Can You Hold Me?

      Их брак был предрешен еще в юном возрасте. Трудящаяся, принадлежащая к не менее знатному роду, семья Чхве с рождением второго сына испытывала некоторые финансовые трудности. Старшему, Чонхо, должно было вот-вот стукнуть 21 год – его строгие родители уже который год безуспешно пытались выдать его замуж, но ему было интересно лишь искусство боя и ведения войны. Но, как бы то ни было, в империи как раз устроили бал в честь победы над северными провинциями, куда съехались принцы и принцессы с разных уголков страны. Найти выгодную партию в таких обстоятельствах не составит труда.       Именно тогда он впервые встретил его. Чонхо едва мог отвести взгляд. Выразительные глаза этого юноши смотрели прямо в душу, голос его, несмотря на низкий тембр, манил к себе. Вокруг него так и сновали девушки, которых он осыпал любезностями. Сильные плечи не сочетались с его тонкой талией. Его танцы были похожи на полет – настолько прекрасно он владел своим телом. Кан Есан. Состояние его семьи на тот момент было самым большим среди присутствующих. Завоевать его нужно было во что бы то ни стало.       Несмотря на свою привлекательность, для Чонхо этот богатенький принц казался избалованным вниманием ребёнком, знающим только как перед другими красоваться. Его излишняя любезность была похожа скорее на лесть, чем на искреннюю доброту. Как бы его не бесил этот самодовольный юноша, Чхве оказался одним из первых в толпе тех, кто хотел пригласить Есана на танец. – Ваше высочество, позвольте пригласить вас на танец, – протягивая руку, Чонхо внимательно посмотрел прямо в глаза юноше, чем явно смутил его. – С удовольствием, – отвесив поклон, принц принял приглашение.       В ту же минуту они вышли в центр зала. Чхве, положив одну руку на талию парня, а в другую взяв его тонкую ладонь, притянул его к себе ближе. У Есана перехватило дыхание. Не переставая рассматривать своего спутника, принц пытался предугадать его мысли, но не смог. Это был взгляд, полный нежности, которого он еще не видел. – Вы очень хорошо сложены, – не сдержавшись, произнёс Есан, оценив его тело, пока они кружились в танце. – Благодарю вас. А я завидую вашей грациозности, – склонившись к уху, прошептал Чонхо. – Бросьте…В этом нет ничего сложного. Да и каждый из нас хорош по-своему, не так ли? – Вы правы, Ваше Высочество. Ваши родители столь пекутся о вас. Боюсь, как бы они не прожгли во мне дыру своим взглядом. – Какой вы смешной, – рассмеялся парень. – Я их единственный сын, поэтому их забота вполне очевидна. – Вот как. С вами я совсем забыл про приличия, мой принц. Я не представился. Граф Чхве Чонхо. – Приятно знать ваше имя, граф. Мое имя, я думаю, вы знаете. – Конечно.       В тот вечер они стали самой обсуждаемой парой – каждый, кто побывал на этом балу, был восхищён их прекрасным танцем, их зарождающимися чувствами. На их замечательный союз уповали, ожидая, когда же объявят день их свадьбы.       Чонхо и сам не мог объяснить того, что произошло. Да, он справился с тем, чтобы добиться расположения такого завидного жениха и благословения его родителей, однако никак не ожидал, что увлечется им настолько сильно. Он с каждым днем скучал по этому бедствию все больше и больше и в любой день пускался прямо к нему, оставаясь с ним наедине. Они много общались, узнавая друг друга. Не за горами был день их полного воссоединения.       И он, наконец, настал. Пышное празднество с сотнями гостей, начавшееся еще с самого утра, слезы счастья, клятвы верности и бесконечная любовь. Слышались, однако, и не самые лестные высказывания: «Да этот граф хитрец, прибрал себе к рукам наследника, теперь в золоте купается». К счастью, эти слова до Чонхо не доходили – Есан пресекал всех, кто плохо отзывался об их союзе, давая им понять, что злые языки равны государственной измене. Это заставляло замолчать в ту же секунду. Никому не хотелось злить будущего правителя, который уже через год будет решать все проблемы. И кто знает, решит ли, если продолжать относиться к нему подобным образом?       В череде всех хлопот они и не заметили, как быстро кончился день. Теперь они наконец наедине. Потускневший огонь свечей, заправленная постель сминается под телами влюбленных, которых охватила страсть. Чонхо нависает сверху, облизывает губы, будто вцепится прямо сейчас в шею как настоящий вампир, вкушая сладкую кровь принца. Но вместо этого жадно прижимается губами к губам другого, не в силах полностью насытиться их сладостью. Из уст Есана вырывается легкий стон, он не знает, куда деть свои руки, куда вообще деть себя, поэтому заливается краской, отдаваясь своему партнеру, позволяя ему вести его за собой. Он на пару лет младше, а потому неопытен, несмотря на то, что владеет мастерством лести – однако сейчас это умение его никак не спасает.       Наконец оторвавшись, парень спускается к шее, отчего у Есана по всему телу пробегают мурашки. – Ч-Чонхо…– задыхаясь, зовет принц. – Что такое, mon trésor? – мурлычет в ответ другой, поправляя растрепанные волосы другого. – Я…– ему сложно в этом признаться, но под внимательным взглядом старшего, он все же шепчет – Я немного боюсь. – В первый раз всегда страшно, моя любовь. Поверь, если ты расслабишься и доверишься мне, все пройдет просто замечательно. – Обещаешь? – Обещаю.       Чонхо сбавляет свой темп, стараясь двигаться осторожнее и медленнее. Расстегивает поочередно пуговицы рубашки принца, стягивает одежду, открывая взору его белоснежную кожу, ключицу, округлые плечи, сравнивая едва видимые венки на них с грозой, и в ту же секунду осыпает их поцелуями. Постоянно шепчет слова восхищений, называет его своим сокровищем, вскоре принцу и самому становится жарко, что он освобождается от всей одежды вместе с другим…Ему еще не до конца верится, что Чхве теперь его муж. Хотя фамилию он взял его, Кан, она ему до невозможности не подходила – казалась слишком мягкой для такого статного мужчины.       Потерявшись в мыслях, Есан возвращается к реальности только тогда, когда рука другого, оглаживающая до этого все его тело, спускается ниже, касаясь чувствительного места. Парень постанывает, не сдержавшись, и прячет взгляд. Но вслед за этим, умелые пальцы Чонхо проникают внутрь, и он чувствует, как все его тело охватывает дрожь, не от страха, а от столь приятных ощущений. Однако он все еще слишком смущен, чтобы открыть глаза. – Есан-а, – он не сразу открывает глаза, встречаясь лицом к лицу с Чхве. – Ты просто чудесен. – А ты…– сбитый с мысли в самый момент его речи, он прерывается на очередной стон, – Я…очень люблю…тебя. – он весь горит, теряя дар речи. – И я люблю тебя, mon amour.       Их тела сливаются в единое целое. Чонхо действительно нравится это чувство наполненности, отчего он, как безумец, без конца благодарит Бога, продолжает говорить принцу сотни комплиментов, успокаивает его нежными поцелуями, когда тот начинает хныкать от наполняющих его чувств. Толчки учащаются, становятся быстрее, первым сдается старший, учащенно дыша. Едва придя в себя, он подхватывает Есана и усаживает его сверху, и тот, желая поскорее достичь конца, вторит движениям бедер Чонхо. Спустя несколько секунд, он падает рядом без чувств, содрогаясь всем телом. Чхве оставляет поцелуй на его лбу и улыбается. – Mon petit, tu es si beau, – поглаживая того по волосам, он с нежностью смотрит на него.       Разомкнув веки, Есан слабо улыбается в ответ, а его глаза говорят громче слов – он счастлив. Он любит. Совсем обессилев, парень был готов провалиться в сон. – Не дело это, в таком виде спать ложиться. Нужно искупаться, солнце мое. – он без лишних слов берет его на руки и относит в ванную, которую заранее для них подготовили.       Вымывшись, Чхве так же относит младшего на руках в постель, укрыв его одеялом и устроившись под боком. Есан в ту же секунду начинает сопеть, чему парень завидует. Но его теплые объятия помогают Чонхо справиться с бессонницей.

***

      Это был долгий и беззаботный год, однако все хорошее рано или поздно кончается. Пришло время и Есан стал правителем страны. Теперь все его мысли были заняты различными делами, которые нужно было решить, как можно скорее. Поначалу он пытался совмещать свою работу и время с Чонхо, но позже это стало практически невозможным. Чонхо это понимал и, несмотря на порой невыразимую тоску по своему нежному милому мужу, старался найти себе какое-либо занятие, которое захватит его сполна. Но вечер всегда оставался их единственным выходом. Пусть и ненадолго, Чонхо каждый раз заглядывал в комнату правителя, принося с собой чашку чая и немного еды – последнее время младший совсем забывал поесть. После он разминал его скованные плечи, обнимал и целовал в макушку. Когда Есан не слишком уставал, он радовался, ощущая объятия со спины. В ином случае, вставая рано утром, заставал его уснувшим за столом, потому укладывал в постель.       Вскоре и Чонхо стал пропадать на фронте. Будучи командиром войск, он разрабатывал план после вторжения врагов на их территорию – прибрежные города грабили китайские морские разбойники, вот уже на протяжении нескольких месяцев. Народ бунтовал, но от императора не поступало никаких приказов. Отправившись на разведку, он разузнал многие подробности ситуации. Враг еще не зашел слишком далеко, но с каждым днем захватывал все больше и больше территорий. Чонхо побоялся, что таким образом разбойники дойдут до столицы раньше его возвращения, а подвергать Есана опасности он хотел меньше всего.       Замедлить врага можно было единственным способом – уничтожить собственные ресурсы, чтобы лишить его провизии и укрытия. Население заставили покинуть город, уйти в горы, ценности вывезти, а все остальное было необходимо сжечь дотла. Однако некоторые из людей отказались этому следовать. Противясь своей собственной гуманности, Чонхо отдал приказ зажечь фитиль, когда все приготовления были готовы. С отсутствующим взглядом смотрел он на огромную стену пожара, сжирающую все на своем пути, на то, как стремительно она перепрыгивала с одной крыши на другую.       И вдруг – истошный крик. Кажется, мальчик. Обернувшись в сторону звука, парень застыл на месте. Совсем юный ребенок, охваченный пламенем, в панике, не знал, как потушить себя. Вслед за ним бежали сестра и мать. Несмотря на тщетные усилия, пламя не удавалось потушить, сколько бы мальчик не катался по траве, сколько бы его родные не сбивали огонь тканью своей одежды. Чонхо пронзила дрожь страха. «Спасти…Нужно помочь…» – думал он, но и шагу не сдвинул, осознавая, что не успеет. Он уже потерял время, он сам и его войска уже были на приличном расстоянии.       Крики стихли. И весь этот шум превратился в оглушительную тишину, которая резко обрушилась на него.       «В этом нет моей вины, в этом нет моей вины, в этом нет…» – повторял про себя Чонхо, уезжая прочь. – «Господи, прости меня…»       Во дворец вернулся он только к следующему утру. Спешившись, он и вовсе едва стоял на ногах от усталости как физической, так и душевной. «Мне срочно нужны его объятия» – едва подумав об этом, Чонхо отправился к своему мужу, желая поскорее прижаться к нему. Но у того был совершенно другой настрой. – Командир Чонхо, кто отдавал вам приказ прибегнуть к таким действиям? – Есан даже не оборачивался на него, поглядывая в окно. – Мой император, у нас не было другого выбора. – неличное обращение Есана немного испугало его. – Не было выбора? – он усмехнулся. – Пострадали невинные люди, которые теперь остались ни с чем. И это ты называешь отсутствием выбора? Все можно было решить куда более дипломатичным путем. Кто позволил тебе ослушаться моей воли? – Есан, с разбойниками иначе нельзя. Без этих мер пострадало бы куда больше людей… – Я был готов заключить договор о ненападении с их правителем, Чонхо, какого черта ты лезешь не в свои дела? – Я побоялся, что ты будешь в опасности, – выпалил он, не зная, что сказать. – Благодари Бога, что я твой муж, иначе давно бы наказал тебя, – стиснув зубы, пробормотал парень, наконец полностью развернувшись к нему. – Не нужны мне твои подачки, – вскипев, бросил другой, – Я хотя бы постарался сделать что-то, в отличие от тебя. С твоей медлительной политикой мы так и останемся ни с чем. – Уходи. Сейчас же. – С удовольствием. – повернувшись к нему спиной, Чонхо тотчас же покинул комнату.       Чонхо все же надеялся, что они помирятся. После произошедшего он начал замечать, как трясутся его руки. Он думал, что не справится один. Однако, ему потребовалась целая неделя на то, чтобы прийти в себя и наконец признать свою вину. В какой-то степени он был прав – незачем ему было вмешиваться в ход дела. Но и медлить с решением еще одной навалившейся проблемы, которая так же сильно выматывала правителя, тоже не было желания. Есан же сам на уступки не шел – по-видимому, его гордость задел он слишком сильно.       Пробравшись одним из вечеров в его покои, чтобы все-таки принести свои извинения, парень немного не успел – правитель уснул за столом раньше прежнего. Остывшая еда так и осталась не съеденной. – Ну что за придурок, – тихо выругавшись, он снова взял его на руки и уложил в постель. Есан был словно совсем слабый и беззащитный ребенок – а теперь еще и исхудал.       Прибираясь на столе, Чонхо зацепился взглядом за строчки одного письма. «Надеюсь, мы скоро с вами встретимся. С любовью, ваш Сан»       Отрицая хоть какой-либо намек на измену своего мужа, он отложил письма, которых оказалось с десяток, в сторону, решив, что читать личные переписки невежливо. Есан наверняка объяснит все позже, либо судя по переписке, этот Сан появится сам. И тогда-то Чонхо все разузнает.

***

      Кан познакомился с этим очаровательным юношей в один из своих отъездов на неделе. Это был дипломат из соседнего королевства, Сан, тем же возрастом, что и император. Есан сразу же восхитился его начитанностью, мягкостью и добротой. За один лишь вечер они обсудили различных поэтов, зачитали пару своих любимых стихотворений друг другу, размышляли о будущем, вспоминали свои детские мечты, и Есан снова почувствовал себя свободным, как в былые времена. Снова был живым, довольствуясь искренним вниманием и даже детским любопытством к его персоне. Ему этого так не хватало за прошедший год. Чонхо отличался от всех остальных своей сдержанностью, любовью и заботой, похожими больше на отеческие чувства, чем на любовные. Бесспорно, с ним было комфортно, он всегда был готов его защитить, но до чего же ему надоело слушать только об его военных успехах и ни о чем более возвышенном! Все интересы Есана казались ему непрактичными, и хоть младший всегда переводил в итоге все в шутку, это его задевало. Медленно такие мелкие и незначительные обиды начали накапливаться. А теперь его «слишком взрослый и ответственный» муж вдруг ослушался его, сгоряча высказав всю правду. Есан и сам корил себя за свою нерешительность и несобранность. Слишком рано он стал правителем. Вот у кого не было выбора. – Эй, ты чего такой грустный? – император так сблизился с парнем, что позволил ему обращаться к нему на «ты», как хорошие друзья. – Взгляни, – он указал рукой на ночное небо, усеянное звездами, которое Есан не сразу заметил. Как же он мог стать таким приземленным… – Это прекрасно…– в восхищении прошептал парень, наблюдая за каждой звездочкой. – Улыбка тебе идет больше, – заправив непослушную прядку волос другого за ухо, Сан успел оставить там цветок. Одуванчик. – Тц, не стоило, Сан-и…Да и кто знает, кто нас может увидеть…Я как никак замужем. – Об этом не волнуйся, Есан-а, – заверил его парень, – Принимай это как благодарность за чудесный вечер. Мне нужно будет с завтрашнего дня уехать ненадолго, поэтому можем пока слать друг другу письма. А там…– он осторожно взял его за руку, – кто знает, навещу твой дворец и скрашу твою скуку. – Ах, это слишком смущает, но я польщен, – Есан рассмеялся. – С нетерпением буду ждать вашего приезда.       Так они общались всю неделю. Есан совсем было позабыл про свою обиду, излив все свои мысли насчет этого в письмах. Вместе с его новым другом они смеялись над некоторыми ситуациями, произошедшими с Чонхо, обсуждали все его не так сказанные фразы, потешались над его узколобостью и не слишком знатным происхождением. Теперь Есану начало казаться, что те злые языки были правы – Чонхо и вправду мог выйти за него замуж лишь из финансовых потребностей. Теперь он по-другому смотрел на их отношения, посчитав, что недавняя ссора только сыграла на руку. Так он сможет отдохнуть от его излишнего внимания и присутствия. Сможет немного передохнуть. Последние письма Сана так и вовсе вызывали улыбку до ушей и покрасневшие щеки. Ай, льстец! Скоро захватит сердечко.       «Если ему так хочется решать мои проблемы, так пускай!» – заключил он, доделывая свои последние дела, а затем прилег на стол, чтобы расслабиться.

***

      Несмотря на те ранее предпринятые Чонхо меры, конфликт удалось уладить. Есан действительно повел себя разумно и решил все мирным путем. Старший в ту минуту понял, насколько он недооценил своего любимого, восхитившись его умением сглаживать углы. Осталось только принять такую же тактику с их собственными взаимоотношениями. Чтобы закрепить разрешение ситуации, вечером ожидался бал и пир, которые могли посетить абсолютно все. Именно тогда он должен был довести начатое до конца.       Однако его муж был уведен прямо из-под носа загадочным молодым человеком, что пригласил того на танец. Все это напомнило Чонхо об их самой первой встрече. К его удивлению, Есан не прятал взгляд, как это обычно бывало, если он танцевал из вежливости, а наоборот неустанно шептал что-то на ухо другому и смеялся. Даже после окончания танца все это казалось каким-то неправильным, потому что они не отлипали друг от друга. Старший все же решил вмешаться. – Славный вечер, не правда ли? – тот наконец обратил на него внимания. – Позвольте забрать у вас моего мужа ненадолго.       Незнакомец не стал этому препятствовать, но подмигнул собеседнику, что не осталось незамеченным. Отойдя в сторону, он заглянул младшему в глаза. – Есан, я хотел бы извиниться…Я тогда слишком погорячился, так что прошу твоего прощения. Я не должен был действовать как хочу…– заметив, что другой будто не слушает и ведет себя рассеянно, он спросил – Ты что, выпил? – А тебе какое дело? Ну пару глоточков, да, – признался Есан, не переставая улыбаться. – И вообще, не мешай мне веселиться, у меня тут гость. – Да ты еле на ногах стоишь. Пойдем, я отведу тебя в постель, а гостем твоим сам займусь, – Чонхо взял его за руку. – Но я не хочу! Не хочу-не хочу! – закапризничал парень, выдернув свою руку. – Не упрямься, тебе точно хватит, – стараясь удержать вырывающегося парня, просил старший. – Не трогай меня! – Да что с тобой такое? Веди себя достойно…       Окончательно вырвавшись из сжимающих объятий, Есан отвесил другому пощечину, чем приковал к себе чужие взгляды. Но ему было плевать. – Если еще раз приблизишься, я позову стражу. – бросив напоследок угрозу, он удалился.       Чонхо не мог понять, что на него нашло. «Неужели я так сильно его обидел? Дать ему время? Но одного его оставить я точно не могу. Этот незнакомец…должно быть, тот парень из письма. На что он надеется? Слишком тяжело. С меня довольно. Пусть делает, что хочет» – не в силах больше выносить такого публичного унижения, он ушел разбитым. – Жестоко ты с ним, не ожидал, – первое, что сказал Сан, когда император вернулся к нему. Стоит сказать, что Кан так и не привык к слишком роскошным нарядам и засиживанием правителей на одном месте, потому на подобные вечера он выбирал себе что-то попроще и не отказывал себе в развлечениях. Он считал, что так он ближе к народу. – Ох и не говори…Представляешь, он говорил что-то про свою вину, но я не верю ни одному его слову! Господи, как же мне стало легче… – Да, ему будет нелегко заполучить твое прощение. Пусть еще пострадает, а мы развлечемся, м? – подхватив того под руку, Сан утянул его в толпу, кружась в танце. Есана это еще больше заставило смеяться.       Когда им наскучил шум, они выбежали в сад. Ветер трепал их волосы, ночь была ясная, и они следовали за светом луны, не разбирая дороги. Так они оказались у фонтана с освежающей водой. Сгорая от жары, тотчас же испили ее. А затем в одно мгновение Сан, осмелившись, обрызгал другого водой. Тот в отместку и вовсе толкнул того прямо в фонтан. – О нет, император так жесто-о-к, – дразнил Сан. – Бога ради, оставь это…Сегодня я свободный человек. – Такой расклад мне больше нравится, – хитро улыбнувшись, он притянул другого к себе, приблизившись к лицу. – Есан…ты… – Ну вот, теперь я тоже мокрый, – расстроился парень, не до конца осознавая все происходящее. – Не волнуйся, кое-что тебе точно поднимет настроение, – Есан непонимающе похлопал глазами и в ту же секунду получил сладкий поцелуй на своих губах. Слишком маняще, слишком мало. Потому он ответил на него. Но Сан остановился. – Довольствоваться нужно малым, мой император, – прошептал он. – А еще хотел бы обсудить с тобой некоторое дело через пару дней, если ты не против, – предложил, поправляя ворот рубашки. – Ты прав…А то еще увидит, – намекая на своего мужа, Есан отстранился, сдерживая все свои желания. – Да и тебе пора. – выбравшись из фонтана, парень невольно вздрогнул от пробравшего его холода. – И как нам в таком виде возвращаться…Попрошу слуг принести сухую одежду.       Под ручку покинув место своего «преступления», никто из них и не думал об осторожности. Чонхо все прекрасно увидел из окна их комнаты. Но до последнего не принимал увиденное. «Это не может быть он. Кто-то другой развлекается» – пытался разуверить себя он. Однако, когда его муж вернулся в комнату совсем в другой одежде, все встало на свои места. Есан уснул, не раздеваясь. Так и лежал, распластавшись на кровати, бормоча себе что-то под нос. Чонхо от такого вида смягчился. Ну как он может тревожить сейчас его мальчика своими расспросами? Да и не первый раз укладывает. Тяжко выдохнув, он сделал все по привычке. Укрыть одеялом, поцеловать, приоткрыть окно, чтобы тому не было жарко, потушить свечи. «Отчего же так тоскливо? И чего я стал таким слабохарактерным?» – размышлял старший, почувствовав, как влага застилает его глаза. Смахнув слезы, он бросил последний взгляд на парня и ушел, решив поговорить с ним еще раз завтра.       Утром Есан сладко потягивался в постели, нежась в лучах света, пробирающихся сквозь полураскрытые занавески. Чонхо всегда их открывал с утра, чтобы парень не спал много. Какой же замечательный день! Есан не переставал улыбаться, кусая губы и вспоминая вчерашний вечер. “Ну проказник!” – хихикнув от переполняющих его чувств, он откинул одеяло и сел.       На столе лежал скромный букетик ромашек, перевязанный красной лентой. Кан очень любил эти цветы. Он дотянулся до них, начав перебирать пальцами каждый мягкий лепесток. “Чонхо…” – ощутив волну стыда, Есан вспомнил, как вёл вчера себя, не дав тому даже извиниться. “Что же мне с тобой теперь делать?”       Решив найти его и выслушать, он поскорее оделся. Его точно не могло быть в комнате – чаще всего тот ранним утром спускался вниз и в выходной день мог оттачивать свои навыки во дворе. Но даже там Есан его не нашёл. Слуги, заметив его метания, сообщили ему, что тот уехал куда-то еще на заре – а куда не сказал. В расстроенных чувствах, Есан вернулся во дворец. Из-за небольшого головокружения после такого стремительного бега и похмелья, в горло не лез и кусок, но все же он позавтракал, хоть и скромно. "Увидь Чонхо мой завтрак, сразу бы начал ругаться" – подумал парень.       После трапезы Есан снова потерялся в череде своих дел, не успев заметить, как наступил вечер и как вернулся его супруг. Чонхо выглядел очень уставшим и на немой вопрос другого, ответил что-то вроде "нужно было съездить ненадолго". Этот ответ Есана не удовлетворил. Что-то явно случилось.       Пока он собирался духом, не зная, с чего начать разговор, старший тем временем носился по всему дворцу: сначала он принял ванную, а затем начал ужинать, что делал слишком быстро. – Что случилось? – встревоженный голос парня заставил Чонхо отвлечься. – Моя матушка сильно заболела, так что я решил её проведать. – вздохнув, ответил он. – Но ты не волнуйся, мы уже нашли хорошего лекаря.       Есан понял, что другой не совсем хочет говорить на эту тему, потому молча приблизился к нему со спины и обнял. – Есан, ну я же ем – Прости меня за вчерашнее, пожалуйста, – почти шёпотом произнес младший.       Отодвинув тарелку с едой, Чонхо встал и прижал к себе другого, сжимая в объятиях. – Это я должен прощения просить...Я был неправ, что тебя ослушался. Больше такого не повторится. – погладив того по волосам, он затем отстранился и кротко поцеловал его в щеку, отчего тот мило улыбнулся. – Спасибо за цветы, Чонхо, – подняв взгляд, Есан с долей грусти посмотрел на своего мужа. – Кто у нас тут грустит? М? – с этой фразой старший подхватил его на руки и перебросил через плечо, несмотря на протестующие возгласы. – Нет-нет, поставь меня обратно, ну Чонхо! – Ан-нет, сейчас ты весь мой, – игриво похлопав того по заднице, он пошёл к лестнице. – Отпусти-и! – выл другой, но вскоре принял свою участь и продолжал болтаться на спине, лицезрея мир кверху ногами. Правда, ненадолго. — Пожалуйста, поставь, у меня голова кругом.       Чонхо наконец опустил его на ноги и как раз вовремя – они оказались в спальне. Воспротивиться поцелуям старшего практически невозможно, поэтому Есан сдался в первую минуту. Чувствуя все эти приятные прикосновения, он тем не менее испытывал странные чувства. Признаться в случившимся значило разрушить все. Но было бы лучше, если бы Чонхо узнал это именно от него. «Все же мне страшно» – заметив перемену на его лице, старший спросил: – Что-то не так? – Ах, нет, не волнуйся, Чонхо-я. Просто я немного устал.       Касаясь ладонью его лица, Чхве наблюдал за младшим. «Снова что-то скрывает» – читать Есана можно было как книгу. Еще и бледный. – Ты хоть ел нормально? – …Да, – такой медленный ответ обычно значил «нет». Чонхо тяжко вздохнул. – Так и знал. Жди меня здесь, я принесу тебе еды. – он тотчас же ушел, оставив парня наедине со своими мыслями.       «Как же поступить? Послезавтра приезжает Сан… Сказать ли ему, что я помирился со своим мужем? Или нет? Ведь я говорил ему, что не люблю Чонхо…Но так ли это? Нет уж…Хоть я и могу жить с тем, кого порой не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным. Я совершил огромную ошибку из-за одной лишь гордости и обиды. О боже…» С момента, как они пришли сюда, солнце близилось к закату. Стало темнеть, и Есан решил зажечь свечи. Прервал его вернувшийся с тарелкой вкусностей муж. Тот игриво забрал с тарелки виноградинку, предлагая парню. – Скажи а-а – Я не маленький, chouchou, – недовольно пробурчал он, но все же покорился и дал себя покормить. – Еще какой маленький, – щелкнув того по носу, он наконец позволил ему съесть ужин самому.       Эта его «маленькость» и даже наивность крайне нравилась Чонхо. Однако могла ли она соседствовать с глупостью? Его милейший, добросовестный правитель – разве мог он совершить что-то нечестное? Может, это все же был не он? Может, переоделся лишь потому, что разлил на себя вино? Ну как за таким невинным личиком может скрываться что-то плохое? Обвини кто угодно Есана – он нашел бы всему объяснение. Но не находилось его для того, что он видел вчера.       Чонхо случайно посмотрел на горевшие свечи. У него перехватило дыхание, дышать стало тяжело. Он вспомнил тот день. Того мальчика. Страшно. – Что с тобой? – заметивший перемену в лице, спросил Есан, но другой расслышал только тогда, когда его позвали третий раз. – Чонхо! – Есан-и…я ужасный человек, – закрывая глаза руками, лишь бы не видеть этот обжигающий свет, он склонился к своим коленям. – О чем ты, моя любовь? – растерянно продолжал спрашивать парень. – Что ты такое говоришь?       Видя, что старший никак не реагирует, а лишь что-то неустанно шепчет, он придвинулся ближе, укладывая его голову к себе на колени и поглаживая по волосам. – Расскажи мне, что случилось с тобой… – Нет, я не могу… – он все еще продолжал прятать свой взгляд, уткнувшись в младшего. – Нет, нет….       Есан и не мог предположить всего, что с ним произошло. Состояние старшего было теперь важнее всего, и он поклялся, что не бросит его. Больше никогда.

***

      Сан приехал спустя пару дней, как они и договаривались. Было решено встретиться на нейтральной территории и обсудить некоторые предложения. На удивление Есана, дипломат был в курсе той ситуации в прибрежных поселениях – потому предложил свою помощь, будучи готовым поставлять некоторое продовольствие голодающему населению. Но все, конечно, неспроста. В обмен на это он потребовал часть флота, принадлежавшего империи Кан. Хоть Есан уже как год принимал решения самостоятельно, этот вопрос он пообещал обсудить и со своими родителями. Будет ли это выгодно? Хорошо, что Сан спокойно принял его позицию – недаром они все же сблизились.       После ужина они сидели в зале и пили чай, затронув затем тему литературы. В камине тлел огонь, и, хотя зажгли свечи, в комнате создалась интимная обстановка. Сан успел похвастаться своим новым приобретением в свою библиотеку – так Есан и узнал об его главной страсти, а тот в свою очередь пригласил его обязательно когда-нибудь заглянуть к нему в гости. Парень все же чувствовал некую напряженность, что не ускользнуло от взгляда дипломата. Иногда Есан хотел бы не иметь слишком читаемое лицо. – Тебя что-то тревожит?       С одной стороны, скрывать от него примирение с Чонхо не было необходимости. С другой – не хотелось разбивать сердце. Есан еще никогда не совершал чего-то подобного. Такой неопределенной бывает жизнь… – Я помирился с Чонхо. – сказал, как отрезал. – Чего? – спросил сразу же Сан, вскочив, из-за чего обжегся чаем. – Я. Помирился. с Чонхо, – выделяя каждое слово, повторил младший. – Ты сказал, что не любишь его, а теперь говоришь мне об этом? – Я не знал, что на самом деле люблю. Сан, прости меня, я запутался сам и запутал тебя... Это все слишком тяжело. – То есть хочешь сказать, тебе тогда не понравилось? А не мне ли тебя пришлось останавливать в твоей страсти, а?! – он приблизился, склонившись над Есаном. – Ты обманываешь себя. Такие люди никогда не меняются. Вот увидишь, он сделает тебе больно еще раз. Вспомни, что ты мне рассказывал о нем. Не он ли каждый раз говорит тебе, что твои интересы не слишком важны? Не он ли слишком сильно опекает тебя, не давая толком наедине остаться? Разве ты забыл, как он постоянно тебя принижает? – Это все неправда. – Ну как же, неправда. А в письмах-то написано. – Я писал это от обиды, ты все слишком преувеличиваешь… – От обиды, ну конечно. Наш наивный мальчик просто сглупил. А все те слова, которые ты мне наговорил, что «я твой прекрасный»? Так с людьми не поступают, император. – Прошу, Чхве Сан, прекратите. – О-хо, как мы заговорили. Вам придется ответить за слова. Никого поблизости рядом нет, потому что я этого потребовал…Вам некуда бежать, уж поверьте…Сан такого просто так не прощает. – схватив того за руки, он уселся к тому на колени, прижимая всем телом к креслу. – Что вы себе позволяете? Отпустите! – вырываясь, кричал младший, но был насильно заткнут чужими губами на своих. Яростно сопротивляясь, он извивался и отворачивался как мог, но едва освобождал лицо, как другой спускался к шее и того ниже. – Гляди-ка, как тебе нравится…       Есан был готов разрыдаться. Как он будет после такого спокойно жить? Да он же теперь вообще недостоин называться императором. Умереть, умереть! – ПОМОГИТЕ! ЧОНХО! – уличив секунду, когда его рот не был занят, он что есть силы закричал, но Сан тут же заставил его замолчать. Надежда угасала с каждой секундой. Скользкие руки другого пробрались куда не следовало, а его мерзкие слова Есан был не в силах выслушивать. «Господи, спаси меня…». Резко распахнувшиеся двери дали понять, что Есана услышали. – Чонхо…       Сан тотчас же слез с парня, делая вид, что он тут не причем. Есан не мог сдерживаться в своих рыданиях, пытаясь укрыть себя порванной одеждой, лишь бы не ощущать эти взгляды на себе. Старший незамедлительно приблизился к ним, но что-то его останавливало. Свечи. Тогдашний срыв произошел именно из-за них. Снова эта ситуация, плач, огонь, бездействие. Нет, в этот раз он успеет. Он сможет спасти мальчика. Превозмогая себя, он разрушил эту невидимую стену пред собой. – Есан-и, да твой благоверный даже защитить тебя не в силах, – рассмеялся парень.       Не выдержав насмехательства, в одно мгновение Чонхо оказался рядом с дипломатом, сбив его с ног резким ударом кулака по лицу. Схватил за шиворот, пока тот выплевывал сгустки крови. – Как ты посмел тронуть моего мужа? – Сан все же не был прост, а потому воспользовался этой заминкой и дал тому отпор, выигрывая немного времени. Чонхо упал, скорчившись от боли. – И это все, на что ты способен? – злорадствовал другой, поднявшись и занося ногу для удара. Но Чонхо успел его перехватить. – Ты за все поплатишься, щенок, – прижав его к полу ногами, одной рукой он сжимал его шею, а другой наносил удары один за другим, обезумев. – Ты убьешь его, Чонхо! – вскрикнул Есан.       Старший остановился. Лицо Сана теперь было не узнать. Нет, смерть для таких людей ничто. – До конца своей жизни ты будешь мучиться, а душа твоя отправится в ад, уж поверь мне. – Чонхо отпустил почти безжизненное тело врага, приказав подоспевшей страже бросить его в темницу. Восстанавливая дыхания и потирая разбитые костяшки, он наконец посмотрел на Есана, все еще сидевшего на месте и забившегося, как котенок. Его глаза покраснели от слез, он обнимал самого себя, в попытке успокоиться, но не мог. Он и правда был не в лучшем состоянии – начал уже бредить, повторяя одно и то же: «умереть, умереть…». – Есан, я здесь. – упав рядом с парнем на колени, Чонхо осторожно взял его за руки, сжимая их в своих. – Ты меня не простишь… – Мой маленький, все хорошо…Я знаю, что это не твоя вина…и я…Господи, Есан…– старший не мог подобрать слов, целуя его пальцы. – Нет…Я изменщик…Мне следует за это умереть, это будет лучшим раскаянием… – Не говори таких слов. Этот человек больше никогда не подойдет к тебе… – Чонхо…Прости меня за всё, – Есан уткнулся ему в плечо, расплакавшись. – Ну-ну, ты и так уже наплакался, взгляни на себя, – пригладив его растрепанные волосы, подбадривал он. – А сам ревёт…– всхлипывая, произнес младший, увидев, как прокатилась слеза на лице старшего. – Это все неважно...Главное, что я рядом… – Я так...люблю тебя…умоляю, прости меня, – вымолвил младший, снова сорвавшись на рыдания. – Есан-и…– получив немое разрешение, он положил руки на его лицо, выцеловывая дорожки слез, пытаясь хоть как-то успокоить другого. – Мое сокровище, не бойся, я всегда буду с тобой.       Утолив боль в объятиях друг друга, они потихоньку собирались с силами. Чонхо помог Есану добраться до его комнаты, чтобы вымыться и переодеться. Видя его подавленное состояние, он боялся, как бы тот не надумал чего-то дурного. Но этого не произошло. Есан лишь обессиленно упал к нему на руки, не зная, как утихомирить свою тревогу. Чонхо его прекрасно понимал, потому не отходил ни на шаг, позволяя парню выплеснуть все свои переживания до тех пор, пока он вскоре не уснул.       Старший укрыл его теплым одеялом, не отпуская его руки. Поцеловал в лоб, внутренне радуясь, что все позади. – Мой нежный, мой прелестный Есан..