Глава шестая. Бинты и пушишки
26 августа 2025 г., 19:16
— Я рад, мисс Уизли, что вы готовы дать заключённым ещё один шанс. Ваше первое знакомство не задалось, но исправительная беседа была проведена, насколько мне известно, — Уилкисс оторвал взгляд от документа и улыбнулся. — Вы сами понимаете, что с работниками у нас напряжённая ситуация. Трэвис оставил вам план на сегодняшний день.
То, что начальник просто хочет спровадить её, было очевидно. Джинни видела, как он напрягается каждый раз, когда она начинает говорить — боится, что уволится.
— Спасибо за выходной, сэр.
— Хорошего дня, мисс, — в голосе слышалось облегчение.
На сегодня в плане стоял уход за пушишками и уборка совятни. При одной лишь мысли о том, что придётся сообщить Пожирателям о тачках с совиным помётом, настроение немного испортилось.
Джинни чувствовала, что Яксли не промолчит и выскажет всё, что думает; главное, чтобы вновь не начал распускать руки.
Пушишки всегда ей нравились своей неприхотливостью в еде и забавным внешним видом. У неё самой на пятом курсе была такая, выведенная Фредом и Джорджем для продажи в их магазине. В отличие от живших на территории заповедника, Арнольд был карликовым пушистиком и спокойно помещался в карман, что несомненно упрощало его транспортировку.
Здешние же пушишки обладали внушительными размерами, большую часть которых, впрочем, составлял мех, и издалека напоминали шарики, перекатывающиеся по свежескошенной траве.
Несмотря на то, что эти существа были неприхотливы в еде, и среди волшебников назывались зверями-мусорщиками, Джинни с особенной любовью выбирала для них самых жирных пауков и только те объедки, которые считала полезными. Работа с ними успокаивала, поэтому в глубине души она надеялась, что взаимодействие с такими милыми созданиями пойдём Пожирателям на пользу.
Потуже завязав передник и скрепив для удобства волосы крабиком, Джинни вышла на улицу, туда же, где они встречались с заключёнными позавчера. Лестрейндж, облокотившись на ворота, рисовал носком кроссовка на земле какую-то картинку и скучающе посвистывал себе под нос, а Долохов, как и в прошлый раз, стоял в стороне, внимательно изучал лес.
Яксли нигде не наблюдалось, и на секунду Джинни даже подумала, что он специально спрятался, чтобы напасть неожиданно. Разумеется, такие мысли были абсолютно глупыми и несуразными, но после произошедшего накрутить себя оказалось проще простого.
— Доброе утро, а где ваш…ваш друг? — она огляделась и машинально коснулась носа.
Место удара слабо потягивало, не давая забыть о нём.
Лестрейндж поднял голову, стрельнул взглядом в Долохова, словно дожидался разрешения на ответ, но тот полностью погрузился в созерцание природы и молчал.
Только сейчас Джинни заметила, что его правая рука перевязана самым обычным магловским бинтом, испачканном в чём-то бордово-коричневом и уже обтрепавшимся по краям.
Отец как-то притащил такой домой с работы и посвятил целый вечер рассказам об их использовании в мире простецов. Подробности уже давно стёрлись из памяти, но самое основное Джинни помнила — он был куда хуже простейших магических примочек.
Помедлив, Лестрейндж облизнул тонкие губы, откашлялся и негромко, будто по секрету, заметил:
— Яксли в лазарете. Не всем вчера понравилось, что он напал на вас. Авроры сказали, что, если выкарабкается, то отправится на неделю в карцер.
— Не всем? — Джинни пропустила мимо ушей последнее предложение и посмотрела на Долохова. Тот даже не обернулся.
Лестрейндж кивнул, и рот его разъехался в подобие оскала. Впрочем, больше он ничего не сказал и послушно застыл в ожидании начала работ.
После смены в происходящем непременно стоило разобраться. Джинни открыла ворота и отошла, пропуская Пожирателей внутрь:
— Сегодня мы разберём мусор, покормим пушишек и, если успеем, то приберёмся в совятне, — она махнула рукой и направилась по аллее вглубь леса.
Не сказав ни слова, Долохов и Лестрейндж направились следом.
*****
В отсутствие Яксли дело шло куда быстрее. Долохов работал молча, закидывал внушительные мешки с мусором на спину и относил их на специально предназначенный брезент, растянутый на земле. Лестрейндж, хоть и брезгливо морщился, с явным отвращением касаясь руками в перчатках объедков, но недовольства не высказывал и почти не отставал по скорости сортировки от Джинни. Она же, в свою очередь, чувствовала себя в относительной безопасности, лишь изредка краем глаза поглядывала, все ли заняты работой. Наконец, когда все мешки были разобраны, и мусор, предназначенный для корма волшебных существ, переместился в вёдра, Джинни повела заключённых к месту обитания пушишек. Спрятанное от посторонних глаз, оно находилось в тени под разросшимся дубом на окраине их части заповедника. Хоть идти было и чуть меньше двадцати минут, но от мысли, что придётся тащить два заполненных металлических ведра, Джинни стало не по себе. Несмотря на то, что работа магозоолога её квалификации требовала физического труда, многие вещи, как тот же перенос тяжестей с места на место, позволялось совершать магией. При заключённых же любое волшебство было под запретом, по крайней мере, в самом начале их прохождения программы. Джинни отряхнула колени от долгого сидения на земле, поднялась и, резко выдохнув, взяла в руки два ведра. Почти сразу плечи неприятно потянуло, а в спине что-то болезненно стрельнуло. Показывать свою слабость при заключённых показалось ей неуместным, потому она выпрямилась и направилась к нужной тропинке, кивком указав следовать за собой. Металлические ручки противно впились в нежную кожу ладоней, запах перегноя задел ноздри. Джинни стиснула челюсти, но шага не сбавила. Ещё во времена школы, когда играла в квиддич и была единственной девушкой в команде, она научилась продолжать делать то, что нужно, даже сквозь боль; чтобы никто никогда не понял, какой ценой досталась победа. Когда после Войны её позвали в команду на место капитанши, Гарри назвал это предложение «простой случайностью, удачей и влиянием красоты». Джинни дала ему пощёчину, они крупно поссорились, но от должности она всё же отказалась и выбрала будущую семью. Семьи, правда, так и не сложилось, и в глубине души ворочалась испуганная мысль о том, что своим протестом она всё испортила. Возможно, стоило переступить через себя и согласиться с Гарри, может быть их дальнейшие отношения обернулись бы по-другому. Без Чоу, измен и злополучной ссоры. — Поставь вёдра и показывай, куда идти, — хриплый голос прервал её тревожные размышления и заставил вернуться в реальность. — Что? — Джинни подняла голову и вздрогнула, сталкиваясь с требовательным взглядом карих глаз. — Отдай их мне и иди вперёд, — не дожидаясь ответа, Долохов грубо забрал у неё из рук вёдра, мазанул по запястью шершавым бинтом и кивнул. — Куда нести? Джинни прикусила губу, покраснела, но попыток поспорить не предприняла и пошла в сторону дуба, чья массивная крона возвышалась над остальными деревьями. Некоторое время они шли в молчании, нарушаемом лишь пыхтением Лестрейнджа, который спотыкался о корни за их спинами. Долохов будто и не чувствовал дополнительный груз, ровно дышал и шагал так широко, что на один его шаг Джинни приходилось делать несколько своих. — Беременные женщины не должны носить тяжести. Твой целитель тебе не говорил? — вдруг спросил он и вперил в неё изучающий взгляд. — Срок ещё маленький, вряд ли что-то случится, — удивлённо пробормотала Джинни и попыталась улыбнуться. — Он говорит, что со… — Курить тебе тоже нельзя, — перебил Долохов, по лицу его скользнула тень. — Почему твой муж за этим не следит? Джинни молчала мучительно долго, раздумывала над тем, как правильнее ответить. Измена Гарри так или иначе накладывала на неё не самый приятный отпечаток, стереть да и объяснить который было непросто. — В столовой нашего общежития висит ваша с ним колдография во всю стену, — Долохов, видимо, истолковал её молчание по-своему и заметил: — На моей Родине людей с подобными выражениями лиц называют «dolboeb». — И что это значит? — судя по его презрительному тону, смысл слова был не самым приятным. — Непереводимое ругательство, — Долохов усмехнулся и вслед за Джинни свернул к кустам златоглазок. Пушишки их уже ждали, перекатывались по полянке и с любопытством поглядывали на вёдра с мусором. Лестрейндж поставил свои на указанное место и, тяжело дыша, отошёл, чтобы присесть на землю под деревом. Пот с него лил градом, роба пропиталась грязью настолько, что поменяла цвет на тёмно-серый и покрылась разводами. Не дожидаясь приглашения, первый меховой комок скользнул к ведру и подцепил длинным языком банановую кожуру. Следом за ним покатились и остальные, сбиваясь в кучу и превращаясь в огромный пушистый шар. Джинни опустилась на корточки и погладила самое ближайшее к ней существо. Тёплый мех мягко щекотал кожу, успокаивал и на мгновение заставлял забыть обо всех трудностях. Рядом раздался негромкий выдох, Долохов подошёл ближе и внимательно рассматривал пушишек. Взгляд его, прежде колкий и напряжённый, немного расслабился, плечи опустились, даже складка меж бровей разгладилась. Чёрные волосы развевались на ветру, серебрясь у висков, Джинни прищурилась и осторожно взглянула на его лицо. От карих глаз разбегались сетки морщинок, выдавая возраст, через прямой нос проходил тонкий шрам и разрезал левую щёку. Ещё никогда ей не выпадала возможность так внимательно рассмотреть кого-нибудь из Пожирателей. Обычно во время стычек они уже были заляпаны кровью или двигались слишком быстро, да и времени в бою не было, но сейчас, наблюдая за тем, как забинтованная рука погружается в кремовый мех, Джинни подумала о том, что Долохов по-своему красив. — Родители не учили тебя, что пялиться на людей невежливо? — насмешливый шёпот коснулся виска и заставил щёки предательски вспыхнуть. — Я…Что с твоей рукой? — Джинни отвлеклась от пушишки и прижала ладони к горящему лицу. — Выглядит не очень здоровой. — Яксли не сразу захотел вернуться в карцер, — спокойно ответил Долохов, коснулся существа кончиками пальцев, — поэтому мне пришлось его мягко уговорить. — Разве это не противоречит правилам? — Аврорам он тоже не очень понравился, — Долохов пожал плечами. Его голос звучал абсолютно ровно, словно речь шла о чём-то посредственном, не стоящем и толики внимания. Джинни помолчала, поднялась и постаралась придать лицу отстранённое выражение. Оглянувшись на Лестрейнджа, который устало ковырял найденной палочкой землю, она коснулась царапины на носу и пробормотала, усилием воли заставляя голос не дрожать от непонятного волнения: — Больно? Долохов наклонил голову, уголок его губ еле заметно дёрнулся: — Я сломал ему челюсть, он взамен прогрыз мне руку до кости. Кровь за кровь, всё справедливо. Представить Яксли со сломанной челюстью, грызущего чью-то плоть, было сложно, но спорить Джинни не стала и согласно кивнула. В любом случае, благодаря его отправке в лазарет она могла чувствовать себя спокойно и не переживать за безопасность хотя бы ближайшие пару недель.*****
Дойти до совятни они не успели, у Лестрейнджа разболелась нога, и Джинни приняла решение закончить работы чуть раньше времени. Подсознательно она была рада такому исходу — даже думать не хотелось о том, как долго пришлось бы отмывать недельный птичий помёт. Расписавшись в графике и перенеся уборку в графу другому сотруднику, она спрятала передник в шкафчик и вышла в общий коридор, правда, свернула не в сторону выхода, а — в информационный отдел. Джинни обогнула пустые столы, заваленные бумагами, подошла к стойке информации и негромко поздоровалась в попытке привлечь к себе внимание светловолосой девушки. Та была настолько погружена в изучение пергаментов, что не сразу её заметила. — У вас какой-то вопрос, мисс? — наконец сотрудница оторвала взгляд от папки с документами и вежливо улыбнулась. — Я бы хотела узнать про травму заключенного №3845, — Джинни поправила мешающую прядь и покраснела, надеясь, что правильно вспомнила номер Долохова. — А вы…? — Джиневра Уизли, кураторка седьмого сектора, — замешкавшись, Джинни нащупала в кармане пропуск, положила его на стойку и нервно выдохнула. Отчего-то сердце взволнованно ныло, словно она совершала что-то незаконное. — Одну минутку, — сотрудница пробормотала поисковое заклинание, страницы документов начали переворачиваться сами собой, пока не остановились и не подсветили красным одно из имён в длинном списке. — Ага, вас интересует Августус Руквуд, правильно? Любопытно, так ка… — Нет, подождите. Я, видимо, ошиблась, — Джинни замотала головой и почувствовала себя ещё более неловко. — Антонин Долохов. Он должен быть прикреплён к седьмому сектору. Мне почему-то казалось, что это его номер. Сотрудница понимающе кивнула и пробормотала поисковое заклинание повторно. Пару секунд тишину нарушал лишь шелест пергамента и негромкое тиканье часов, висящих над входом. И в момент, когда Джинни уже пожалела о своём решении и хотела уйти, в списке подсветилось новое имя. — Антонин Долохов, заключённый №5683. Получил травму в ходе драки с заключённым №4355. Побои зафиксированы аврорами третьего корпуса и определены как самозащита. Осмотрен на месте колдомедиком с использованием магловских средств. Вам нужно что-то конкретное? Имя целителя или… — Нет, спасибо, я…я всё узнала. Хорошего дня, до свидания, — Джинни натянуто улыбнулась и поспешила покинуть информационный отдел. Пальцы её дрожали, всё лицо горело от смущения. Она и сама не знала, зачем пришла. Пыталась оправдаться любопытством, но в глубине души понимала, что дело в сочувствии. Долохов заступился за неё и, если до этого он делал это лишь словесно, то вчера не побоялся и избить Яксли. К тому же, игнорировать его грубую заботу было бы просто нетактично, особенно после Гарри, который и сумки-то из магазина не помогал донести, оправдываясь уставшими после тренировки мышцами. Джинни вышла из здания, опустилась на поребрик и закурила. Невдалеке от неё нестройные ряды заключённых загружались в узкий магловский автобус. Из толпы доносились смешки, то и дело некоторые в шутку толкали друг друга локтями. Если не знать, кому они служили во время Войны, то узнать в них Пожирателей Смерти и их последователей было практически невозможно. Долохов замыкал строй и поддерживал хромающего Лестрейнджа за локоть. Уже поднимаясь по ступеням, он вдруг обернулся, посмотрел на неё и слабо взмахнул забинтованной рукой. Джинни улыбнулась уголками губ и махнула ладонью в ответ. Сердце нарушило привычный ритм и позорно ускорило бег. Маленький червячок в подсознании напрягся, но она откинула все лишние мысли, провожая взглядом чёрную макушку. Это просто самая обычная вежливость. Ничего больше.
