Гладиатор

Жаркое солнце Рима припекало голову, но Рацио был знаком такой климат. Он был ученым и преподавателем из Афин, поэтому ему даже не приходилось привыкать. Поездка в качестве обмена культурным опытом должна была быть многообещающей, и его успокаивало, что в незнакомой стране он был не один. Хотя, учитывая, сколько времени Жуань Мэй и Герта проводили наедине друг с другом, можно сказать, он был предоставлен сам себе.  Герта, как главная в этой поездке, строго-настрого запретила Рацио заводить свои известные всем Афинам рассуждения об образовании. «Пока мы в чужой стране, держи свой рот на замке» - наказала она ему, зная, что Рацио не из тех, кто станет молчать. Однако приходилось принять тот факт, что там, где рабство, там и идиотия. Италия оказалась также невежественна, как и Греция. Все работы Рацио можно было спокойно взять и сжечь, ведь они не достигали нужной ему цели - обучить всех и вся. Это было несправедливо и чудовищно, что образование было доступное не всем. Это буквально шло в противовес с истинным его смыслом! Почему общество, в котором одни люди являются вещью, с каких-то пор считается развитым и одухотворенным? Рацио надеялся, что когда-нибудь люди прислушаются к нему, но пока что ему оставалось лишь быть благодарным, что его не закидали помидорами на агоре.  Визит ученых из другого государства не скрылся от местной верхушки, ведь все трое были видными научными деятелями.  — Надень свой лучший хитон, Рацио, нас позвали в Колизей. —зашла в его комнату Герта, уже одетая в роскошный пурпурный хитон с юбкой в пол.  — Мы идем на какое-то выступление? —Рацио вскинул голову, отвлекаясь от трактата одного итальянского деятеля.  — …Вроде того. Нас пригласили на гладиаторские бои. 

***

Рацио понял, что ему стоило остаться дома, когда они оказались в амфитеатре, тонущем в воодушевленных криках толпы в ожидании кровавой бойни. Доктору всё это было чуждо. На родине он предпочитал учить и лечить людей, а не смотреть, как их калечат. Всё это - дикость…Но им придется терпеть всё это, ведь вызвали их в ложе к какому-то магистрату!  По дороге в ложу, Рацио успел понять, что гладиаторские бои были любимым зрелищем людей, и что объявлять их незадолго перед выборами в Сенат очень подло и хитро - кто ж не проголосует за человека, который любезно предоставил им такое развлечение?   Если честно, Рацио даже не запомнил имя магистрата, который их пригласил.  — О, вам обязан понравится мой мальчик... Он займет всё-ё-ё ваше внимание. —твердил высокий мужчина, около пятидесяти лет, с нетерпением поглядывая на арену со своего балкона.  Рацио поджал губы в презрении. Он не хотел здесь находиться. С виду он может и выглядел холодным - но он был эмпатом. А смотря на то, как люди убивают друг друга на арене Колизея - невольно начинаешь чувствовать себя участником этой ситуации, будто это ты столкнул бойцов, не иначе.  Ворота, расположенные симметрично, со скрежетом открылись, и по обе стороны от арены, из полутьмы, выбралось по трое шатающихся мужчин в лохмотьях и кандалах. Они едва волочили свои ноги по песку, горбились вперед от тяжелой ноши на руках.  Последним из ворот вышел светловолосый низенький юноша. С такой высоты он казался совсем щуплым и худым, почти до костей, из-за чего Рацио вовсе подумал, что на поле вывели дитя. Ученый обеспокоено вскочил с тахты, и почти на половину свесился через балкон.  — Это что, ребенок?! —возмутился он.  Магистрат усмехнулся, поболтав вино в бокале.  — О, нет, Авантюрин не ребенок, вы с ним почти одного возраста, дорогой доктор.  — Но он такой…такой…как вы можете устаивать бои между настолько разными противниками! Его же убьют в первые секунды, это нечестно! —Рацио не выдержал, и обернулся, нахмурившись. Это развлечение итак было варварским, но почему бы хотя бы не придерживаться какого-то равенства в соперничестве? Но магистрат почему-то засмеялся.  — О…точно, вы же тут недавно. Предлагаю вам сначала посмотреть бои, а затем уже делать выводы. —он взмахнул рукой, и, когда протрубил горн, люди на трибунах восторженно закричали в ожидании.  Некоторые из рабов внизу неуверенно заозирались по сторонам. Они выглядели на пике своего напряжения, готовые броситься друг на друга лишь от одного неверного движения. Один лишь светловолосый паренек стоял неподвижно, слегка горбясь от тяжести кандалов, но будто пытаясь бороться со своей осанкой и держаться уверенно.  Вдруг двое мужчин кинулись друг на друга, начиная кулачный бой. Рацио поморщился от такого зрелища - люди пытаются забить друг друга до смерти. Двое друг мужчин отстраненно стояли в нерешительности, но обернулись, когда один из рабов, вдруг побежал на стоящим оплотом спокойствия Авантюрина. Сердце сжалось в груди от волнения, Рацио вцепился пальцами в тахту. Волна облегчения тут же прошлась по его телу, когда он понял, что тот раб бежал не на другого раба, а пытался в панике добраться до ворот.  Но лишь добравшись до Авантюрина, парень упал. Блондин поставил ему подножку. Худой юноша наступил ногой ему на спину, наваливаясь всем немногочисленным весом, и когда раб стал дергаться на песке, пытаясь вырваться, Авантюрин наклонился, продел цепь кандалов под шеей мужчины, и скрестил руки, натянув цепь. Хриплые крики и хруст костей были не слышны с такого расстояния, но Рацио не сомневался - на его глазах этот, невинный с виду юноша, хладнокровно задушил другого человека.  Авантюрин вернул себе свою цепь, спокойно отходя от тела. Словно в ожидании, он посмотрел на двух остальных мужчин. Те, что начали драку первыми, всё еще бились, но песок вокруг них был испещрен красными всполохами.  — Я схвачу его, а ты бей! —выкрикнул один другому, ринувшись на Авантюрина.  Похоже, блондин не собирался так легко сдаваться. Он побежал прочь, сгруппировав руки так, чтобы кандалы мешали ему меньше. Лишь на втором кругу Рацио понял - Авантюрин не просто убегает. Он изматывает своего противника.  Будто догадавшись, что бегать за ним бесполезно, двое рабов решили окружить его с двух сторон. Рацио взволнованно приоткрыл губы, когда блондин позволил взять себя в захват - мужчина держал его руки за спиной, пока другой с размаху бил щуплого юношу по животу. Ноги Авантюрина подкашивались, он извивался от боли. Доктор просто не мог на это смотреть. Как только он хотел отвернуться, юноша вдруг пнул песок ногой, бросив колющие частички в глаза мужчины впереди него, и ударяя ногой его по лицу. Своим затылком он со всей силы ударил мужчину сзади по носу, и, когда тот ожидаемо отпустил его, извернулся, и со всей силы ударил его кандалами по голове, пока его сообщник пытался очистить свои глаза. Судя по всему, он удачно ударил в висок, и мужчин умер на месте. Однако с другим ему пришлось повозиться. Цепи звенели в воздухе, и Авантюрин даже ни разу не ударил кулаком, но и второй мужчина оказался повержен - своё дело раб закончил на земле.  — Ого. А этому пареньку везет уже третий раз подряд. Интересно, какова вероятность, что он победит? —Герта присвистнула, закинув ногу на ногу. Жуань Мэй собственнически поправила край её платья, чтобы разрез на бедре был менее откровенным. Хотя, возможно, ей стоило начать со своего изумрудного, весьма откровенного, хитона.  В другой схватке тоже определился победитель. Мужчина с окровавленными руками повернулся в сторону Авантюрина - его соперник уже бездыханным телом лежал на песке. Теперь их осталось двое.  Блондин напрягся, ощущая угрозу в этом мужчине. Учитывая его напряженную позу, можно было даже предположить, что он боится. Мужчина с криком ринулся на него, подымая клубы пыли, и Авантюрин сгруппировался, готовый к удару, как вдруг раб упал к его ногам.  Он споткнулся.  Растерянно открыв рот, Авантюрин на секунду впал в ступор, но быстро собрался с силами, замахнувшись кандалами для удара. Волосы раба и без того запеклись от крови, и теперь его лицо и вовсе походило на полное месиво… Грудь Авантюрина содрогалась от тяжелого дыхания, и воздух с хрипом выходил из его рта. Он остался единственным живым на поле.  Толпа ликовала. Люди рукоплескали, сраженные наповал данным зрелищем. Их восторг был оглушительным, но Рацио вопреки всему чувствовал себя так, будто находиться в вакууме. Всё вокруг - посторонний шум, ложные переменные, все его внимание сконцентрировалось на одном человеке - щуплом блондине, чье лицо он едва ли мог разглядеть с такой высоты. То, что он сейчас узрел, нельзя было описать ни одним языком. Будто самым яростным воином оказалась маленькая хрупкая птичка с помятыми перьями. Рацио не знал, что думать об этом человеке, испытывая одновременно и трепет, и ужас.  Авантюрин медленно повернулся лицом к ложе, где находились ученые, слуги и тот самый магистрат. Даже с такого расстояния его холодный взгляд жалил кожу. Этот низенький юноша сейчас убил пять человек, и глазом не моргнув. Раб вскинул руки вперед и развел их в стороны в театральном жесте, насколько это позволяла цепь на кандалах, и слегка поклонился, не опуская при этом голову. Рацио четко ощутил, что тот смотрит именно на хозяина, и жест этот явно подразумевался с издевкой.  Вдруг тело за Авантюрином дернулось - полумертвый мужчина вскинул руку, и сталь блеснула на солнце. Кинжал пронзил бедро блондина, и золотистый песок окрасился алыми брызгами. Авантюрин закричал, держась за своё бедро и упал на колени, сжимая руки у сочащейся кровью раны. Он извернулся, смотря на уже умершего раба - тот сделал свой последний вдох, и вложил в свой удар со спины последние силы.  Магистрат тут же вскочил со своего ложа, свесившись с балкона.  — Что этот плебей себе позволил?! Кто допустил сюда оружие?! —взревел он, краснея.  Рацио резко следом поднялся с тахты.  — Если лезвие задело бедренную артерию, ему долго не продержаться. Рану нужно залечить уже сейчас. —ученый, хмурясь, повернулся на магистрата. Тот выглядел напряженным, и нервно поглядывал на арену. Неизвестно было, что волнует его больше - его раб, или то, что он поставил на то, что тот выживет.  — Гм. А вы сведущи во врачевании? Тогда приходите на нижний этаж Колизея. —сухо ответил магистрат, и, дав распоряжение своим слугам, куда-то скрылся.  Жуань Мэй недоуменно повернулась на доктора.  — С каких пор ты стал практиком? Я думала, ты забросил эту науку.  —  К твоему сведению, кирия Жуань Мэй, я разбираюсь в медицине ровно также, как разбираюсь в физике, математике и философии. А значит это, что я знаю эти науки в идеале. И вместо того, чтобы смотреть, как одни идиоты заставляют других идиотов безжалостно убивать друг друга, я лучше выберу, чтобы хоть один из этих идиотов остался в живых. —решительно отчеканил Рацио, скрывшись в коридоре.