Из-за сердца

— Что ты делаешь? Орихиме вздрогнула, едва не уронив под парту ножницы. В дверях стоял ее вечно хмурый одноклассник, отстраненный и мрачноватый, он одновременно пугал Иноуэ и вызывал нечто вроде жалости. — Улькиорра-кун? – от удивления она забыла, что ей задали вопрос. Они никогда не разговаривали прежде, девушка вообще не слышала, что бы он говорил о чем-то кроме домашнего задания или дополнительных занятий. Шиффер так и не зашел в класс, продолжая внимательно разглядывать Орихиме. Было в этом что-то жутковатое. — Тебе что-то нужно, Улькиорра-кун? — Нет, - брови Шиффера еще сильнее сошлись на переносице, - Я спросил, что ты делаешь. Иноуэ посмотрела на свою парту. Шоколадные конфеты, цветной картон и блестки – любому было бы понятно, что она готовит подарок ко Дню святого Валентина. Любому, но не Улькиорре Шифферу, не интересовавшемуся ничем кроме успеваемости и признания учителей. — Ну, ты знаешь, завтра День всех влюбленных, ха-ха, - Орихиме нервно засмеялась, чувствуя себя ужасно глупо из-за того, что ей вообще приходилось такое объяснять, - И я решила приготовить своим друзьям шоколад, чтобы напомнить им, как они мне дороги. Вот как бы и все… — Зачем? - Шиффер озадаченно нахмурился, - Можно просто сказать им об этом. Без картонных сердец и сладостей. Орихиме неожиданно покраснела и отвернулась к окну. Взгляд изучающих зеленых глаз был почти физически невыносим, и нужные слова под их прицелом никак не находились. В голове было пусто, и в этой звенящей пустоте вместе с пульсом стучало то самое имя. Оно было и ответом, и причиной, и следствием, но вслух такое произнести девушка никогда бы не осмелилась. Иноуэ надеялась, что, не дождавшись ответа, одноклассник просто уйдет, посчитав ее странной. Но тот проявил неожиданное упрямство, и девушка, сдавшись, неохотно заговорила. — Не все чувства можно выразить словами, Улькиорра-кун, - пальцы нервно сжали край юбки, - И не всегда получается найти в себе смелость их произнести. Поэтому иногда, наверное, картонное сердце лучше донесет до человека, что он значит для тебя. Что он – особенный. И снова в голове тот самый образ. Чуть ссутуленные плечи. Рыжие волосы. Упрямо поджатые губы. Он струился у нее вместе с кровью, вздымался вместе с грудью и бился вместе с ее сердцем. Шиффер в дверном проеме вдруг отмер и подошел к ее парте. Тацуки постоянно говорила, что у Орихиме все написано на лице, и она испугалась, что одноклассник о чем-то догадался. Улькиорра же продолжал молчать, словно не заметив напряжения девушки. Он взял в руки открытки и задумчиво покрутил каждую в руках, пробегая глазами по аккуратному девичьему почерку. От негодования Иноуэ забыла о смущении, она вскочила на ноги, чтобы отобрать валентинки, но Шиффер перебил ее: — У Куросаки открытка отличается. Орихиме вспыхнула сильнее, чем прежде, судорожно пытаясь выхватить картонное сердце из рук этого нахала. Только не это имя, только не так. — Д-да? Ну… Так получилось, я ее делала первой и… — Неважно, - Улькиорра ловко увернулся и вскинул над головой руку с валентинкой, на которой старательно было выведено «Куросаки-кун», - Сделаешь ему другую. Такую же как у всех, иначе даже до безмозглого Куросаки дойдет, что он тебе нравится. Иноуэ открыла и закрыла рот, не найдясь с ответом. Все что она могла это растерянно хлопать глазами, пока Шиффер не вышел из класса. Она забыла даже возмутиться краже сердца. Сбитая столку, Орихиме сначала тупо уставилась на оставшийся картон, а затем принялась аккуратно вырезать еще одну валентинку. На этот раз не красную, а оранжевую.

***

Картонное сердце заняло место среди заметок над письменным столом. В чересчур аккуратной и светлой комнате Улькиорры это яркое красное пятно притягивало к себе все внимание, лишая привычного спокойствия и концентрации. Открытка постоянно бросала ему вызов, она боролась с ним каждую минуту и – Шиффер вынужден был признать – успешно одерживала верх. Постепенно подчеркнутое игнорирование сменилось любопытством. Иногда Улькиорра задумчиво рассматривал валентинку и думал о том, как же его раздражает безмозглый Куросаки, не способный сложить два и два. Рыжий идиот не заслуживал открытку, поэтому в очередной раз раздраженно вздохнув, Шиффер яростно зачеркнул на ней чужое имя. Все равно сердце теперь было у Улькиорры. Немного подумав, он написал на нем свое имя. Шиффер засыпал и просыпался с этой дурацкой открыткой, с ней же он ел и делал домашнее задание. И вот, когда казалось, что он наконец пресытился валентинкой, случилось нечто непоправимое. Он стал замечать в школе ее. Она громко смеялась, сладко пахла и много ела. Ее возмутительно рыжие волосы не пропадали из поля зрения ни на секунду. И что самое ужасное - Улькиорра не мог отвести от нее взгляд. Шиффер вздыхал, цокал и закатывал глаза, но каждый день в негласной схватке с Орихиме Иноуэ он снова и снова безнадежно проигрывал. Он проигрывал, когда думал о ее пиджаке, едва застегивающемся на пышной груди. Когда неуклюже красовался перед ней, если речь заходила об успеваемости, и когда отвлекался на уроках, чтобы посмотреть, что она рисует в тетради. И, в конце концов, он чувствовал себя полностью разгромленным, когда злился на Куросаки, в упор не замечавшего влюбленную Иноуэ. Спустя один из самых изнурительных месяцев своей жизни, Улькиорра окончательно капитулировал. Его белым флагом стал Белый день. — Что это? - Орихиме заинтересовано высунула подбородок из шарфа, глядя на одноклассника. Она была похожа на большую любопытную кошку. Улькиорра стоял в нескольких шагах от нее, словно боясь приблизиться, и протягивал ей загадочный сверток. Вид у него был комичный, чересчур решительный. — Шоколад, - кадык парня дернулся. Иноуэ удивленно вскинула брови и еще раз внимательно посмотрела сначала на сверток, затем на одноклассника. Улькиора буквально слышал, как быстро вращаются в ее голове шестеренки в попытке понять, что происходит. Наконец она растерянно улыбнулась и замахала руками, начиная тараторить: — Ты решил подарить мне шоколад из-за того случая? Не стоило. Хотя если честно, я немного сердилась на тебя, но быстро простила. Орихиме резко смолкла, задумавшись. Добавить ей больше нечего, внезапный подарок сбил ее с толку, а просто уйти было бы невежливо. — Почему не берешь? Девушка слегка вздрогнула и встретилась глазами с Улькиоррой. Что-то изменилось. Что-то неуловимое, едва заметное, но очень-очень важное. Оно осело теплом в его взгляде и легким румянцем на ее щеках. Приятное чувство. — А. Да, конечно, - улыбка вышла неуверенной, но искренней. В голосе уже начали зарождаться искры смеха, - Вот ведь. Кому расскажу не поверят. Улькиорра-кун подарил мне обязательный шоколад. Шиффер шагнул вперед. Полы его белого пальто взметнулись как-то смутно знакомо, словно это уже было в далеком сне. Иноуэ невольно засмотрелась. — Это не обязательный шоколад. Ты же сама сказала, что картон и сладости дарят тем, кто дорог. Чтобы выразить свои чувства. — Улькиорра-кун… - Орихиме протянула руку ему навстречу. Ей показалось, что между ними тысяча ри безжизненной серой пустыни и бесконечно темная ночь. Что между ними что-то удушающе горькое и соленое, как слезы. Иноуэ поспешила дотянуться, словно боялась не успеть взять сердце Улькиорры. На душе стало сыро и холодно, рука двигалась мучительно медленно, и когда непослушные пальцы наконец схватили шоколад, с ее губ сорвался облегченный выдох.  Он никуда не исчез. Она успела. И теперь она счастлива.