Заключённый №5683

      Когда Джинни открыла глаза, то сначала подумала, что снова видит сон, правда, кошмарный.       Она лежала на больничной кушетке с перемотанной бинтами рукой, а в паре ярдов, в мягком кресле, устроился с журналом Гарри-чёртов-Поттер. Идеально выглаженный чёрный костюм, прилизанные волосы — во время их отношений он так не выглядел.       В вазе на тумбочке благоухал букет лилий, под потолком висели вырвиглазные шарики с дурацкими надписями, расплываясь по светлой палате ярким, неприятным пятном.       Джинни медленно моргнула и сглотнула противную, тягучую слюну, обтягивающую язык. Она определённо приложилась головой слишком сильно и теперь вынуждена видеть галлюцинации больного сознания.       Заметив движение, Гарри оторвался от статьи и широко улыбнулся: — Привет, Джин, как ты? Как самочувствие? Я так перепугался — весь час сижу как на иголках! — неестественная радость исказила его губы, и Джинни в один миг пожалела, что сглотнула, а не плюнула в лощёное лицо. — Какого драккла ты тут забыл? — от долгого молчания горло болезненно обожгло. — И тебе здравствуй, малышка, — Гарри подошёл поближе и нажал на кнопку вызова колдосестры. — Что значит «какого драккла»? Переживаю за мать своего ребёнка! Такое падение лишь чудом его не травмировало. — Какого ребёнка? — сердце ускорило бег, кончики пальцев похолодели. — Моего, — Гарри прищурился, — о котором ты решила мне по каким-то причинам не говорить. Разве я не имею права знать?       Джинни нервно облокотилась на подушки, пытаясь подняться, и неосознанно коснулась живота — под пупком болезненно кольнуло.       Меньше всего на свете она хотела, чтобы Гарри узнал о беременности, и теперь совершенно не знала, как поступить.       К счастью, новый поток саркастических высказываний прервала вошедшая в палату целительница. Следующие пятнадцать минут — под надзором Гарри, разумеется, — Джинни пила восстанавливающие зелья и вслушивалась в объяснения своего самочувствия: сломанная при неудачном падении рука, нарушения в работе сердца и прочие медицинские термины, нагоняющие панический ужас. — Вы должны быть очень осторожны, мисс Уизли, в вашем положении такие ситуации могут привести к негативным последствиям. Пока приходите в себя, отдыхайте. После обеда у вас будет возможность обсудить текущее состояние дел с целителем Сметвиком, — колдосестра мягко улыбнулась и кивнула Гарри. — Хорошего дня, мистер Поттер!       Когда дверь за ней закрылась, а поднос с пустыми флакончиками перенёсся на прикроватную тумбочку, Гарри, не дав Джинни опомниться, опустился на край кушетки и нахмурился: — Мы не договорили. Почему ты не рассказала мне о ребёнке? — Ты с ума сошёл? Ты изменил мне, какой может быть ребёнок?! Зачем ты вообще пришёл? — Джин, ну я же уже извинился. Прости меня, прости, что всё так неудачно сложилось, — голос у Гарри стал мягче, складка меж бровей разгладилась. — Я вовсе не хотел ранить твои чувства — просто как-то так закрутилось.       Он пожал плечами и нервным движением поправил сползающие очки. — Чоу знает, что ты пришёл? — гнев исчез так же быстро, как и появился.       Происходящее казалось настолько абсурдным, что Джинни даже не находила сил злиться. — Хочешь, я брошу её? Я могу прямо сейчас написать, что между нами всё кончено, и вернуться к тебе, да и… — Вернуться ко мне? Поттер, ты сам-то себя слышишь? Мерлин, пожалуйста, забери свои подарки и возвращайся к себе домой. Видеть тебя не хочу. Отстань от меня, между нами всё кончено раз и навсегда!       Гарри скривился; зубы его скрипнули. — Ладно. Только помни, что ты обязана держать меня в курсе своей беременности. Согласно законодательству, разумеется, — он поднялся так резко, что кушетка протяжно скрипнула. — И не думай, что я буду за тобой бегать и умолять принять меня обратно — ты упустила свой шанс. Счастливого выздоровления!       Вырвиглазные шарики качнулись в воздухе и поплыли к выходу, следуя за палочкой Гарри. — Букет забыл, герой-любовник, — язвительно напомнила Джинни и устало облокотилась на подушки. — Это не от меня. Уже нашла себе нового ухажёра, а стыдишь нас с Чоу! — дверь в палату оглушительно захлопнулась. — Не вас с Чоу, а тебя, — к розовой обёртке букета была прикреплена записка, выведенная аккуратным почерком.

      Дорогая Джинни,

Рон сейчас на переговорах насчёт каких-то поставок, поэтому не прочитал извещение из Мунго. Как завтра вернётся — я ему передам. Заскочу к тебе вечером, проверить, как дела, если не против. Напиши, хочется ли чего-нибудь, я куплю.

Обнимаю и целую! Поправляйся и не грусти!

С наилучшими пожеланиями от Панси Паркинсон (пока не Уизли 😁)

      Уж чего-чего, а букета от Панси Джинни не ожидала. На душе сразу стало спокойнее, и по груди разлилось приятное чувство собственной важности и умиротворения. То, что Гарри взбаламутил своим визитом, улеглось и растворилось, пусть и на время.

*****

      Через несколько часов, когда Джинни читала книгу из больничной библиотеки, принесённую заботливой медсестрой, в дверь палаты постучали. На пороге остановилась взлохмаченная Гермиона, увешанная различными пакетами, сумками и внушительных размеров рюкзаком. — Почему ты не написала, что лежишь в больнице? Я узнала от Гарри, хотя хотела бы — от тебя, — она возмущённо нахмурила брови, протискиваясь внутрь, но тут же махнула рукой. — Ну и ладно, главное, что ты в порядке? Как себя чувствуешь? Ещё болит? Я принесла тебе всяких вещей на первое время: кофточки, бельё, крем, книжки… ну, так, парочку — чтобы всё было. — Прости, я… я вообще об этом не подумала, — Джинни сконфуженно покраснела и села поудобнее. — Прости, вовсе не стоило, ты, наверное, тер… — Даже не думай извиняться, Джин! В твоём положении нельзя нервничать — забыла и забыла, главное, что я узнала, где ты, — Гермиона улыбнулась и сгрузила всё принесённое огромной горой у кресла. — Я сейчас быстренько всё разберу. Ты обедала уже? Какие прогнозы?       От подобной заботы стало неловко, Джинни потупилась и пожала плечами. Утренняя нервотрёпка выбила её из колеи, превратила мысли в сумбурный кокон, и она лишь попросила колдосестру написать на работу, чтобы Уилкисс успел найти замену до начала смены. — Встреча со Сметвиком — через час. Пока сказали только о каких-то нарушениях с сердцем. — С сердцем? — лицо Гермионы исказилось неподдельным беспокойством. — Твоим или малыша? — Какого малыша? — Джинни замерла и до скрипа стиснула челюсти, надеясь, что ей послышалось. — Твоего, — аккуратно сложенные вещи разлетались по нужным полкам в шкафу. — Гарри мне всё рассказал. Я, конечно, догадывалась, но не хотела давить с расспросами. А раз вы снова вместе, то…       Гермиона сделала паузу: уголки её рта дрогнули, но продолжения так и не последовало. — Кто тебе сказал, что мы снова вместе? — раздражение заполонило тело сплошным тягучим пятном. — Гарри — лгун и козёл! Он изменил мне, когда я пришла поговорить о ребёнке. Мы больше никогда не будем вместе, и ребёнка я его не оставлю!       Получилось громче, чем хотелось; от волнения щёки раскраснелись, и к голове подступил жар. Раз уж Гарри рассказал Гермионе, то вполне мог посвятить в происходящее и Рона, и родителей, и вообще всех.       Тошнота застряла в горле плотным комом, губы задрожали. Джинни устало прикрыла лицо ладонью и скривилась, задев замотанной рукой подлокотник кушетки.       Несколько мучительно долгих минут в палате висело молчание. — Извини, Джин, я… мне стоило вначале спросить всё у тебя. Мне ужасно жаль, что ты подверглась такому обращению, — наконец негромко произнесла Гермиона и опустилась на краешек матраса. — Я могу помочь? — Всё в порядке. Не стоит, правда, не хочу больше слышать о Гарри, — полушёпотом произнесла Джинни. — Наверняка он уже всей семье рассказал о том, что я беременна. — Это плохо? — Мама давно хочет внуков, спрашивает вечно… Её расстроит то, что… что я хочу сделать. — Уже точно решила? — Гермиона прикусила губу и нахмурилась, отчего её нос забавно сморщился. — Может быть, подумаешь ещё? — Луна сказала, что я должна сама понять, как правильно, — Джинни пожала плечами. — И я знаю, что мне ещё рано. Эта неделя — один сплошной кошмар, в котором я совершаю друг за другом неправильные действия; пора остановиться. — Ребёнок неправильный? — Скорее, нежеланный. Не хочу, чтобы мой малыш вырос в нелюбви только потому, что у меня плохие воспоминания о его отце. Сейчас не то время и не тот человек, — рука Джинни скользнула к запястью Гермионы и чуть его сжала. — Если я испорчу и его, и свою жизнь, то вряд ли буду счастлива.       Гермиона задумчиво кивнула и прищурилась: она явно была не согласна, однако выражать своё мнение не торопилась. Джинни нервно облизнула губы и уже хотела разрядить ситуацию, когда в дверь вновь постучали.       «Не палата, а проходной двор», — мелькнуло у неё в голове. — Войдите.