает его руку и продолжает смотреть мимо еды. Только Ли не понимает, куда. — Давай, открой рот. А-а-а. Ёнбок сглатывает. Его взгляд фокусируется, и Минхо сконфуженно хмурится. — Ты мне в рот заглядываешь, что ли? — спрашивает он. — У тебя красивые клыки. Ли замирает с отвисшей челюстью и роняет палочки. — Вот же фрик. Я не альфа, ты в курсе? — У альф некрасивые, а у тебя – да. — Ты меня пугаешь, кот, — Минхо нервно усмехается, подбирая палочки для еды. — Ты будешь есть или... — Пометь меня. — Что? Минхо смотрит на Феликса широко распахнутыми глазами, а младший улыбается в предвкушении, не рассчитывая на отказ. — Я хочу твою метку. — Я... Господь. Я не могу поставить тебе метку. — Почему? — Анатомия, котёнок. Если я попробую прикусить тебя, это будет больно, — Минхо старается держать себя в руках и спокойно объяснить это Ёнбоку, чтобы он не расстроился. ...Но он всё равно расстраивается. — Я прочитал в интернете, что метка облегчает течку, — произносит Ликс, жалобно поджимая брови. — Ты не хочешь помочь мне? — Тормози, малыш, — Минхо закрывает контейнер и приподнимается, чтобы быть с Ликсом на одном уровне. — Я помогаю тебе всем, чем могу, как твой друг. — Ты не можешь укусить меня, как друг? — Может ещё по-дружески тебя узлом повязать? — фыркает язвительно. Ёнбок опускает плечи, обиженно глядя на Минхо. Старший кусает губы, пытаясь осознать, в какую ситуацию он попал. Течный омега может мыслить нерационально, но он никогда не подпустит к себе того, кто ему не близок. Того, кто не нравится. Минхо пытается найти этому логичное объяснение, но мысли путаются, когда Феликс так откровенно просит, глядя на него своими умоляющими глазами. — Хён, это нормально, если я хочу прикоснуться к тебе? — тихо спрашивает Ёнбок. И смотрит прямо в глаза. Минхо рвано выдыхает. Его котёнок полностью в сознании и отдаёт себе отчёт о том, что говорит. Это катастрофа. — Нормально, котёнок. Апокалипсис. — Наши запахи... Они так хорошо сочетаются, хён. Я хочу провести всю течку с тобой. Мне очень-очень хорошо, когда ты рядом. Конец света. — Иди ко мне. И Земля взрывается. Минхо перелезает через подушки, чтобы забраться в гнездо, и Феликс подаётся вперёд, чтобы поцеловать его. Он нежно сминает чужие губы своими, горячими, а Минхо обнимает его, помогая удержать равновесие. Голова кружится от нахлынувшей волны ощущений – много запаха Ликси, много маленьких нетерпеливых звуков, которые он издаёт, много касаний его ладоней, всего слишком много. Младший проводит языком по сомкнутым губам Ли, а потом пытается съесть его так яростно, что Минхо давит на его плечи, чтобы затормозить. — Легче, легче, котёнок. Посмотри на меня, слушай мой голос, окей? — шепчет он в мокрые губы, пока Феликс часто дышит через рот. — Скажи мне, чего ты хочешь от меня. Что мне сделать, чтобы тебе стало хорошо? — Потрогай меня, пожалуйста, — просит младший, вновь прижимаясь к его губам, но Минхо оттягивает его от своего лица. — Как ты это хочешь? — Не заставляй меня объяснять, — хнычет младший. — Если не можешь говорить, то покажи. Ёнбок несмело берёт старшего за руку и опускает её вниз, чтобы положить его ладонь на свой пах. Минхо аккуратно давит, заставляя омегу простонать, и двигается вверх и вниз. Влажная ткань его шорт липнет между ног, и старший облизывает губы, обводя его член сквозь хлопковый материал. Однако, когда Минхо собирается скользнуть пальцами под него, Феликс удерживает его за запястье: — Нет. — Хорошо. Ты хочешь остаться в одежде? — Это нормально? Просто... Я сильно испачкаю её. — Ты в любом случае создашь беспорядок, но это нормально. Ты можешь испачкать мою одежду тоже. — Я просто... — Феликс смущённо опускает голову, и несколько прядей волос падают на его лицо. — Я не знаю, как лучше это сделать. — Маленький, у тебя был секс хоть с кем-нибудь? — ласково шепчет старший. — Нет... Ни разу. Минхо едва сдерживает гортанное урчание, прикрыв глаза. У него были омеги, но такого – никогда. Он готов был кататься по постели от восторга просто потому, что Ёнбок принял его на свою территорию, будучи в самом уязвимом состоянии, но когда он знает, что Феликс готов отдать ему всего себя, ему сносит крышу. Это безумие. Ёнбоку нужен Минхо так сильно. — Тогда... Как ты удовлетворяешь себя? Проникаешь или только трогаешь снаружи? Покажи мне, как тебе будет приятно. Феликс ступорится несколько мгновений, прежде чем находится с решением: он аккуратно толкает Минхо на спину и забирается на его бедро. Ли удивлённо ахает, но позволяет младшему устроиться на своём теле, кладёт ладони на его колени и поднимается выше. Он догадывается, что омеге понадобится его помощь, поэтому, когда Феликс начинает медленно двигать тазом вперёд и назад, Минхо сжимает его ягодицы и помогает делать короткие толчки, прижимаясь влажной задницей к чужому бедру.  — Тебе это нравится, котёнок? — спрашивает Минхо, ловя губами каждый вздох. — Да-а, очень, — протягивает Ёнбок, неуклюже и неритмично потираясь об него. — Ты хорошо справляешься, м-мх... Да, вот так, — омега несдержанно простанывает, ощущая собственное возбуждение. Дрожащий голос Феликса, его феромоны и очаровательное выражение лица творят с ним безумные вещи. Минхо сминает пальцами его мягкие бёдра, наслаждается каждым движением навстречу и немного приподнимает собственное колено, чтобы младший опустился ниже к его паху. — Продолжай, малыш. Мне приятно видеть, как ты получаешь удовольствие. — Это... Блядство, мне так хорошо... — скулит Ликс, падая на локти и прижимаясь к груди Минхо. — Ты настоящий умница. Феликсу так и не удаётся самостоятельно найти постоянный ритм, поэтому Минхо толкает его бёдра вперёд и назад, поддерживая его. Он ощущает, как естественная смазка пропитывает два слоя одежды – Минхо будет пахнуть им ещё долго. Не то чтобы он против. Когда Ли чувствует внезапное прикосновение в области шеи, он рефлекторно хватает Феликса за плечо и заставляет приподняться. Ёнбок тяжело дышит через открытый рот, его губы блестят от слюны. — Ты пытался укусить меня? — хмурится Ли. — Я очень хочу... Я очень... — младший капризно хнычет, но Минхо строго одёргивает его. — Ты такой непослушный котёнок. Если я сказал, что не поставлю тебе метку, это не значит, что ты имеешь право ставить её мне. Я говорил тебе, что омегам трудно это делать, а ты всё равно решил царапнуть меня? Хочешь сделать мне больно? — Нет! — Феликс испуганно распахивает ресницы. — Я не пытался сделать больно тебе, хён... Минхо проводит большим пальцем по губам Ликса, а потом заводит его за щеку, не встретив сопротивления, и приподнимает верхнюю губу, чтобы рассмотреть очаровательные маленькие клыки. — Ты такой собственник, собирался пометить своего хёна. Ты ведь даже не умеешь правильно это делать. Разве я недостаточно пахну тобой, малыш? Феликс в ответ только жмурится и протестующе мычит. У старшего глаза горят, когда он видит своего тонсена таким своенравным, нуждающимся и просящим. Ликс чувствует острую потребность получить Минхо, сделать его своим, принадлежать ему, будто у них действительно получится заключить связь. — Будешь ещё так делать? — спрашивает Минхо, потрепав его по волосам. — Нет, — стыдливо отвечает Ликс. Минхо ласково гладит его шею и щёки, убирает влажные волосы с лица и целует в губы, чтобы унять его разочарование. Ёнбок жутко злится, когда не может получить то, что хочет, и его запах становится терпким. Ли смотрит ему в глаза, собираясь с мыслями, а потом осторожно переворачивает его, чтобы поменяться местами и подмять омегу под себя. — Ты просто хочешь почувствовать, как мои зубы сомкнутся на твоей коже, не так ли? — низко шепчет прямо на ухо, и Феликс от смущения закрывает лицо ладонями. Коленом Минхо давит между ног, и младший пускает протяжный стон, прижимаясь к его телу. — Притвориться, что ты мой, а я твой. Держаться за меня, пока я оставляю следы на твоей коже. — Пожалуйста. — Скулить, как ты умеешь, пока я зализываю неприятную боль и держу тебя в руках, потому что ты не можешь вести себя спокойно. — Пожалуйста, — хнычет младший. Минхо не заставляет его ждать ни одной лишней секунды и кусает в основание шеи, заставляя Феликса проскулить. Он не думает о том, чтобы по-настоящему прокусить кожу, только оставляет несколько вмятинок от зубов и переходит к участку кожи рядом, чтобы оставить ещё один след. Ёнбок обнимает его за талию, блаженно постанывая, а Минхо обводит языком каждый укус. Феликс приятный на вкус. Ли глаза закатывает от наслаждения, когда присасывается к плечу, потому что Ликс под ним такой отзывчивый и – внезапно – действительно послушный. Он не вырывается, не просит остановиться, только шепчет о том, как это приятно, и кусает свои пальцы, чтобы сдержаться. Минхо так не играет. Он хватает его за запястье и прижимает к подушке, потому что хочет слышать его неприглушённый голос, и получает желаемое при следующем толчке. Свободной рукой он обнимает Ликса под поясницей и помогает ему проехаться по своему бедру, хампит его так отчаянно и так правильно, что младший забывается в своём удовольствии и беспорядочно стонет. Не проходит и нескольких минут, как Ёнбок с сиплым вскриком выгибается и сжимает футболку Минхо дрожащими пальцами. Омега ощущает, как под его прикосновениями разливается тепло, и аккуратно отстраняется, чтобы не довести его до гиперстимуляции – Феликс не будет готов к этому в свой первый раз. — Чёрт, чёрт... Это так приятно, — шепчет Ёнбок, восстанавливая сбитое дыхание. Минхо поправляет растрёпанные волосы, глядя на него сверху вниз, а потом лениво укладывается рядом с ним и обнимает за талию. Феликс тихо мурлычет, утыкаясь носом в его макушку. — Мне тоже очень понравилось, кот. Ты потрясающий омега для меня, — негромко произносит Ли, улыбаясь. — Второй раз? Я могу выдержать марафон. — Немного... Позже. Дай отдышаться. И я обязательно покусаю тебя в ответ, — улыбается Ёнбок. — Несносный фрик. — Люблю. — Что? — Тоже люблю тебя, — шепчет Феликс, прижимая его теснее к себе. И Минхо мурлыкает у него под грудью, поглаживая пальцами собственные омега-метки.