Нежность в лунном свете

Тусклые уличные фонари мерцали, как уставшие звёзды, когда такси остановилось у их дома. Европа вышла первой, её белое атласное платье переливалось в свете луны, словно покрытое инеем. Длинные рукава скользили по её хрупким рукам, а глубокий вырез подчёркивал бледную, словно фарфоровую, кожу. Титания последовала за ней, красное платье облегало её фигуру, как языки пламени. Она поправила распущенные тёмные волосы и ухмыльнулась, глядя, как Европа неуверенно шагает на каблуках. — Ты пьяна, — прошептала Титания, обнимая её за талию. — Немного, — Европа прижалась к ней, чувствуя тепло сквозь тонкую ткань. Они поднялись в свою комнату, едва не спотыкаясь о порог. Европа рассмеялась, когда Титания, пытаясь снять туфли, чуть не упала. — Тише, — прикрыла ей рот Титания, но в её глазах тоже светилось веселье. Они вошли, и дверь захлопнулась за ними. Европа тут же потянулась к застёжке платья, но Титания остановила её. — Давай я. Она подошла ближе, пальцы скользнули по атласной ткани, ощущая каждый изгиб тела под ней. Европа затаила дыхание, когда губы Титании коснулись её шеи. — Ты такая красивая сегодня… — шёпот обжёг кожу. По коже Европы пробежали мурашки. — Сними это с меня… — прошептала она. Титания улыбнулась и её пальцы, тёплые и уверенные, скользнули по шелку, освобождая кожу от ткани. Платье упало на пол беззвучно, как лепесток. Губы Титании начали свое путешествие - сначала легкие поцелуи на веках, затем по линии скул, в ямочку над ключицей. Дождь за окном уже превратился в монотонный шепот, но в комнате было жарко. Европа лежала на спине, её бледная кожа контрастировала с тёмными простынями, а волосы раскинулись по подушке, как рассыпанные лепестки. Титания склонилась над ней, её короткие тёмные волосы падали на лицо, отбрасывая лёгкие тени. – Ты так прекрасна, - шептала она между поцелуями, пока Европа таяла под ее ласками. Когда губы Титании коснулись груди, Европа вскрикнула, ее пальцы вплелись в темные волосы возлюбленной. Но Титания не торопилась - она исследовала каждый изгиб тела, как драгоценность, находила новые чувствительные места, о которых Европа и не подозревала. Титания улыбнулась, медленно скользя вниз. Её губы обжигали кожу, оставляя невидимые следы. Европа закинула голову назад, когда язык Титании коснулся её живота, чуть ниже пупка. — Ты… слишком медлишь, — выдохнула она, сжимая пальцами простыни. — А ты слишком торопишься, — Титания прикусила мягкую кожу на внутренней стороне бедра, заставив Европу вздрогнуть. Европа приподнялась на локтях, её глаза, обычно кукольные и отстранённые, теперь горели. Она схватила Титанию за волосы и потянула к себе, сливая их губы в жадном поцелуе. Титания медленно опустилась между бедер Европы, её горячее дыхание заставило розоволосую девушку содрогнуться в предвкушении. Первое прикосновение языка было подобно падению звезды — ослепительно нежное, заставляющее Европу вскрикнуть и вцепиться пальцами в простыни. — Тише, солнышко... — прошептала Титания, целуя внутреннюю поверхность бедра, прежде чем вернуться к своему занятию. Её движения были мастерски неторопливыми — она исследовала каждую складку, каждый уголок, словно желая запомнить вкус Европы навсегда. Когда язык наконец коснулся самого чувствительного места, Европа закусила губу, пытаясь сдержать стоны. Титания не спешила. Она чередовала широкие медленные движения с легкими точечными касаниями кончика языка, заставляя Европу метаться по постели. — П-пожалуйста... — вырвалось у Европы, когда очередная волна удовольствия прокатилась по её телу. В ответ Титания лишь глубже прижалась к ней, одной рукой придерживая её бедро, а другой начиная нежно играть с грудью Европы. Ощущение было невыносимо прекрасным — Европа чувствовала, как напряжение нарастает где-то глубоко внизу живота, распространяясь горячими волнами по всему телу. — Я... я... — она не могла говорить, мир сузился до прикосновений Титании, до её аромата, до звуков, которые она издавала. Когда оргазм накрыл её, Европа выгнулась дугой, её крик растворился в ночи. Титания не отрывалась, мягко продлевая наслаждение, пока последние судороги не покинули тело возлюбленной. Поднявшись, Титания притянула Европу к себе, ощущая, как та дрожит в её объятиях. — Ты в порядке? — прошептала она, целуя мокрые от слёз ресницы. В ответ Европа лишь слабо кивнула, слишком переполненная эмоциями, чтобы говорить. Её пальцы дрожали, когда она потянулась к Титании, желая ответить ей тем же. — Позже, — Титания поймала её руку и прижала к груди. — Сейчас просто будь со мной. Они лежали, переплетённые, слушая, как за окном просыпается город, как первые птицы начинают утреннюю песню. В этом тихом моменте было больше любви, чем во всех страстных объятиях мира. — Я люблю тебя, — выдохнула Европа, уже почти засыпая. Титания улыбнулась и крепче прижала её к себе: — И я тебя. Всегда.