Смерть — лучшее, что могло случиться...

Меня схватили. Солдаты Шестого отдела в прекрасно знакомых мне формах увезли меня туда, куда я и страшилась возвращаться. Сектор С-161 был полон простых жителей, которым собственная жизнь была дороже. Я не удивлялась тому, что никто и не взглянул на кучу военных, утаскивающих молодую девушку в неизвестном направлении. Мало ли что она сделала: может, воровство, причинение ущерба или убийство. Люди оборачивались, но подходить не решались: не стоило вмешиваться туда, откуда ты мог и не вернуться. Пока меня уводили в сектор, мысль у меня была одна: это конец! Ксандр не станет жалеть подопечную, пусть и хорошо знакомую, за предательство. Убежала без всяких объяснений. Не доложила о своём местонахождении. Оправдаться не получится. Да и нет у меня достойного алиби, подтверждающего, что я не смогла бы вернуться. Пусть даже если бы и мне не было известно, что я каким-то чудом попала в сектор В-80 — хотя идиот только не поймёт очевидного, — но ведь буквально любой поезд мог отправить меня обратно в мою «безопасную» зону, и Ксандр это знал. Он знает, что я ухвачусь за любую возможность убежать. Садиться на рейс я не стала, а он, понимая, что я попыталась каким-либо образом наконец убежать из этой тюрьмы, точно в живых не оставит. Ну как — оставит. Вот только не факт, что при мне будут все конечности или хотя бы толика живого места. Если не сам искалечит, то его миньоны уж точно справятся с этим на раз-два. Психика будет растоптана, а тело выжато. Стражи порядка прекрасно знали Ксандра Ван Хейса в гневе. Он комендант обороны в С-161, ему ничего не стоит меня прикончить. Быстро и тихо. Кто потом вспомнит простого рабочего? Постоянные напоминания о моей обязанности доставления контрабанды ему осточертели, как и мне, собственно. Конечно, говорить об этом было не нужно, я и так знала, что будет с моей тушкой, если ослушаюсь своего командира, вот только сейчас жалеть Ксандр не станет. Он говорил, угрожал, а я не повиновалась. Сейчас я, наверное, была готова быть под лапой Гарпий, только бы не оказаться в сетях сумасшедшего коменданта. Вероятность выживания была бы и то более высокой. Дознаватели Третьего отдела точно не станут разбираться с мёртвой, никому не известной девушкой. Правда, почему не известной? Бром, скорее всего, не сообщил обо мне. Альберта не арестовали, а значит, причины следственных неприятностей конкретно от него, тоже исключаются. Дознаватели меня не схватят. Но быть в кабинете один на один с Ксандром Ван Хейсом является еще лучшей перспективой. Прошлый раз он прижал меня к двери и чуть не задушил. Клянусь, моё сердце тогда ушло в пятки и готово было выпрыгнуть из груди. Мысли о том, что мне повезёт и у молодого человека окажется бомбическое настроение, как-то не приходили. А жаль. Возможно, эта маломальская надежда на светлое будущее себя бы оправдала, и из его кабинета я вышла бы живой и здоровой. Но реальность такова, что даже если ты будешь самым праведным и самым осторожным человеком на Земле, судьба всё равно закидает тебя говном и заставит проходить через все тяготы, чтобы устроить тебе «сладкую» жизнь. В шоколаде оказаться ты точно не сможешь. И сейчас, когда до встречи с холодным взглядом Хейса остались жалкие метры, я буквально чувствую, как перестаю дышать. Будь проклят тот день, когда мы познакомились! Что ж, он и начал наше первое знакомство, он его и закончит. Коленки подкашивались, язык онемел, глаза смотрели сугубо в пол, чтобы не видеть эту проклятую дверь с чертовой табличкой. Это комнатка, мой личный портал в Ад. А Ксандр — мой мучитель. Один из солдат, который железной хваткой держал мою руку, несколько раз постучавшись, вошёл внутрь, утаскивая меня за собой. В это мгновение мои глазницы вышли за пределы привычной территории, уставившись на виновника моих страданий. Тусклый свет кусками освещал мрачный кабинет. Всё было как обычно: холод, безжизненная атмосфера, небольшой беспорядок, бесцветные обои, железные апартаменты и одинокий мужчина. Иногда я поражалась здешней обстановке. Не тому, что вкупе со стилистикой и должностью Ксандра условия оставляли желать лучшего, камон, для сектора С-161 это определённо роскошь: учитывая, что люди здесь долго не живут и в любое время могут не открыть глаза, а тому, что ему нравится этот кабинет. До меня стало доходить очевидное: Ксандр — жестокий, безжалостный, неуправляемый, чёрствый и беспощадный человек. Окружение, внешний вид, друзья — всё под стать его характеру. Его апартаменты в случае с Хейсом — зеркало души, его видение, его мировоззрение.       — Она здесь, командир. — сказал строго Брон. Голос, прозвучавший как сталь, эхом прошёлся по ушам. В данном случае моей клюшкой для устойчивости тела играли не ноги, а двое громадных солдат, держащие беспомощную тушку имени меня. Всё это время он смотрел в окно, будто бы нет ничего интереснее, чем рассматривать полученные разрушения города. Но, завидев нас, лениво обернулся. Ксандр неторопливыми шагами вышел из тени. Слабые лампы осветили лицо мужчины, делая образ ещё больше зловещим. Он не улыбался: аналогичная реакция была очень-очень нехорошим знаком. Взгляд безэмоциональный, спокойный, даже скучающий. Возможно, если бы мне не было известно, по какой причине меня сюда притащили, если бы я не провинилась перед комендантом, то в голову могла прийти мысль, что Хейс всего-то устал и не выспался, потому взгляд такой... острый. Но нет. Ухмылка, постоянно игравшая на его лице, могла говорить хоть о мало-мальски вероятном помиловании. Если же злорадство отсутствует, всегда будет присутствовать жестокость.       — Хорошо. Можете идти. Фраза прозвучала как приговор. Очень скоро солдаты покинули нас, запечатав дверь за собой. Теперь точно конец. Я осталась одна в кабинете с потенциальным убийцей. Хотя почему потенциальным? С человеком, который не был против лишний раз замарать свои и чужие руки в крови. Я затаила дыхание. По лбу скатился холодный пот. Сердце издало бешеный кульбит. Я была готовой прямо сейчас лишиться сознания, только бы он перестал мучить меня этой чертовой тишиной. Только бы не видеть и не чувствовать на себе эти глаза.       — Почему молчишь? — Звук, что заставил нарушить гробовую тишину, вызвал нехилую дрожь по позвоночнику. — Сказать нечего? Я не ответила. «А что я могу говорить? Как мне оправдаться перед ним, чтобы остаться в живых?!» Одно неправильное слово, один неверный шаг, и я могу за это поплатиться собственной головой. Правильно говорят о том, чтобы человек думал, прежде чем совершить необдуманный поступок. Нужно было бы проработать план, но моя голова была пуста. Он сделал шаг. Всё внутри замерло. Ещё шаг. Расстояние между нами всё сокращалось, а я с каждым его выпадом вперёд безуспешно отступала назад. Пока сие действие не привело к тому, что он тупо загнал меня в угол, прижав к стене, как глупое животное. Ксандр не трогал, не бил, даже слова не сказал — только выжидающе смотрел. Это тот самый случай, когда взгляд говорит больше действий и слов. В глазах, кажется, читалось: «Я убью тебя. Убью и бровью не пошевелю, тварь».       — Воды в рот набрала, Райна? Если бы взглядом можно было испепелить, то я бы уже давно была превращена в прах.       — Не молчи слишком долго, дорогая. Мы же не будем ждать весь день, пока ты начнёшь выдумывать истории, не так ли? Выжидающий тон и угрожающий голос. Своей, на первый взгляд, спокойной интонацией он притаил всепоглощающую ярость и гнев. Просто бомба замедленного действия.       — Н-нет...       — Что нет? Я глубоко вздохнула, стараясь сложить в идеальный клубок запутывающиеся мысли.       — Меня могли поймать. Солдаты Третьего отдела были там, в лаборатории. Они собрались задержать Альберта, и мне пришлось бежать! — В ответ я получила лишь кивок.       — Хорошо. И что ты сделала?       — Поступила, как любой нормальный человек: попыталась удрать. Я хотела... — Внезапно я затихла на полуслове, не решаясь сказать, что моей первой мыслью было обращение за помощью именно к нему. Мало ли что он подумает...       — Что ты хотела? — сказал он, приложив руку к стене. — М?       — Я... хотела принести тебе компромат, но... «Черт! Черт! Если я скажу это, мне крышка».       — Но?       — Н-но... я... я выронила его, когда в секторе С-162 произошло нападение. Наступило неожиданное молчанье. Кажется, даже мельчайшие пылинки в воздухе застыли. Время остановилось на потеху Ксандру Ван Хейсу. Неожиданно на его лице заиграла ухмылка. Игриво комендант отошёл на несколько метров назад.       — Значит, товара нет. Ясно... Он отвернулся, после приблизившись к письменному столику, сжал его край и со злостью швырнул в сторону. От шока я отпрянула. Мебель с грохотом рухнула, забирая с собой стопку бумаги и другого оборудования, которые теперь покоились на земле. Ставшая передо мной картина ввела и без того расшатанную психику в транс. Я и без надобности прекрасно знала, что Ксандр далеко не слабый, но, застав результат его ярости, в голову пришли не очень хорошие эпизоды и варианты того, что может случиться со мной. Я могу оказаться на месте этого стола, и парой сломанных костей отделаться не получится. Ксандр за пару шагов вновь прижал меня к стене, как тогда. Вот только в этот раз это оказалось куда больнее. Я почувствовала адскую боль на затылке, из-за чего сильно зажмурилась. К горлу подкатила тошнота. Хейс сильно сжал мою шею, другая же рука обхватила часть предплечья. Серый, подобно мрамору глаз, яростно обжигал меня. Идеально прямое лицо приобрело морщины в области бровей и носа, указывающий на настрой коменданта.       — Возможно, я тебя удивлю, моя ненаглядная, но мне полностью фиолетово на препарат! Я хочу знать, где ты шлялась два дня и как осталась в живых! Стало трудно дышать. Я чувствовала, как сильные пальцы впивались в мою плоть, блокируя дыхание. Даже при всём желании я бы не могла ни на что ответить. Схватив его за рукав, я попыталась убрать руку, но, поняв очевидную бесполезность данной затеи, стала нещадно царапать кожу в надежде высвободиться из железной хватки. Глаза полезли в лоб, а рассудок начал туманиться. Я стала терять создание. «Ещё... немного... и...» Неожиданно в моменте, когда стало совсем дурно, всё закончилось. Ксандр ослабил хватку, подарив возможность дышать. Я начала жадно глотать воздух, чувствуя на себе пронзительный взгляд. Я подняла глаза, с ужасом смотря на Ван Хейса. Эта милость могла оказаться очередной забавой. Сейчас он, вероятно, разобьёт мне нос, затем вновь начнёт душить.       — Что ж ты делаешь, а? Думала, я шучу. — Он надавил на горло. — Ты тупая, недалёкая идиотка! Понимаешь хоть, что творишь? О чём ты вообще думала?! По-твоему, любой необдуманный проступок сойдёт тебе с рук? — Хейс заковал шею. — Я могу буквально в любой момент лишить тебя жизни, поняла? В любой момент убить тебя!       — Но ты... не убьёшь... — Попыталась ответить я, еле открывая челюсть. Мне вдруг захотелось защитить себя. Совершить поступок, который заставит этого аморального, неуравновешенного урода хотя бы перестать нещадно зажимать гортань. В идеале — сделать так, чтобы он отпустил меня и больше не появлялся в моей жизни. Не то чтобы во мне проснулась гордость, просто человеческое нутро само по себе такое. Оно всеми силами постарается задержаться в этом жестоком мире, заставляя носителя совершить что угодно: лишь бы не откинуть копыта.       — Я нужна тебе... Может быть, мне показалось — в эти секунды я особо не разбирала окружение, но взгляд Ксандра приобрёл слабо заметную озадаченность. Брови согнулись в немом удивлении, прежде чем уголки губ дёрнулись в подобие злорадства.       — Нужна... — прозвучало слова скорее как вопрос. — В этом я вынужден согласиться. Наконец он отпустил меня. Разорвав контакт между нами, Ван Хейс, хмурясь, осмотрел меня с головы до ног. Я в эти мгновения пыталась прийти в себя.       — Меня забавляют твои жалкие попытки выкрутиться. Думаешь, после того, что учудила, я без вопросов выпущу тебя? «Так уж без вопросов? Я могла задохнуться, урод!» Конечно, вслух говорить я этого не стала. Авось, передумает и на этот раз достанет оружие. «Возможно, если бы он всё ещё душил меня, я бы без раздумий прокричала бы это ему в лицо». Ксандр грозной тенью навис надо мной.       — Видно, инстинкт самосохранения напрочь перестал у тебя работать, сладкая. — Грубые пальцы ухватились за подбородок. — Ничего, после этого урока и ты раз и навсегда усвоишь, что тебе позволено, а что нет. После такого признания ничего не подозревающему организму резко стало нехорошо. Ван Хейс никогда не бросал обещание на ветер, а после такого заявления ожидать от настоящего дьявола пощады было бы крайней степенью наивности. Молодой человек подошёл к одному из шкафчиков и, немного покопавшись, достал оттуда наручники. Необычные: с несколькими застёжками и крепкой дугой посередине. От увиденного стало не по себе. Машинально почувствовав одним местом опасность, я стала медленно пятится к двери. Знаю, тупой поступок, но в голову ничего дельно не шло. Мне просто хотелось уйти.       — Не советую. Когда Ксандр стал приближаться, я приняла попытку побега. Подбежав к двери, попыталась дёрнуть ручку, но она не подалась. Ксандр не двинулся с места, продолжая с ехидной улыбкой наблюдать за мной. Я с досадой закрыла глаза. «Проклятье! Будь ты проклят, сука!» Устремив взгляд к окну, я вдруг задумалась о том, что прыгнуть было очень даже неплохой идеей. Третий этаж. Выжить можно. «Шанс разбить коленную чашечку или лишиться ног крайне велик. Ну и пофигу». Улыбка Ксандра приобрела зловещий оттенок, когда он проследил за моим взглядом. Я собралась с духом и уже была готова разбить к херам окно и прыгнуть, как вдруг неожиданно перед лицом опустилась рука, которая с громким треском врезалась в дверь.       — Куда это ты собралась, моя дорогая? Ты натворила слишком много дерьма, чтобы так просто убраться. У нас с тобой ещё есть о чём поговорить. — Подойдя ближе, он сквозь волосы хрипло произнёс: — Я как следует преподам тебе урок, так что в следующий раз у тебя и мысли не возникнет сделать то, что мне не понравится. Странный щелчок и чувство холодной стали на коже заставили понять, что он всё-таки нацепил эти чёртовы наручники.       — Ты добровольно пойдёшь туда, куда я тебя направлю, иначе мне придётся реализовать задуманное силой. Поверь, таким ты меня видеть не захочешь. Страх окутал тело полностью. Ярость горела глубоко внутри, вынуждая сквозь зубы выполнить приказ. Я чувствовала себя униженной, оскорблëнной, оплёванной. Меня поглощала злость от того, что он заставлял через это проходить. Что тот, кто должен был защищать, издевался самым унизительным способом. Ксандр направил меня к странной трубке, прикреплённой к стене и частично на потолке. Никогда не видела это оборудование раньше. Возможно, я просто не обращала на неё внимание, ведь если не приглядеться, смотрелась она как дополнительная часть кабинета и абсолютно не выделялась.       — Обернись. — И снова приказ. Я подчинилась. — Посмотри на меня. — Это было выполнить сложнее. Сталкиваться с холодным взглядом этого аморального гандона не хотелось, но будто бы у меня был выбор. Наши взгляды встретились. Я затаила дыхание, когда уловила в затемнённых зрачках Ксандра азарт и... похоть? «Его что, возбуждают крики и вопли? Или процесс чужого страдания приносит ему удовольствие?» Приподняв мои ладони над головой, комендант застегнул второй замок. Попытавшись дёрнуть руки, я поняла, как надёжно они припечатаны. Из-за формы наручников и выпуклости трубы часть тела оказалась наглухо закреплённой. Я влипла. По крупному.       — Надеюсь, тебе удобно. В таком положении придётся простоять довольно долго. С выражения моего лица можно было писать картину: «Холодный страх и леденящий ужас». И что произойдёт? Может, красивые разрезы по животу, выстрел по одному на каждый палец, обливание кислотой? От такого психопата, как Ксандр, стоило ожидать всего и сразу. Хейс приблизился. Мужчина оказался настолько близко, что запах угля, табака и тёмного шоколада бросился в ноздри. Горячее дыхание обожгло шею и щеки. «Пожалуйста, просто уйди от меня. Не трогай! Не трогай!» Почему-то мысль о том, что комендант С-161 совершил данный поступок из-за сомнительного удовлетворения и поднятия либидо, верилось куда охотнее, нежели версия, что он... просто хочет расслабиться... со мной: во мне. «Даже думать мерзко. Не дойдёт же до этого...» Но логика говорила обратное. Ксандр... просто возьмёт меня? Вот так просто? Засунет в меня член, будто бы имеет на то право? «Это быть не может. Этого не может произойти!» Тело пробило током, когда я ощутила, как острый нос скользит от шеи к щеке. Волна мурашек прошлась по позвоночнику от осознания того, как он близко. Намного ближе, чем когда-либо. Мужская ладонь опустилась на ягодицу, затем хваткой всё равно что стали он обхватил болючую зону. Я зажмурилась. Другая рука ухватилась за талию, катаясь то вверх, к рёбрам, то вниз. Ксандр силой вдохнул мой запах.       — Как интересно получается: ты от Аида убегала — целого громадного Колосса, — но запах такой, будто бы купалась в самом дорогостоящем аромо масле. — Сквозь зубы он процедил: — Где ты ошивалась несколько дней, я спрашиваю? «Какое дерьмо». Лучшая защита — это нападение, не так ли?       — Убери от меня свои вонючие руки. Ответом же мне послужил еле слышный смешок.       — Тебе стоило раньше думать о последствиях, моя дорогая. Ксандр зажал бедро ещё крепче. Я сжала зубы, чтобы не застонать от боли.       — Ты всё расскажешь сама или мне подать мотивации? Но ответом Ван Хейсу послужила только тишина и недовольный взгляд. Пусть всеми фибрами души насмехается или калечит: мне всё равно! Передо мной высвечивается несколько вариантов, ни один из которых не окажется для меня безопасным. Первое — это рассказать Ксандру всё как есть. Но шанс получить пулей прямо в лоб будет равен двумстам процентам. Второе — соврать. Но ирония в том, что все мои неудачные попытки выдавить ложь, дабы выкручиваться из опасной ситуации, постоянно заканчивались яростным взглядом Ксандра. Он умел распознавать, когда я говорю правду, а когда нет. Ничего не отвечать или доложить как есть, но без некоторых уточнений. И так и так пристрелит.       — Значит, по-плохому. — Рука, которая располагалась на талии, зажала ребро. Я вскрикнула. — Любишь же ты всё усложнять, Райна. Постоянно приходится тебя заставлять. Самой не надоело?       — Будь ты проклят, конченный имбецил! – Проорала я, не задумываясь о последствиях. Хуже того, что происходит сейчас, всё равно уже не будет. Ксандр ничего не сказал. Всё было написано на его лице. В тот момент, когда его ладонь застыла на тёмном ремне, расположенном на поясе, внутри всё похолодело. Не спеша и всё ещё обжигая взглядом, комендант снял атрибут одежды, затем стал закручивать часть на руку, оставляя железный конец. Глаза покрылись пеленой. Реально хотелось, чтобы это просто было сном.       — Передумала? Когда через чуть больше 10 секунд он не получил удовлетворенный, да и вообще хоть какой-то ответ, Ван Хейс приступил к действиям. Слегка обойдя меня, он хлестнул ремнём по ягодице.       — Твою ж!.. Кожа начала порывисто гореть. Стало больно, гадко, обидно. Как же хотелось совершить с этим не до вершителем тоже самое, только больнее. Решил избить ещё и не резиновым концом, а металлическим, чтобы наверняка.       — Задам второй вопрос, только учти, вновь соврëшь — будет хуже. «Живодёр чёртов! Ебанный садист».       — Ну так что? Как ты вышла из убежища? Солдат говорил, ты все же попала туда, тебе даже успели оказать помощь, но на удивление ты почти сразу испарилась. Первое время я молчала. Выдавить из себя что-то нужно было, пусть даже и изрядно рискуя.       — Там... была одна известная журналистка. Просто под средством записать интервью она предложила мне помощь.       — И ты согласилась.       — У меня был выбор? Меньше всего я хотела попасть на вахту! Как же низко. Я смотрюсь просто смешно, ругаясь с ним, чуть ли не вися на потолке. Грубое, конечно, сравнение, но по-другому описать ситуацию было невозможно.       — Дальше? — Она... повела меня в какой-то незнакомый отель. И я ночевала там... несколько дней... — Отель говоришь... — на этот раз Ксандр раскрутил ремень с другой стороны. Он отрицательно цокал языком, мотнув головой. — Нехорошо же врать, дорогая. Теперь удар получила другая ягодица. Да, не железом, но ситуацию это не улучшало. Это приводило не совсем однозначные чувства. Благородная сторона желала избить этого сучьего сына топором так, чтобы мокрого места не осталось, другая же... Стыдно признаться, но я грезила продолжением. Удар мягким концом одарил азарта чуть больше, чем отвращения. Видно, стокгольмский синдром не прошёл стороной и меня, ибо объяснить эти неправильные ощущения по-другому было невозможно. Боль присутствовала, но вперемешку с сомнительным любопытством. Но чаша терпения у Ксандра быстро достигает дна. Уверена, буду дальше, как дурочка, мямлить, то он достанет нож. — Вторая попытка: где ты ночевала? — спросил он, обойдя меня. Я вдруг почувствовала, как волосы наматываются на кулак. Не успела пройти секунда, как комендант с силой дёрнул назад, наградив новой порцией боли. Он смотрел мне в глаза величественно и выжидающе. Абсолютно непохожий цвет зрачков реагировал по-разному. В серой крылась чёрная дыра, выжигающая пустота, равнодушие, в тёмной же — отголоски дикой злобы: ненависть и жестокость. Почему я была готова утонуть в них? Это же сумасшествие! — Я ночевала у неё. Она повела меня к себе домой. — Имя. Я с ненавистью взглянула на него. — Ты же знаешь... кто она. По лицу Ксандра стало понятно, что ответом он был удовлетворён. Конечно, он знал. Солдаты Шестого отдела опросили выживших и самих работников, и, естественно, все узнали в приезжей журналистке Адриану Кейворд, доложив об этом Хейсу. Ксандр опустил мои волосы, но только для того, чтобы взяться за шею. Нежное, даже интимное прикосновение не добавляло должного облегчения после прошлой пытки. Прямо у уха я почувствовала змеиный шёпот. — Что ты рассказала, Райна? По коже пробежали мурашки. Он спросил серьёзно, без привычной ухмылки. — Она спрашивала про разрушения, жизнь в городе... — И всё? — Я не помню. «Дура! Не могла найти более достойного оправдания?» — Неужели? Большой палец зажал трахею, заставив выгнуться. — Дай угадаю, ты решила воспользоваться возможностью: рассказала все подробности своей ужасной и несправедливой жизни. Описала тяготы будней, нищенство и, естественно, о работе не забыла. — Он вновь расслабил руку, и извивающаяся ноющая боль закончилась. Ксандр вновь вернулся в исходную позицию: встал прямо передо мной. — Хм, я бы мог подумать, что ты решишься в крысу сказать, что воруешь для меня мышечный стимулятор из лаборатории, но ты же не настолько паскуда, да? — Я молчала, в ужасе ожидая бомбы. — Или я ошибаюсь? Мои глаза опустились в пол. — Ты сдала меня, Райна. — Мужчина произнёс это уж слишком спокойно, но это длилось недолго. После Ксандр процедил: — Ты согласилась на предложение первой попавшейся подстилки, ночевала у неё два дня, записала интервью и с довольным видом поспешила обратно? «Твою мать!» Вот теперь точно конец. Не думала, что окончание своего существования я встречу именно так. Низко и позорно. Умереть, оказавшись под грудой обломков, было бы куда перспективнее и благороднее, а так... вышло довольно жалко. — Думаешь, не прибью на месте?! — Он схватил меня за затылок. Я почувствовала что-то острое у живота. — Чёртова ебанная дура! Ты та еще сука, Райна! Пыталась взять на меня компромат, чтобы посадить. Ты в своём уме?! Он кричал на меня. Громко. Настолько, что заложило уши. Клянусь, я думала, что Ксандр вставит этот проклятый нож в тело, закончив нашу нелепую "дружбу", как её называл Хейс. — Я была не в порядке, когда решила помочь такой твари, как ты! Мне безразлична твоя жизнь, Ксандр. Ты ни хрена для меня не значишь, потому и подставила. Я хотела избавиться от тебя и, клянусь Богом, была бы возможность, сделала бы то же самое! Пусть прибьёт, зарежет, да хоть застрелит — мне уже всё равно. Я так устала быть его грушей для битья. Тряпичной куклой, обслуживающим персоналом, кем угодно, но не собой. Я опасалась этой твари, как огня, но не сейчас. Не в тот момент, когда нахожусь на волоске от смерти. Всё закончится, когда оружие в его руке врежется в плоть. Ксандр после сделанного уйдёт, оставит меня на замызганном, грязном и холодном полу. Может, тут мне и место. Хейс дьявольски улыбнулся, и на сей раз реакция меня не удивила. Но мир вокруг перевернулся, когда ожидаемая боль сменилась... поцелуем? Страстным, голодным и желанным. Я оцепенела и, кажется, под действием ненормального любопытства ответила согласием. Точнее, не дала отпор, не стала бороться. Бесцеремонно он ворвался в рот, требуя того же. Горячий язык покрывал всю полость, не упуская ни одного уголка. Эти движения были настолько уверенными, лёгкими, словно Ксандр совершал это не раз. Пальцы крепче обхватили затылок, заставляя откинуть голову. Он входил так глубоко, насколько мог. Колени затряслись от напора и собственнического непреодолимого желания. Будто бы Ксандр ухватил то, чего так отчаянно желал, грезил обрести любой ценой. И вот долгожданный трофей попался ему прямо в руки. Я больше не ощущала оружия на животе. Сейчас внимание Ван Хейса было сосредоточено лишь на моих губах. Я старалась поспевать за ним, но, видно, отставала. Таким жадным поцелуем никто меня никогда не одаривал. Это было грубо, гордо, словно так правильно. Слегка отстранившись, вдыхая прямо в рот, он тихо проговорил: — Говоришь, я ничего не значу для тебя. — лёгкий поцелуй у скул. — Так тоже? — следующий поцелуй в шею. — А так? Ксандр вальяжно присосался к горлу, посасывая и целуя. Из моих губ выходили прерывистые вздохи. Если немного прислушиваться, то можно было подумать, что это вполне себе стоны, тихие и нерешительные. Я почти закричала. Ксандр, видно, решил, что хорошенько загрызть зубами определённый участок кожи является потрясающей идеей. — Ты просто подонок! — Истеричная язва. — хрипло произнёс Хейс. Нож, который снова неведомым образом оказался на теле, вызвал заметную дрожь. — При этом не лишённая привлекательности и... — железо остановилось чуть выше пупка. — сексуальности. Я не успела ничего понять, лишь поздно осознала, что середина майки была срезана. «Что за...!» Взгляд хищника не покидал меня. Всё ещё наблюдая, Ксандр поднёс клинок выше и без зазрения разрезал на пополам мой верх. — Ах! Вскоре под раздачу попал и лифчик. Странно было осознавать, что предмет, которым этот псих резал людей, распиливая их на части, соприкасается с моей кожей. Оно явно пропитано кровью сотен, если не больше, граждан. С довольным видом Ксандр аккуратно и нежно стал поглаживать грудь, но сразу после больно сжал. Противоречивый, ненормальный, неуравновешенный — в этом весь Ван Хейс. Сначала награждает заботой, прежде чем вонзить нож в спину. Поэтому его так опасаются, боятся. Смотря ему в глаза, не всегда понятно, что в них кроется. Может, он искренне улыбается, смеётся, наслаждается бременем, а может глубоко внутри желать тебе смерти, в голове продумывая план действий. Мне не хотелось позволять делать это со мной. Не хотелось, чтобы он просто так воспользовался моей беспомощностью. Признаю, возможно, где-то внутри я грезила близости с Хейсом. Может, не осознавала, выбрасывала мысли с головы, наблюдала, но мечтать о большем не смела, но всё должно было произойти не так. Не тем, чтобы Ксандр трахнул меня без моего добровольного согласия. «Тогда почему я не сопротивляюсь? Почему просто смирно стою?» Зрение пришло в норму, и только после я заметила, как лохматая голова опустилась к моим ногам. Не отрывая взгляд, Хейс с несвойственной нежностью поцеловал меня за бедро, как бы прося прощения за прошедшие удары. Лаская одной рукой ягодицу, Ксандр на удивление быстро справился с моим ремнём. Брюки упали на пол, как бесполезный кусок тряпки. — Красивые трусики. — сказал Хейс, проводя пальцем по краю чёрного кружевного белья. — Жаль, придётся порвать. — за секунду лезвие распилила ткань. На мне почти не было одежды, не считая лохмотьев, которые висели на руке. Губы Ксандра находились недалеко от того самого места. Мужские пальцы без спросу коснулись промежности, вызвав сильный экстаз. Я громко вздохнула. — Ты очень мокрая. «Проклятье...» Как-то неожиданно он вошёл внутрь. Я громко застонала, откидывая затылок назад. Это. Было. Невероятно. Низ живота потянул больной узелок. Сложив одну ногу на свои плечи, Ксандр занялся клитором. Язык умело надавливал на пульсирующие точки, пробуя всю меня на вкус. «Боже мой...» Он наслаждался процессом, каждым будто бы разученным движением. Это оказалось невообразимым предвкушением. Это накал чрезмерного возбуждения. Это боль, которую ты хочешь чувствовать снова и снова. Неземное наслаждение, аппетитное страдание. Я хотела чувствовать это снова. Половые губы пульсировали, заставляя только крепче натягивать низ живота. Возможно, его больные фантазии начали приобретать реальность. Возможно, происходит то, чего Хейс желал. Мне хотелось в это верить. Отёк на руках и на предплечьях напомнил о существовании боли. Мне стало неудобно, и это не удивительно: телу в таком положении вряд ли было бы приятно от данного безвкусного издевательства над анатомией, но в первые секунды неудобства особо-то не заметны, да и сейчас на них хотелось плюнуть с высокой колокольни. Кульминация действий Ксандера подходила к завершению. Я чувствовала, как дохожу до пика. Изо рта вырвался порывистый стон. Я выгнулась. По телу протекая горячий оргазм. Дыхание стало порывистым, глубоким. Эйфория быстро ушла, когда до меня внезапно дошло: «Черт... Нет... Нет, блядь. Нет!» Стало тошно от осознания того, что я отдалась человеку, к которому вроде как должна испытывать омерзение. Это понимание заставила ненавидеть и себя, и его! Я сделалась полной идиоткой, потому что не сопротивлялась, а он сподвигал к близости. Хуже: вынудил к поступку, которого я совершать не хотела. Мне стало стыдно перед собой. Мне не должно это нравится! Мне не должно этого хотеться! Я не должна желать Ксандра! Но я желала. Мне нравились его касания. Мне нравились разноцветные глаза, что блуждали по мне. Взгляд, который напомнил скорее лицо агрессивного зверя, нежели парня, всегда заставлял испытывать противоречие. Негодование, ярость, мечту прижать Ван Хейса к твёрдой поверхности и избивать что есть мочи — вот что так грезилось внутри. Засудив Ксандра, я бы наконец избавилась от его неугомонного, неуправляемого, безнравственного характера, но... От чего же выкрадывались сомнения? Может, наше прошлое? Воспоминания, которые связывали нас несокрушимыми узами и болью. Оба пережили страдания, оба боролись. Это объединило нас, создав тем самый дуэт из когда-то неплохих приятелей и теперешних врагов. Я знала, что Ксандр возненавидел меня за то, что я так просто поддалась на лёгкую наживу и подставила его. Мне же в оправдание хочется сказать, что только он в этом виноват. Он виноват в том, что я задумала совершить такой отчаянный поступок. Он виноват в моих терзаниях и дилемме. Он виноват в том, что я предпочла свободу, вместо того чтобы этот кретин терроризировал меня. Я только хотела избавиться уже от этих оков. Оков, что так жадно и нещадно сжимал в своих руках Ксандр Ван Хейс. «Поделом тебе, если посадят! Ты заслужил». Мужчина порывиста прижался к моим губам. Я не стала противиться. Во рту отразился странный привкус. Учитывая, где был его язык до этого, нетрудно было догадаться, что это вкус выделения. Руки Ксандра бесстыдно скользили по моему телу; то мягко поглаживая, то болезненно сжимая. Эти касания... Они приносили боль... Может, физически мне приятно: грубые мужские пальцы, которые поглаживали, даровав телу немыслимое удовольствие, но сердце... Оно страдало. Вопило, пульсировало, кровоточило. Оно испытывало неизгладимое отвращение. Руки так и сами тянулись высвободиться от препятствия в виде чёртовых наручников, чтобы потом медленно и со вкусом вырвать каждую волосинку на голове Хейса, а затем ножом нанести ещё больше повреждений. Я чувствовала, как между ног разрастается влага, что говорила о хотя бы физической, добровольной близости, но не душевной. Не теряя времени, Ксандр избавился от жакета, а затем и от штанов. Нижняя часть одежды упала на пол, демонстрируя достоинства мужчины во всей красе. «Твою мать» Размер... оказался... приличным... Я на секунду засомневалась, влазит ли он в меня. Вновь прижавшись к губам, Ксандр сквозь поцелуй спросил: — Хочешь? Разумеется, он имел в виду проникновения. Я сжала нижнюю губу, боясь выдавить хоть слово. «Не могу сказать... Не знаю. Да и зачем ему спрашивать? Ему не нужно моё разрешение». Ответ был очевиден. Я вдруг решилась на следующий, возможно, не самый умный поступок. Опрометчивое решение, конечно, но я не побоялась рассказать всю правду и обвинить Ван Хейса, и контрабанду выкрадывала. Потому данный поступок не такой и уж безумный. — Интересно, если я ударю тебя по яйцам, когда член торчит, тебе будет больнее? Как всегда, на лице заиграла ухмылка, только чуть более зловещая. — Больно, может, и будет, вот только твоему чудесному личику окажется несладко, дорогая. Помни, ты висишь, твои руки заблокированы, и перед тобой стою я. Как думаешь, что я могу сделать с тобой за такую дурацкую смелость? Ответ сулил, что ничего хорошего. Сейчас Ксандр вроде бы и улыбался, но в голосе слышалась сталь и угроза. Желание проверить прибор на прочность исчезло напрочь. Клянусь, будь условия хоть малость выигрышнее, я бы, не раздумывая, нанесла первый удар, но здесь я в его власти. В его руках. — Всё ещё не боишься, маленькая мисс Рейн? — Хейс надавил на сосок. Он знал, что я побоюсь ответить. Тот факт, что Ксандр нагло пользуется моей беспомощностью, до бешено злил. — Не скажешь? — Неожиданно ухватив за бёдра, мужчина поднял меня. Уложив таким образом, чтобы наши половые органы соединились, Ксандер хмыкнул, прежде чем в полную длину войти внутрь. — Ах! Сначала неспешные движения, только через время он стал чуть ускоряться. Я была потрясена силой Ксандра. Мои ноги еле придерживали туловище, когда он целовал меня. Я могла свалиться в любую секунду, а он, придерживая моё тело, умудряется стоять на своих двоих. Член выходил, оставляя пустоту, и вновь заходил, заполняя бездну внутри. Я кричала от боли и стонала во время экстаза. Это было какое-то извращение над собой. Нужно было прекратить, но я не могла и не хотела. Желала, чтобы этот пик снова покрыл меня с головы до ног. — Скажи это. — сказал хриплым голосом Ксандр. — Сказать... что..? — Скажи, чтобы я поимел тебя. Моя голова сейчас отказывалась работать. Я оказалась не в том состоянии, чтобы трезво думать. Мысли выкручивали совсем не то, что нужно, когда глаза озирались на красивые глаза Ван Хейса и разглядывая пот, катившийся по его лбу. «Не то! Не то!» Я не собиралась выдавать это из своих уст. Фраза окончательно заставит Ксандра потешить либидо, повышая самооценку до небес. — Говори. — Или что?.. — Я остановлюсь. — и в подтверждение Ксандр замедлился. — Давай, дорогая, скажи то, что я так хочу услышать. А я не хотела, чтобы он это слышал. Ни в коем случае. Никогда. — Нет, не стану. Гордая и привычная улыбка. Ругаться он не стал, лишь выполнил обещанное — остановился. Тело заныло. Мне вдруг стало сильно тоскливо, необъяснимо обидно. Видно, мои гормоны требовали, чтобы красивый мужчина с большим прибором кончил в меня. Я не хотела ничего говорить. Достоинство не позволяло выдавить из себя хоть что-то, тем более молить его или же буквально просить то, что хотел он! — Ты это начал, Ксандр. Дойди до конца. Самому будет неприятно. — Не будет, переживу. — Губы коснулись уха, а вторая рука больно ухватила ягодицу, почти впиваясь в кожу ногтями. — Напыщенности тебе не занимать, родная. Даже сейчас сопротивляешься мне, пока твой клитор довольно трётся об член. Несколько слов, Райна, и я выебу тебя по твоему же желанию. — Я оскалилась. — Давай, это просто: «Ксандр, возьми меня» — вот и всё. Шантажирует. Говорит, чего желаю я, а сам мечтает отыметь. Гордон чертов! Можно было его послать, можно наорать, но... в эту секунду. Не сейчас, не в этом мгновении. Не в тот миг, когда наши тела так близко, когда мы чувствуем запах друг друга, когда дышим одним воздухом. «Это окажется не просто ЧСВ... Знаю, я буду жалеть. Не прощу себе слабость, но... Пошло всё на хер». — Ксандр... возьми меня. — Что? Прости, не расслышал. — Хейс прошептал в губы: — Повтори. Мои зубы издали скрежет. Слышно вдохнув, я взглянула на него и через еле прикрытую раздражённость повторила: — Ксандр, возьми меня. — Ещё раз. — Приглушенно сказал Хейс. На удивление меня это почему-то не разозлило. Прозвучало предложение, скорее как просьба, но никак не угроза или приказ. Мужчина прикрыл веки, дожидаясь, что я вновь произнесу это. Ждал, пока из моих губ выйдет его имя. Ждал, чтобы я ласково, мягко, трепетно попросила доставить удовольствие не только ему, но и мне. Это было странно. Так противоречиво, парадоксально и запутано, но казалось правильным. Эта призрачная надежда и тон, которым был произнесëн жест, показывающий некую незаметную для человеческого глаза лояльность, заставили засомневаться. Хотелось утонуть в этом противоречии. Хотелось забыться в тумане, откинуть все проблемы к херам собачьим. Хотелось забыться друг в друге. Почти беззвучно, настолько тихо, как могла, я прошептала: — Я хочу тебя, Ксандр. Это было искренне. Отыскав его губы, я порывисто прижалась к ним, не найдя, что сказать ещё. Хейс ответил мне. Нежные касания, желанные и мягкие. Кажется, это было самым нежным и сокровенным, что произошло между нами. И, пожалуй, самым интимным и сексуальным. Это был поцелуй, что соединял души, дарил умиротворение, спокойствие и одновременно трепет. Я смогла унять хищника. Успокоить его животное нутро и пыл. Зверь, что был готов рвать и метать, остепенился, стал покладистым, всё равно что кот. — Я так часто думал об этом. — произнёс он с хрипотцой. — Думал о тебе. О твоих губах. О том, как ты будешь выглядеть без одежды. О том, как ты стонешь. — каждое слово сопровождалось поцелуем. Ксандр оставлял влажный след на моей шее, ключице, лице, заставляя сходить с ума. Его мягкость кружила голову, принуждала проникаться дьяволом всё больше. — Какого это — принадлежать мне? «Что?!» Мне не послышалось? Я опешила. Вопрос застал врасплох. — Я не принадлежу тебе. Хейс хмыкнул. Это выглядело не как издёвка. Взгляд был схож с добродушной улыбкой. Будто бы неразумный ребёнок дал нелепый ответ, а он, как заботливый взрослый, решил объяснить малышу непонятное. — Принадлежишь. — Немного выведя свой половой орган, он засунул его обратно. Перед глазами поплыло. — Давно принадлежишь. — Хейс давил: двигался то медленно, то быстро. Ускорял темп, после чего замедлялся, оставляя меня голодной. — Ты была и будешь моей, Райна. Когда Ван Хейс таким образом указывал, надавливал на слабые места, требовал прослушивания, хотелось только подтвердить его слова. Хотелось кричать: «Да! Да!», но это было невозможно. Если я соглашусь, если отвечу согласием, то никогда себе этого не прощу. Убийца, нарцисс, комендант, держащий злость на весь мир? Нет. Я не смогу... Не могу так легко продать душу дьяволу. Нам ничего не светит. Я никогда не буду принадлежать ему. Наши сердца далеки друг от друга. Они соперничают, дерутся вопреки здравому смыслу. Мы не сможем стать единым целым. Мне больно от этой мысли. Больно от правды, с которой придётся мириться. Это та самая реальность, что не поддаётся даже самым глубоким и розовым мыслям. Мы живём на разных мирах, где оба чувствуют себя чужими. Возможно, нам стоило найти утешение в этих поцелуях, объятиях, слиянии нагих тел, но нет. «Я не твоя, Ксандр. Я никогда не стану твоей». Нас обоих почти одновременно захлестнул сильнейший оргазм. Я услышала, как застонал Ван Хейс, громко матернувшись. Мы оба еле дышали, пытаясь прийти в себя. Уравновешивая приток кислорода, мужчина рассматривал моё тело. Оно явно было мокрым и скользким из-за пота. Странно, но меня засмущало его выражение лица. Будто мы только что не занимались сексом. Опустив меня на землю, Ксандр отошёл к небольшому столику и вытащил ключ от наручников из тумбы. Подойдя ко мне, он не спеша открыл браслеты. Наконец мои руки почувствовали свободу. Массируя сухожилия, я тысячу раз прокляла Ван Хейса за то, что сейчас мои ладони буквально горят. Подняв брюки с пола он стал одеваться. Меня... задело это. Он так просто совершил со мной потрахался и теперь спокойно развернулся, не говоря больше ни слова. Словно отымел дешёвую проститутку в мотеле. «Плевать! Мне не стоило надеяться на большую учтивость». Я подумала последовать его примеру. Долго не раздумывая, надела штаны, после застегнула ремень. Этого прикида мне не было жалко. То, что я украла, до этого и не особо хорошо выглядело. Жакет, что подарила Андриана, выглядел куда лучше и привлекательнее. Порви Ксандер тот красный костюм, я бы начала протестовать и громко кричала, в этом же случае мне плевать. С нижним же бельём были проблемы. Благородный мужчина без зазрения совести в порыве страсти распилил одежду, превращая это всё в кусок хлама. Сняв остатки «гардероба» и бросив их куда подальше, я прикрыла грудь, думая, что делать в этой ситуации. Неожиданно Ксандр протянул чёрный свёрток. — Возьми. Поглядывай на него с подозрением я приняла непонятно вещицу. Чёрная футболка, ничего особенного. Поблагодарив, я молча натянула небольшую майку с коротким рукавом. Мужчина надел рубашку и направился к выходу. «Что за..! Куда это он собрался?» Моему негодованию не было предела. Какого чёрта он уходит?! Вот так быстро, ничего не объяснив? Ну конечно, в этом весь Ксандр. Сматываться без разъяснения причин, сверкая пятками. Вот только я так легко отпускать его не собиралась. Догнав мужчину, я взяла его за плечо. Он остановился, будто окоченев. На секунду маска спала. Слегка повернув голову, посмотрел привычным суровым взглядом. — Уходишь? Так быстро. Ксандр удивлённо покосился на меня, развернувшись всем корпусом. Негодование на его лице стало видно невооружённым взглядом. — Нам больше нечего обсуждать. Я иду разбирать то, что ты натворила. А пока... ты будешь сидеть здесь. «Что?» — Я здесь не останусь! Меня поглотила ярость. Умудрился же Хейс удвоить мой гнев, когда на его лице появилась раздражающая ухмылка. Я была готова прямо сейчас расцарапать его холеное ебало в кровь. — Останешься, дорогая. После сделанного ты так легко не уйдёшь. Или что, ты думала, что после секса я тебя с миров отпущу? «Вот же ты скотина! Похотливый грязный кобель!» Ксандр не имел права сдерживать меня в этом кабинете. Я не его зверушка, не рабыня. Я тут и секунды не задержусь! — А если сбегу цепью привяжешь? Мужчине не понравились мои слова. Подойдя чуть ближе, Хейс схватил меня за запястье и дёрнул на себя. Я упала ему на грудь и смотрела уже не так решительно. Он процедил. — Рискни. Помни лишь то, что я из любой норы тебя достану. Куда бы не сбегала, в какой бы глуши не пряталась я найду тебя, и поверь... — схватив за затылок он притянул меня к себе. — Убью на месте. — хоть говорил он тихо, но слышалось это как крик. — Если понадобится, привяжу, как пса. Будешь мешать — оторву ноги. Начнёшь перечить, лишишься языка. Заруби это всё себе на носу, Райна. Я не стала молчать. Не думал же он, что если начнёт угрожать я буду выполнять всё, что он говорит. Я свободный человек и не стану прислуживать какому-то левому мужчине. Он мне никто. Сроду не был и не будет! Ни один человек не имеет права решать за меня, говорить о жизни и о моих правах. Я могу выйти, всего-то делов! Взять нож и зарезать этого прохвоста. Чего мне это будет стоить?! «Тюремным сроком» Да, черт возьми! Именно его положение заставляло выслушивать и терпеть. Бояться, а не бороться с Ксандром. Комендант — не последний человек в Ковчеге. Его многие знают, ему прислуживают, возможно уважают. «Даже если и так, я не вещь, чтобы брать и выкидывать. Не питомец, чтобы покорно выполнять поручение и лаять всякий раз при виде вкусняшки. Не буду я его личной рабом!» Враждебно смотря на Хейса, я схватила часть рубашки, сжав ткань покрепче. Форма, которая служила напоминанием и о должности Ксандра не заставила образумиться. Ксандр бросил взгляд на мою руку, прежде чем вернуть внимание к лицу. — Не указывай мне. Не смей командовать мной. Ты мне никто, чтобы приказывать! — Никто? Ксандр сощурился. Взгляд стал накрывать тело с головой. Угрожающий, убийственный, испепеляющий... Стало не по себе. Скоропостижно Хейс сжал второе запястье и больно прижал к стене. Затылок ударился об железную трубу и начал пульсировать. «Такими темами он в один прекрасный день разобьёт мне башку» — Ты явно плохо меня поняла, так ведь? — в качестве угрозы мужчина надавил на кожу. — То что ты сделала не подлежит никакому оправданию, ясно? Я не прощу тебя, Райна. Возможно, я выгляжу полным идиотом, стоя здесь перед тобой, и всё же... Я разочарован. Я остолбенела, не поверила собственным ушам. Мне казалось, что сделанное заставит Ксандра разозлиться, затаить обиду, но никак не разочароваться. Не стало быть это похожим на него: стального, ехидного, одиночного коменданта. «Почему же? Он же был другим. Жизнь изменила нас, закалила». Человечество пытается всеми силами избежать смерти от Колоссов. Сделать жизнь если не спокойной, то хотя бы безопасной. Лишь бы не трястись при любом неверном шаге. Неудивительно, что мы изменились. Ксандр — жертва обстоятельств. Он хочет того, чего и миллионы из нас: выжить. Постоянный бег от лап вечного конца помог слегка проехать крышей. Психика Ксандра пострадала, понеся неизгладимый вред. Я — связь с прошлым. С чем-то столь реальным и родным. Напоминание, что было нечто хорошее, прекрасное и недосягаемое. И оказалось, что я предательница, которая предала, не думая о нас. Именно так он и мыслил. И если честно, это было правдой. Я подписала Ван Хейсу приговор, рассказав Адриане происходящее со мной. Саморучно придумала отправит его гнить за решётку , доживая последние часы. И не жалею... Это было верным решением... Возможно, самым правильным в жизни. — Ты была лучшим, что произошло тогда. Мне казалось... ты будешь помнить, что нас связывает. Как жаль, что ты решила просто взять и выкинуть в мусорку неудобного тебе человека. — на лице на мгновение заиграла печаль, которую он тут же спрятал за маской агрессии. — Я был готов прострелить себе голову, когда мне пришла эта мысль. Мне это казалось нелепым и абсурдным. Как жаль, что я оказался прав. Я стыдливо спрятала глаза. Говоря со мной подобным тоном, Хейс знал, что надавливает на нужные точки. Совесть, что так долго молчала, внезапно, дала о себе знать. «Из-за чего? Из-за того, что я хотела посадить человека, который загубил кучу людей?» Лицемерие. Нужно помнить, что я выговорила это не только потому, что обещала журналистке, но из-за собственного эгоизма. Я не вспоминала граждан, которых травил Ксандр. Мне было важно моё благополучие. Да, я не хотела, чтобы они принимали ту дрянь, но на сотрудничество согласилась исключительно для себя, а не для них... «Нашла время корить себя» — Видно, я так и остался для тебя никем. — Всё не... — Заткнись. Не смей ничего говорить, не то прибью на месте. — я сглотнула. — Живая ты сгодишься куда больше, чем мёртвая. — он вновь привычно улыбнулся. Мне это не понравилось. — Останешься тут, пока я всё решу. Затем... посмотрим. — Я не принадлежу тебе. Ты не сможешь важно держать меня здесь! Я не собственность. Я не твоя! — Ты моя! — прорычал Ван Хейс. Я содрогнулась от тона и резкого, как удар молнии, крика. — Ты моя, Райна. Сердце будто остановилось. Дыхание стало сокращённым, глубоким. Внутри был вихрь чувств. Страх, ужас, удивление, непонимание, злость, негодования, радость. Я не могла ничего сказать. Казалась, вот-вот отвечу, начну кричать и отрицать эту чертовщину. Но я стояла ошеломлённая, не веря в происходящее. В каком он состоянии, чтобы бросаться такими выражениями? Ксандр должно быть не в себе. Пройдёт время, и он поймёт, что ляпнул, не подумав, но на мой шок Хейс повторил: — Я заприметил тебя ещё при нашем знакомстве. Ты собственность, которую я не стану делиться. Ты моя личная зверушка, дорогая, а зверушки от своих хозяев не сбегают. — я сглотнула. — С этого дня без моего разрешения ты и шагу не вступишь. Моё слова для тебя закон, поняла? «Не может быть... Это...кошмар...Я сплю, сплю... Произошедшее не правда! Сон...» После сказанного он отпустил меня. Ксандр, смотря мне в глаза, спокойно, даже отстранено прижался к ручке и без проблем открыл дверь. Мне пришлось отойти. Я всё ещё была в трансе и движения выполняла также суха на ватных ногах. Ван Хейс быстро покинул помещение, оставляя после себя запах табака, угля и призрачную надежду. Перед глазами стояла пелена. Сердце разрывалось на части.       Как же всё надоело! Прижавшись к двери, я сползла вниз, дав, наконец, волю эмоциям, что так долго держала внутри. Слезы ручейком скатывались по щеке, оставляя мокрые дорожки. Тихие всхлипы, беззвучное сердцебиение, боль в душе. Хотелось прорваться к груди, сломать рёбра и вызволить сердце. Пусть только перестало бы болеть... Чтобы я перестала плакать, чтобы не испытывала скорби. Но, увы, я чувствовала. Мне было тоскливо, одиноко, холодно. Прижав колени к груди, я закрыла лицо, таким образом прячась от мира. Не поможет. Завтра будет новый день, новые трудности и испытания, а главное — мой мучитель. Да, Ксандр не убил меня, не воткнул нож в живот. Он сделал хуже. Пусть лучше бы багровая жидкость покрыла бы грязный пол в кабинете. Лучше бы в комнате парил запах смерти. Лучше бы он просто лишил меня воздуха и оставил доживать последние секунды. Но что сделал ты, Ксандр Ван Хейс? Ты хуже любого дьявола. Ты воплощение Ада на Земле. Ты вечный покой и вечная боль...