Let's remain friends

Саша после чужого ухода чувствует себя, честно говоря, не очень. Ощущение холода и потери кого-то чего-то важного заставляет полностью погрузиться в бесконечные размышления о правильности своего выбора. Когда Рю не пришел попрощаться, он думал, что это будет самым верным вариантом, но сейчас почему-то жалел. Может, можно было все исправить, остаться друзьями или стать кем-то большим, разрешив эту нелепую ситуацию? Подобного рода мысли не дают нормально существовать, напрочь сбивая режим сна, который игрок так долго и старательно выстраивал. Без привычного «спокойной ночи» совсем не хочется спать. Ночи длятся бесконечно за рассматриванием чужой страницы в социальных сетях. Кажется, Алан выглядит счастливым в новой команде, разве это не главное? Но Филу больше нравилось, когда его друг смеялся вместе с ним, обнимал его и пугливо прижимался во время грозы. Неведомая сила управляет им, открывая чат с младшим. Хочется написать что-то по типу: «как ты?» или «что делаешь?», но снизу экрана виднеется надпись, которая гласит о том, что пользователь ограничил доступ к сообщениям. — Ахуеть, даже в чс кинул. Саша усмехается со всей абсурдности ситуации, хлопает себя по лицу и переворачивается на другой бок. Палец скользит к иконке галереи. Множество фото открываются перед ним, но он листает чуть выше, доходя до совместных фоток с Аланом. Парень приближает картинку поближе, чтобы рассмотреть знакомые карие глаза. «Он всегда так смотрел на меня?» — проносится в голове. Филин почему-то грустно улыбается, откладывает телефон в сторону и погружается в легкое чувство ностальгии по времени, когда они были рядом. Саша хотел бы разобраться в себе немного раньше, ведь сейчас осознание симпатии к бывшему другу становится абсолютно бесполезным. Пацаны замечают подавленное состояние тиммейта, а Денис, когда в кухне никого не остается после завтрака, сочувствующе хлопает по плечу и тихо произносит совет, который Филин совсем не ожидал услышать: «отпусти». Русый долго обдумывает сказанное и решает, что так действительно будет лучше. Он пытается отвлечься на все, что только можно: игры, тренировки, прогулки на свежем воздухе, шоппинг и даже готовка. И у него, кажется, получается. Дни становятся спокойнее, ночи перестают быть бессонными, а внутренние переживания уходят на второй план. Все идет хорошо до одного момента — до матча против новой команды Галлямова. Игра для Саши была напряженной из-за понимания, против кого он играет, непривычно сражаться с тем, с кем раньше был по одну сторону. Карту они, к сожалению, отдают. Как и положено, противники жмут друг другу руки. Когда очередь доходит до их бывшего керри, русый задерживается на чужой ладони слишком долго, наклоняется к уху и шепчет вроде: «встретимся на улице». Волнение обхватывает его с ног до головы, когда младший не появляется во дворе здания уже полчаса. Из-за угла слышится шорканье обуви об асфальт, заставляя оглянуться на звук. Алан с несильным желанием подошел ближе, засунул руки в карманы и облокотился на стену. — Что хотел? — голос звучит максимально отстраненно, а глаза пытаются избежать зрительного контакта. — Поговорить, — игрок драконов тяжело вздыхает и кусает губы из-за страха перед рядом стоящим человеком. — Так говори. Сердце грозит выпрыгнуть из грудной клетки, когда Фил отчетливо распознает безразличие в чужой речи. Ветер треплет длинные волосы, пробирается под ткань одежды, что навевает некие воспоминания. Он рефлекторно снимает свою кофту и хочет накинуть ее на чужие плечи, но брюнет отнекивается. — Прости… — выходит тихо и с разочарованием. — Ладно, проехали, — кареглазый чуть хмурится и ежится от холода, но принять заботу не может. — Что сказать-то хотел? Саша окончательно теряет всю смелость, ищет в голове решение проблемы и вспоминает бар, в который ходил со Славой и Денисом вчера вечером. — Давай выпьем? Тут бар недалеко есть, — русый переминается с носка на пятку, поджимает губы и наконец смотрит в глубину чужих глаз. — Ты серьезно? — Алану хочется злиться от этого предложения, но замечая на себе виноватый взгляд, сдается и соглашается. — Хорошо, пошли. Парни медленно шагали по вечерним улицам Копенгагена, освещенным мягким светом фонарей. Атмосфера города была пропитана легкой прохладой, а в воздухе витал запах свежей выпечки из близлежащих кафе. Первые минуты их прогулки были наполнены неловким молчанием. Оба избегали взгляда друг на друга, словно слова, которые они не могли произнести, висели в воздухе между ними. — Как у тебя дела-то хоть? , — наконец нарушил тишину Галлямов, глядя на отражение своего лица в витрине одного из магазинов. — Да так, сойдет, — ответил Саша, стараясь придать своему голосу легкость, хотя внутри него все еще бурлили эмоции. Они пересекли небольшой мостик, и ветер слегка развевал их волосы. Фил позволил себе короткий взгляд на Алана и заметил, как тот напрягся, когда мимо прошла группа людей, смеющихся и весело беседующих. Внутри у старшего что-то екнуло — он вспомнил о том времени, когда они сами смеялись и делились радостями. — Я помню, как мы любили так гулять вдоль набережной, — начал голубоглазый, но брюнет прервал его. — Это было давно. Может, нам лучше просто забыть? Саша почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов. Бывшие тиммейты шли дальше, и вскоре разговор снова стал непринужденным. Они начали обсуждать погоду, затем перешли к тому, что планируют делать на выходных. Вскоре парни подошли к бару. Филин остановился и вдруг вспомнил о своей кофте. Он снял ее и протянул Алану. — На, надень. Не хочу, чтобы ты замерз. Младший посмотрел на толстовку с недоумением. Парень помнил, как раньше всегда принимал заботу Саши с легкостью. Но сейчас что-то внутри него сопротивлялось. Тем не менее, он почувствовал тепло этого жеста. — Ладно, — наконец сказал кареглазый и надел кофту. Она оказалась немного великовата, но это добавило ему уюта. — Спасибо. Русый улыбнулся в ответ. Они вошли в бар, и атмосфера наполнилась звуками музыки. Усевшись за барную стойку, Фил сделал заказ на несколько шотов текилы для себя и голубую лагуну для друга. Саша взял первую рюмку текилы, внимательно посмотрел на прозрачную жидкость, словно пытаясь уловить в ней что-то большее, чем просто алкоголь. Он поднял рюмку, слизнул со стекла прозрачные кристаллики соли и, не раздумывая, выпил содержимое залпом. Ощущение жгучего спирта пробежалось по горлу, и он с удовольствием закусил лаймом горьковатое послевкусие. Алан, сидя рядом, с недоумением наблюдал за ним. — Ты реально все это выпьешь? Не много ли? — спросил парень, поднимая брови и скрещивая руки на груди. Фил усмехнулся, его лицо расплылось в довольной улыбке. — Для смелости, — уверенно ответил он и характерно подмигнул правым глазом, хватаясь за еще одну рюмку. Скоро старший начал терять счет шотам, а его голос становился все громче и эмоциональнее. Русый смеялся, шутил, но в глубине души чувствовал, как алкоголь размывает границы его сдержанности. После нескольких рюмок он вдруг замер и посмотрел на Галлямова с серьезным выражением лица. — Алан… — произнес голубоглазый, его голос стал тихим и полным эмоций. — Я так скучал по тебе… Знаешь, я был не прав, когда не ответил на твои чувства взаимностью, — он глубоко вздохнул, словно собирался с мыслями. — Все это время, пока мы не общались, я жалел о своем решении. Брюнет замер от неожиданности. Его сердце забилось быстрее. — Ты серьезно? — тихо спросил младший, пытаясь осмыслить слова бывшего тиммейта. Саша кивнул, его глаза блестели от искренности. — Да. Я понимаю, что это может звучать странно после выпитого алкоголя, но… я просто не мог больше молчать, — парень подпирает подбородок рукой и локтем впивается в деревянную поверхность барной стойки. — Я считал, что ты просто подросток, и все твои чувства несерьезные… но по итогу я оказался трусом, который не смог признаться в собственных ощущениях даже самому себе. Алан почувствовал, как внутри него зажглась надежда и волнение. «Может быть, нам стоит поговорить об этом позже? Когда он немного успокоится?» — мысли метались в голове, словно птица в клетке. — Я удивлен… Саша улыбнулся и кивнул, но в его глазах горело желание открыться и быть честным с собой и с брюнетом. В этот момент все вокруг них словно исчезло — остались только они двое и непростые чувства, которые наконец-то нашли путь наружу. Филин, чувствуя, как алкоголь разжигает его смелость, наклонился ближе к младшему, его голос стал чуть тише и более хриплым. — Давай отойдем, — он провел пальцем по бедру Алана, ощущая тепло его кожи под тканью штанов, сцепил их руки в замок и повел в сторону уборной. Галлямов почувствовал, как его сердце забилось быстрее, но в то же время внутри него возникло смятение. Юноша вспомнил тот момент несколько месяцев назад, когда Саша уже поцеловал его в состоянии опьянения и потом отмахнулся, сказав, что не помнит. Этот эпизод не давал ему покоя, и он не хотел повторять ту же ошибку. Саша… — начал кареглазый, стараясь сохранить спокойствие, но голос слегка дрожал. — Может быть, нам стоит остановиться? Русый лишь усмехнулся и притянул его ближе, закрывая дверь кабинки до щелчка. Парень наклонился и прижал губы к губам Алана. Это было неожиданно и горячо, как вспышка молнии. Младший ответил на поцелуй, чувствуя дрожь в коленках и желание раствориться в когда-то настолько близком человеке, но вскоре его разум вернулся к реальности. Он отстранился, глядя в блеск серо-голубых глаз. — Нет, подожди. Я не хочу снова оказаться в ситуации, когда ты скажешь, что ничего не помнишь, — его голос был полон решимости, хоть сердце и колотилось от долгожданных касаний, а щеки горели пожаром. Саша замер, его улыбка исчезла. Русый осознал, что слишком далеко зашел. — Но… — Нет, — перебил его Алан, выходя из тесного помещения. — Я все обдумаю и напишу, прости, — темноволосый виновато прикусил губы, фантомно ощущая на них чужое присутствие. В этот момент оба поняли, что между ними есть что-то большее, былые чувства оставались на месте, но страх и неопределенность сделали свое дело. Утром Саша проснулся в номере отеля с ужасной головной болью. Он приподнял голову и увидел пустую постель рядом. Внезапно его телефон завибрировал на столике. Сообщение от Алана: «давай останемся друзьями». Фил закрыл глаза и уткнулся лицом в подушку. Внутри него бушевали разного рода эмоции: сожаление, недоумение и горечь от того, что снова потерял шанс быть с тем, кто ему дорог.