Незапланированная взаимовыручка

Ради всего святого. Джунхан знал — Сынмин был настоящим сладкоежкой. Местные магазинчики в пригороде не успевали пополнять запасы: ириски, мармелад, карамель — он скупал всё подряд. Но больше всего он обожал леденцы. Эти круглые, блестящие конфетки всегда торчали у него за щекой, отчего его профиль становился весьма двусмысленным. Джунхан не мог не уставиться. Из дальнего угла гаража, где глухо гудел старенький усилок, Джисок перебирал струны на своей «Фендере», склонившись над гитарой, будто над чем-то священным. Он цапнул Джунхана по затылку, когда тот в третий раз просрал своё соло. — Если ты и дальше будешь глазеть на щёки Сынмина, — проворчал Квак, хлопнув по бочке барабана рядом, отчего можно было услышать смачный мат от Гониля, — можешь забыть про субботний концерт в “Rusty Nail”. Нам и так едва дали слот! Воздух в гараже стоял тяжёлый, пахло разогретым металлом, пеплом и чем-то сладким — Сынмин, как всегда, принес мешок конфет и разложил их на колонке. Всё было как всегда: жара, потрёпанные афиши на стенах, затёртые ковры под ногами, шнуры в узлах — настоящий рай для рокеров на вырост. Джуен, не дожидаясь, пока начнётся очередная перебранка, подмигнул Чонсу и Сынмину, и они по-быстрому сбежали из гаража через боковую дверь. Скорее всего, пошли покурить за дом — туда, где старый «Шеви» деда Гу ржавел в высокой траве. — Джисок ведь прав, — начал Гониль, поёрзывая на стуле, — если тебе так не хватает, ну… сексуальной жизни… — он покраснел, едва дотронувшись до темы, — то, может, стоит просто сказать Сынмину прямо, а не собирать слюни с комбика каждый раз, когда он конфету сосет.  — Вот! — подхватил Джисок, вскинув руки, — у нас с Джуеном всё в порядке в этом плане, вот и играем спокойно. Без всяких этих... отвлечений! — Ох, Гаон, — поморщился Хенджун, отодвигаясь на табуретке, — мне точно не нужны детали твоей половой жизни, серьёзно. — Я просто привожу пример, — хмыкнул Джисок, скрестив руки на груди. Гониль рядом неловко улыбнулся, словно пытаясь избежать внимания. — Видишь?! — подал голос Джунхан, не скрывая своей насмешки. — Гониль даже слова не сказал о них с Чонсу! — А ему бы монашескую рясу, — продолжил Джисок, нахмурив брови. — Я уверен, что Чонсу уже сам чего-то поострее хочет! А с этим даже… Не успел он договорить, как в голову ему прилетела палочка от барабана. Гониль стоял с серьёзным выражением лица, словно ничего не случилось, уже держа в руках новую палочку для следующего броска. — Палочку оставь, у нас и так денег нет столько, — фыркнул Хенджун, протирая виски, будто голова уже начинала болеть от всех этих разговоров. — Да блин, он просто так эти конфеты за щекой держит! Если бы Джуен и Чонсу так держали, вы бы с них штанов выпрыгивали! — У нас есть держание, — хмыкнул Гониль, глядя на Джисока с насмешкой. — Ладно, у меня есть. У Гаона — нет. Джисок надул губы, будто обиженный, но тут же поймал взгляд Гониля и пожал плечами. — Позор вам двоим, — буркнул Гониль, вставая из-за барабанной установки. — Я курить. Он снял с усилителя пачку мятых сигарет, засунул одну за ухо и направился к выходу, не оборачиваясь. — Ну и пиздуй, — одновременно фыркнули Хенджун и Джисок. На секунду повисла тишина, а потом оба взорвались смехом — резким, громким, почти истеричным. Хенджун хлопнул ладонью по колену, Джисок уткнулся лбом в гриф гитары. — Тьфу! Бескультурщина! Матерям вашим всё расскажу! — донеслось из-за двери голосом Гониля, хрипловатым и возмущённым напоказ. Ребята в гараже взорвались ещё сильнее. Джисок просто скатился на пол, зажимая живот, Хенджун захлебнулся от смеха, откинув голову назад.

***

  Спустя какое-то время Сынмин, Чонсу и Джуен вернулись, полностью промокшие — с ног до головы. Они стояли, пытаясь отжать воду из своей одежды. — А вы где Гониля потеряли? — спросил Джисок, поднимаясь с места и подходя к Джуену, но явно не стремясь его обнимать. — Он в магазин побежал, — ответил Джуен, выгнув бровь и попытался обнять Джисока, но тот быстро уклонился, подбежав к Хенджуну и прячась за его спиной. — Эй! Ты вообще мой парень или нет?! — возмутился Джуен, стоя в нескольких шагах и потряхивая мокрыми волосами. — Теперь Хенджун мой парень, а вы с Сынмином встречайтесь уже как-нибудь сами! — с этими словами Гаон, словно срываясь с места, скинулся на Хенджуна, заставив младшего парня схватить его и поставить обратно на ноги. — Придурок, — буркнул Сынмин, помахав головой, и подкинул фантик в сторону Гаона, но тот, конечно, не долетел, с горем пополам пролетев пару сантиметров. — Согласен, — немного смущённо откликнулся Хенджун, отступая назад, чувствуя, как атмосфера вокруг начинает накаляться. Он замечал, как Джуен на его глазах буквально начинает "взрываться" от ревности, пытаясь скрыть её, но все равно это было заметно. Джуен резко повернулся к Джисоку и сжался, готовый бросить какую-нибудь колкость, но в последний момент сдержался. Вместо этого он как бы случайно прошёл мимо, касаясь плеча Гаона, как бы невзначай, но достаточно очевидно, чтобы тот почувствовал. — Так ты ещё и ревнуешь, да? — пробормотал Квак, глядя на него с хитрым выражением лица, но, несмотря на это, его голос звучал немного мягче. Гониль, который стоял в стороне и наблюдал за этой милой сценой с искренней ухмылкой, вмешался, поднимая руку с чипсами: — Ну, если вы все тут разберётесь, может, поедим, а? Дождь прекратился, но... кто-то тут явно ещё на нервах. Ребята, стоя в полумраке гаража, быстро схватились за идею поесть, забывая про напряжение, и даже Джуен, наконец, не удержавшись, усмехнулся, ловя взгляд Сынмина.

***

Вроде бы история замялась — Джунхан уже не так откровенно рассматривал чужие щеки и больше сосредотачивался на своей гитаре, на звуке, что лился из струн, будто спасал его от собственных мыслей. Всё становилось чуть ровнее. Чуть тише. Но, кажется, Сынмин не собирался так просто заканчивать мучения Хана. Он явился в гараж с чертовым эскимо. И ел его так… неприлично медленно, лениво облизывая, с полуопущенными веками, будто бы забыл, что перед ним не киноэкран, а живая публика. Джунхан чуть не уронил свою любимую гитару, ту самую, что когда-то подарил отец.  Пальцы дрогнули на струнах, нота соскользнула и с противным скрежетом повисла в воздухе. Джисок, услышав фальшивый аккорд, только хмыкнул и подошёл ближе. Похлопал Хана по плечу, с выражением лица, полным сочувствия, будто тот только что прошёл через тяжёлый развод или похороны любимой собаки. — Держись, брат. Не всем дано выжить в бою с мороженым, — прошептал он с ухмылкой, отходя в сторону. Сынмин как ни в чём не бывало продолжал обгладывать краешек эскимо, бросая в сторону Джунхана взгляд, в котором было больше огня, чем в лампах над сценой. И, кажется, он прекрасно знал, что делает. — Твою мать… — выругался Джунхан и резко встал, скрипнув табуретом. Он почти молнией вылетел из гаража — без слов, без оглядки. Только дверь с глухим стуком закрылась за ним. Джуен на секунду застыл, потом, не дожидаясь реакции остальных, бросился следом. На улице пахло дождём, бензином и сигаретами — как всегда. Липкий июльский воздух окутывал, будто плёнка старой пластинки. Где-то вдали проехал байк — басовито, хрипло, как блюз в полночь. — Хен! — догнал его под деревом, где тот уже курил, опершись о ствол. Джунхан молчал, только глядел куда-то в темноту, затягиваясь с силой, будто хотел выжечь из себя всё сразу. — Чего? — спросил он, не поворачивая головы. Джуен постоял рядом, потёр шею, вздохнул. — Он... не специально, наверное, — выдавил он, но сам в это не особо верил. — Ну, просто он такой. Сынмин. Дёргает, пока не сдохнешь. — Знаю, — хрипло ответил Джунхан. — И это, сука, бесит. Повисла короткая тишина. Только слабо шумел дождь по листве, и сигарета потрескивала на ветру. — У меня с Джисоком тоже... через жопу, — заговорил Джуен. — Он обнимается, как будто в шутку. Целует — типа “по приколу”. А когда я всерьёз, он уходит шутками. Иногда мне кажется, он меня не любит. Встречается ради забавы.  Он замолчал на пару секунд, ожидая реакции, но та не последовала. — И иногда я думаю, — продолжил Джуен, — может, если бы он хоть раз сказал что-то истинное и настоящее, а не шуточное — я бы с ума сошёл от счастья. А может, и испугался бы. Потому что как привык быть в игре — страшно понять, что это уже не игра. — Ты ж его всё равно любишь, — тихо сказал он. — Ага. В этом и засада, хен, — Джуен криво усмехнулся, глядя себе под ноги. — Как в песне ABBA: "Where are those happy days, they seem so hard to find..." Он на мгновение замолчал, словно прокручивая в голове мотив. — …и вот стою, как идиот, с любовью полной башки, а он — как будто всё это просто игра. Джунхан выдохнул, и впервые за весь вечер в его лице что-то дрогнуло. Он посмотрел в небо — мокрое, тёмное, но не злое. — Ладно, — сказал он наконец. — Пошли, пока без нас там ничего не разьебали.  Они развернулись почти одновременно, не глядя друг на друга, но уже с другим, более лёгким молчанием между ними.

***

Сынмин и Джуен сидели на старой покосившейся лавочке у пруда за гаражом, где вода блестела тусклым светом от уличных фонарей. Воздух был влажный после дождя, пахло мокрым деревом и летней пылью. Рядом мирно крякали две уточки, лениво выпрашивая хлеб. — Джунхан из-за тебя сам не свой, — начал Джуен, бросая уточке маленький кусочек. Та лениво подплыла, клюнула — и поплыла дальше, как будто обиделась на порцию. — Правда? Это всё из-за эскимо? — Сынмин повернул голову с выражением почти невинного удивления, но уголки губ всё-таки подрагивали от сдержанной ухмылки. — Ну ты хотя бы своего парня пожалел бы, что ли, — усмехнулся Джуен, закидывая кусочек уже себе в рот. — Он ж чуть гитару свою не утопил в собственной слюне. Сынмин потянулся к бумажному пакету с остатками хлеба, задумчиво смотрел на воду, потом тихо сказал: — А может, я просто хотел, чтоб он наконец что-нибудь сделал… А не только пялился, как с постера с The Doors. — Рискуешь, — хмыкнул Джуен. — У нас тут не кино — он тебя не в кадре поцелует. Он скорее молча сгниёт в кустах. — Ну, тогда я буду рядом и смотреть. С эскимо. — Тогда ты парня потеряешь, — хмыкнул Джуен, бросая последний кусочек хлеба в воду. — Не то чтобы отношения держались только на сексуальной связи… но всё-таки. Ты так дразнишь его уже месяц, а может, и два. — Я жду, пока он сам что-то предпримет, — спокойно ответил Сынмин, покачивая ногой. — Разбираться первым я не буду. — Ой, какая вы несамостоятельная дамочка, — Джуен скосил на него взгляд и шутливо похлопал по колену. — Успокой свою гордость и иди, обрадуй парня. Он там уже, кажется, начал разговаривать с комбиком — будто тот его «типо» понимает. Сынмин закатил глаза, но усмешка всё-таки вырвалась наружу. — Думаешь, он ещё не остыл? — Думаю, если ты появишься с нормальным выражением лица и без эскимо, то он, может, даже заговорит полными предложениями. — Без эскимо — жёстко, конечно... — Ну или хоть не облизывай его, как будто рядом фотосессия для “Playboy”. Сынмин тихо рассмеялся, прикрыл глаза на секунду и глубоко вдохнул. Над водой тянулся влажный, вечерний воздух. Где-то позади в гараже глухо звякнули струны — словно кто-то настраивал гитару, может, именно та самая, почти утопленная. — Ладно, — сказал он, вставая с лавки. — Пойду, пока он снова не убежал курить под дерево и не начал слушать Боуи с выражением великомученика. — Вот и славно, — кивнул Джуен. — А то я уже начал ставить на вас с Джисоком в букмекерской, кто первый всё просрёт.

***

— Ты долго ещё собрался дурака играть с Джуеном? — подал голос Хенджун, сидя с гитарой на коленях. Он щёлкал по струнам, лениво выводя перебор, но взгляд держал цепкий, не отрывая от Джисока. В гараже было тихо. Старшие ушли в магазин за лимонадом и сигаретами, Сынмин с Джуеном — к уточкам, оставив младших вдвоём среди усилителей, пахнущего проводкой воздуха и лёгкого гудения от комбика. Джисок выгнул бровь, явно не ожидая такого начала. — О чём ты вообще? — Хватит вечно валять дурака, — бросил Хенджун, чуть громче, чем хотел. — Всегда. У него уже чувство, будто ты его не любишь. Постоянно прикалываешься, шутишь.  — Просто… он… — выдавил Джисок, отворачиваясь. — Что, Джуен? — Хенджун сразу подался вперёд. — Джуен весёлый, да. Но не настолько, чтобы забивать на твои чувства! Он, на минуточку, на прошлой неделе притащил тебе тот альбом Битлов, который ты хотел уже полгода! Тот самый, в плёнке ещё, хрен пойми откуда вытащил! Из какой-то задницы винтажной эпохи, ради тебя! Джисок молчал, щёлкая ногтем по гитарному грифу. — Я знаю… — наконец сказал он. — Просто... мне иногда кажется, что я всё испорчу. Что он слишком хороший, а я слишком... ну, я. Хенджун покачал головой, но уже без грубости. Только с лёгким сочувствием. — Тогда держи его крепче, пока не поздно. А не веди себя, как будто он случайный фанат в зале.  — Я думал, что его устраивает… Мы когда были друзьями, много шутили, — вздохнул Квак и закрыл лицо руками. — Когда были друзьями, — спокойно повторил Хенджун. — А сейчас вы пара. Джисок медленно опустил руки, будто только сейчас по-настоящему осознал разницу. Сел тише, ниже, будто воздух в груди стал тяжелее. — Это ж пиздец, да? — Пока не поздно — нет, — отозвался Хенджун. — Но если будешь дальше молчать и только строить из себя весёлого придурка, он уйдёт. И ты останешься с пластинкой и своим кривым юмором.

***

Сынмин устроился на груди Хана, лениво чертя пальцем по его ключице. Тепло, ткань простыней чуть пахнет стиранным хлопком, и всё будто притихло за окном. — Так ты жёстко перенервничал из-за эскимо, да? — хихикнул он, утыкаясь носом в шею и ощущая, как руки Хенджуна снова обвивают его за талию, притягивая ближе. — Не представляешь как, — прошептал Хан. — Ты слишком красив, чтобы не смотреть. А ещё хуже — когда ты облизываешь эскимо так, как будто делаешь это нарочно. Сынмин тихо рассмеялся, прижался щекой к его груди. В ответ Хенджун коснулся губами засоса на его шее — того самого, оставленного в недавно безумном моменте, когда все эмоции сорвались с поводка. Од слегка поморщился, но не отстранился. Улыбка у него была почти сонная, очень счастливая. — Думаешь, Джисок с Джуеном тоже сейчас мирятся? — Если не дерутся, то уже прогресс, — фыркнул Хан, проводя ладонью по спине Сынмина. Тот кивнул, прижался крепче, как будто хотел остаться в этой тишине до утра.

***

— Ты издеваешься?! — снова вскрикивает Джуен, и на этот раз его глаза полны настоящей ярости. Кружка с чаем летит в сторону Джисока, он едва успевает отскочить, и она разбивается об стену.  — Джуени, тише, я всё объясню… — Джисок поднимает руки в попытке успокоить младшего, но тот продолжает топать ногами, как ребёнок. — То есть, я как дурак думал, что ты меня не любишь, а ты специально из себя клоуна строил?! — Джуен подскакивает с места, словно у него под ногами горящая лава, и стоит в шаге от Джисока. Его голос дрожит от гнева, а глаза искрятся отчаянием. — Ты что, действительно думал, что это смешно?! Я не могу больше так жить, Джисок! Джисок замолкает, его взгляд становится немного пустым. Он не ожидал такой бурной реакции, даже немного растерян. Он делает шаг вперёд, пытаясь снова с ним заговорить, разбавить атмосферу и наконец то помириться.  — Джуен, я… я не знал, как иначе. Я был вечно в своей шкуре, понимаешь? Я не умел с этим справляться, я не знал, как тебе это всё сказать, а ты такой… такой невероятный, что я даже… боялся. — Боялся? — перебивает его Ли, усмехаясь с болью в голосе. — Ты боялся, что я отвергну тебя? Или ты боялся своих собственных чувств? Потому что ты мне так и не сказал, что, сука, на самом деле чувствуешь! Ты всё время делал вид, что тебе нахуй не сдалось! — Я знаю, я был идиотом, — признаёт Джисок, стиснув зубы и сбивая взгляд. — Но я пытался найти способ, как быть с тобой. И не испортить. Ты слишком важен для меня. Ты правда думаешь, что мне не было больно, когда я видел, как ты страдаешь из-за меня? — Страдаю? — Джуен почти смеётся сквозь слёзы, но это скорее звучит, как горькая усмешка. — А ты не думал, что мне было больно видеть тебя с этим твоим видом беззаботного клоуна? Когда я просто хотел, чтобы ты сказал, что ты меня любишь. А ты просто… хихикал и уходил в ебанные шутки.  — Я… я боялся потерять тебя, — шепчет Джисок, сжимая кулаки, стоя перед ним, не зная, как продолжить. — Ты слишком много значишь для меня, Джуен. Но я сам себе не мог признаться в этом. Я… я не знал, что делать. Я не знал как себя вести. Думал, что если буду делать всё как обычно, тебе так же будет комфортно.  Джуен делает шаг назад, будто отпрянув от этих слов, будто они заставили его почувствовать себя уязвимым. Он дышит тяжело, будто пытаясь переварить сказанное. — Ты никогда не думал, что мне нужно твоё настоящее «я», Джисок? — голос его почти теряет силы. — Что мне не нужны твои дурацкие шутки, а нужна ты. Без масок. Сильный, резкий момент тишины. Джисок медленно смотрит на него, понимая, что, возможно, потерял уже всё. Но всё же, медленно, осторожно, он приближается, вытягивает руку и кладёт её на плечо Джуену. — Я всё исправлю, — говорит он тихо, но уверенно. — Обещаю. Джуен замолкает, глядя на его руку, потом на его лицо. На секунду кажется, что он сейчас развернётся и уйдёт, но вместо этого он просто вздыхает и опускает взгляд. — Ты, правда, меня не любишь? — шепчет Джуен, словно в поисках ответа, который так долго искал. Джисок тянет его к себе и, едва коснувшись губами его лба, говорит: — Я люблю. И больше не буду скрывать.