Наследник

Мы сидели тихо, почти не двигаясь. Рядом со мной раздался тихий смешок и всплеск. Я повернул голову и увидел, что в воде стоит девица. Длинные золотые волосы были распущены, а яркие синие глаза смотрели прямо на меня. Она улыбалась мне так ласково и нежно, что я невольно начал улыбаться в ответ. Она подплыла ближе и немного поднялась над водой. Она протянула руки ко мне и подозвала к себе.  - Иди ко мне, милый.  - Кто ты? – завороженно спросил я, придвигаясь ближе к воде.  - Аглая. Подойди ко мне ближе, дорогой.  - А что ты в воде делаешь?  - Купаться пришла. Иди ко мне, иди, милый боярин. Я тебя поцелую.    Я не соображал, что делаю. Я стал скидывать одежду с сапогами и вошел в воду. Аглая хихикала и отходила дальше, а я шел следом. Когда я едва доставал до дна, она подплыла ко мне ближе и поцеловала. Её руки скользили по моему телу, особенно по животу.  - Какой ты мягкий, боярин. – улыбалась она, поглаживая мне брюхо. – Ой, какой животик! Мягонький и сладенький, кругленький и жирненький.  - Ещё. – разомлел я.  - Тебе нравится ласкаться, милый? – она взяла мое лицо в руки. – Ох, какие щёчки кругленькие, румяные. А бочка какие сладенькие, какой ты упитанный, холеный. Так бы и съела тебя. Иди ко мне, мой сладкий боярин. – она обхватила меня руками и начала щекотать. Я млел и смеялся, ведь за щекоткой шло поглаживание животика. Аглая гладила меня по голове, утягивая за собой. – Боярин, Васенька, я позову моих сестёр.    Из-под воды выплывали другие девушки. Я не думал, откуда они, я лишь млел и отдавался в их руки. Одна уложила меня себе на грудь, другая гладила по голове, третья и четвертая нежно ласкали мне живот. - Ох, какое брюшко сладкое. – нежно говорили они. - Какое большое, тепленькое, мягонькое.  - Видно, Васюша покушать любит, раз такой животик отрастил. И холеный какой, животик наш ласку любит, видно аппетит хороший. Боярин наш кругленький, брюхатенький.  - Пойдем с нами, Васенька, пойдем. Мы тебя приласкаем, животик погладим, щёчки поцелуем. А там и ужин скоро. Кролика съедим, пузатенький наш.   Не знаю, почему, но после слов о кролике не проснулся аппетит. Я о Соне подумал. И тут как морок с глаз сошел. Я ж в апреле посреди болота стою, а рядом... рядом русалки крутятся!  - Брысь! – гаркнул я, отпихивая их и бросившись к берегу. – Пошли вон!   Они зашипели и попытались утянуть меня назад.  - Сонька! – орал я. – Сонька, тут... где ты?!   Я крутил головой по сторонам и увидел, как она идет в другую сторону. Голая, с распущенными волосами, как зачарованная она шла вперед. А перед ней из воды возвышался мужчина. У него были длинные волосы, которые наполовину плавали в болоте. Острые зубы, руки с когтями. Он держал сонины ладони, ведя ее за собой. Он ухмылялся и что-то ей шептал. Из спины торчал плавник, а на плечах была чешуя. Водяной.  - Сонька, дура, стой! – я ломанулся к ней, выбравшись из воды и по земле идя к ней. Далеко же нас успели развести.    Водяной посмотрел на меня, нахмурился и клацнул зубами. Я вздрогнул и отпрянул назад. - Прочь от нее, пузатый. – сказал он каким-то булькающим голосом.  - Сам прочь пошел! – возмутился я, идя к казачке. – Сонька! Да что ты будешь делать, Сонь! – я дотянулся до ёё волос и сильно дернул назад.   Та вскрикнула и чуть не рухнула в воду. Я притянул ее к себе и поволок на берег. - Больно! Пусти, больно! – пиналась и брыкалась она, пока я ее тащил.  - Дай сюда. – гневно сказал Водяной, нырнув в воду.    В следующий миг Соньку выдернуло из моих рук. Я еле успел ее за руку ухватить. Выплыть ей не давали. А ну как захлебнется? Утонет сейчас, делать что?! Плюнув на всё, я прыгнул в воду и там ухватил ее. Я даже сначала решил, что мог ее с русалкой спутать, но потом понял, что не спутаю. Те, что вокруг меня крутились, тощие да холодные. А она мягкая, пухлая и горячая. Я дёрнулся наверх и выволок себя с девкой на берег. Я закашлялся, а Сонька лежала рядом и не двигалась.  - Соня? Сонька, жива? – я склонился над ней.    Она лежала смирно. Утопил!  - Утопил! Ах ты гад ползучий! – заорал я, хватая её за плечи и тряся. – Сонька, очнись же, ну.    Я еще несколько раз ее тряхнул, и та вскочила и закашлялась.  - Жива. – обрадовался я.    Она собиралась что-то сказать, но кашель не давал. Пару раз она выплюнула тину и песок. Сонька повалилась на землю и затряслась, обхватив себя руками. - Чего ты? - Х-холодно. – стучала она зубами. – Не глазей так.   Я подобрал кафтан и дал ей, сам стал одеваться в свои одежды. Сонька закуталась в кафтан и свернулась, потирая голову. - Вася. - Чего тебе? – я сгреб ее в охапку и прижал к себе. Сам мерзну. – Дура, куда поперлась? А если б я не успел? Он же тебя утопил почти! - Сам-то к мавкам ушел, а на меня ругается! - Так я-то ладно, я от удивления.  - Конечно. – она снова закашлялась. – Вась, ты мне чуть все космы не вырвал, больно. - А меня чуть не съели. Кому из нас хуже? - Да тебя бы мне и скормили, если б я утопла и русалкой стала.    Я пожал плечами. - Ну... я вкусный.  - А то ж. – улыбнулась она, прижавшись ко мне. – Ох... животик горяченький, хорошо как.    Я сжал ее так сильно, как только мог. Сонька уткнулась в меня носиком и обняла руками шею.  - Спаситель мой кругленький. – зашептала она, трясь о мой живот. – Храбрец мой упитанный. - Да, я такой. – ухмыльнулся я.   Сонька положила одну руку мне на пузо и стала ласкать его.  - Мой ты добрый молодец. Сладенький, пузатенький, самый вкусный. Мой пирожочек пухлый и румяный. Василёк.  - Василёк? – переспросил я, выпячивая пузо. - А чего? - Меня так не называли еще. - Это цветок такой. - Правда? - Ты никогда их не видел? – я помотал головой. Сонька улыбнулась. – Да чего я спрашиваю, ты же наверное из батюшкиного терема и не выходил совсем, по полям не бегал, а кушал хорошо и животик себе растил. - Да. – разомлел я.  - Я тебе их покажу потом. Они красивые. И ты у нас красивый, кругленький, Василёк. А как к постоялому двору доберемся, там выспимся, отогреемся, и сытно покушаем. Пусть животик жирочком наливается, толстеет и полнеет, округляется, пусть щёчки разрумянятся, пусть отдохнешь ты, Василёк.    Я кивнул и лег головой ей на макушку. И пока мы сидели, над лесом уже показалась зорька. Светало. Пора было продолжать путь к постоялому двору, а уж там как следует поем, посплю, да Сонька меня ласкать и целовать будет. И цветок мне этот покажет, Василёк.