Месть монахине

Монастырь. Высокий мраморный монастырь, стоящий на одном из холмов у провинциальной деревушки и загараживающий солнечные лучи местными жителям своим громоздким силуэтом. Его внешний вид сильно отличался от других зданий в поселении, казалось, было в нем что то внеземное, возвышенное, однако внутри атмосфера ярко контрастировала с наружней. Казалось, среди порядочных монахинь и ушедших от мирских проблем священнослужителей дети должны были чувствовать себя уютно и комфортно, а в помещении должны царить покой, тишина и милосердие. Однако ничего из вышеперечисленного там не наблюдалось... Только тишина. Сдавали туда обычно бестолковых детей и жестоких хулиганов, надеясь, что став ближе к богу они исправят свое поведение, однако ощутив все прелести жизни внеземной вовсе перестали верить в его существование, будь он в самом деле, позволил бы так издеваться над беззащитными детьми в своей обители? Тишина там царила только из за страха к сестрам, которые прикрываясь целями перевоспитания безжалостно, с явным удовольствием в потухших глаза били детей деревянными ветками, то и дело оставляя на руках, на ногах и даже порой на лице кровавые отметины. Но такрить всякие глупости воспитанникам это не мешало, наоборот, дабы отомстить они писали нецензурные слова на стенах, воровали церковные свечи и плевали на стоящие в некоторых залах иконы. Не смотря на все попытки оставаться незамеченными, периодически хулиганов ловили, за что монахини издевались над правонарушителями с большим фанатизмом. Нравилось это явно не всем, а безболезненный вид покорных детей аморалов тяготил еще больше. Вот так и начала складываться и внутренняя иерархия, без сестер и священнослужителей, нет, только внутри компании воспитанников, среди них использовались тюремные термины и попытки построения социальной лестницы.Вот и Джонатан был одним из ребят, что находились в самом низу - "опущенный". Постоянные попытки угодить более уважаемым сверстникам без внимания оставались оставались время,однако поняв, что к бедному мальчику легко втереться в доверие, а позже вертеть им как хочешь, компания парней дала парню ещё один "шанс". Хватало хоть раз позвать Джостара на какую-либо авантюру, как он без раздумий соглашался, сейчас для него не потерять малое уважение было важнее каких-либо моральных принципов и духовных ценностей, что угодно, лишь бы вновь не остаться отреченным, лишь бы вновь не ощутить на своем худеньком скрученном теле шквал пинков и плевков, что угодно, лишь бы вновь не остаться без круга общения. Несмотря на то что всю вину его новые друзья без зазрения совести сваливали на жертву манипуляций, он вновь и вновь соглашался прикрывать их, получая наказания от монахинь один. Синяки от сверстников на торсе заменили свежие царапины на руках от сестер. Только вот во время одного из нарушения, парней, всех до единого поймали с поличным. В этот раз, от ударов ветвями ни отмазался никто. Жгучая боль в области запястий горела пламенем, таким же как и сердце воспитанников от обиды. Усевшись всей компанией в старинной библиотеке, парни едва слышно высказывали свои идеи... Кроме Джонатана, мальчик сидел со сложенным руками, аккуратно лежащими на слегка дрожащих коленях. Все его попытки не показывать своего страха и недовольства были тщетны. Со лба периодически скатывались капли холодного пота, взгляд устремлен самый дальний угол, а плечи опущены, немного закрывая сложенные вместе ноги, но никому из оставшихся не было дела до застенчиво-сидящего брюнета. В восклики компании мальчик не вслушивался, стараясь пропускать все те мерзости, которые они предлагали. - Нет! Надо мстить масштабнее! Резкий крик рядом заставил воспитанника резко обернуться, а сразу последовавший за высказыванием злостный удар по одной и ветхих деревянных книжных полок дал повод нервно подскочить на месте, горящие голубые глаза вновь со смущением опустились, стыдясь своей реакции. Старый шкаф едва пошатнулся, но громко заскрипел, грозясь развалиться сразу же после следующего неосторожного касания, а на пол посыпались некоторые книжные издания. В основном религиозные учения и педагогические методички. Тяжела черная Библия с посыпавшимися от времени нарисованными буквами упала ровно на голову нарушителю порядка. Ногти парня сразу же впились в его потные ладони, ноздри раздулись, а подбородок едва приподнялся. Его рука схватила произведение за одну из сторон обложек и взмахнул ею назад. Работа с громким свистом отправилась в ветхкую стенку на против, с потрескавшейся штукатуркой, плесенью у потолка и паучьими сетями, давно потерявшими своих обитателей. Один из листочков издания выпал, по желтизне страницу и размеру шрифта было видно, что бумажка была туда вложена и не была изначально в оригинале. Судьбой ее было быть разорванной чужими влажными руками на множество мелких обрывков, но от этой участи спасло ее ужасающее изображение чего-то внеземного, величественного и пугающего. Еще недавно поджатые губы расплылись в восхищенной улыбке, брови нахмурились с явным вызовом, а губы бесконтрольно открылись. - Надо вызвать чертика! Эта сука будет знать,что ее дом больше не чист. Веселый гул на мгновение стих, а после мимолетных перегоядываний и зрительных контактов вновь загрохатал в одобрительных выкриках, в глазах парней загорелся яркий огонь и решимость, а затея не требовала обсуждений, все единогласно решили, как будут мстить. Почти все... На фоне кричащей толпы лицо брюнета приобрело мертвенно-бледный оттенок, казалось, еще чуть чуть и ему самому до того света не далеко, на едва трясущихся руках и шее проступают жилы,а сквозь тонкую кожу была видна пульсирующая кровь. Нет, так грешить его не заставит никто, разве даст ему господь житься после столь ужасного деяния? Один холодный стремительный взгляд затейщика и решимость Джонатана сплыла вместе с каплей пота на лбу. Перед глазами вновь пронеслась леденящая кровь картина. Чужие грязные ботинки то и дело врезающиеся в его торс и лицо и тихие обсуждения происходящего. Может, было бы легче, если б никто не смотрел на него, если б все смеялись и весело, почти выкрикивали тупые шутки, но нет, все затаили дыхание, как шайка гиен, а все голодные взгляды были устремлены только на жертву, внимательно наблюдая за каждым ее действием. Быстро протерев влажные ладони о собственные штаны, парень резко покачал головой и вскочил. Но и терпеть такое он тоже больше не собирается... Он ведь соглашается на подобное не по доброй воле. ... Достать все необходимое было не сложно... Кроме соли, но разве круг был так важен? Все парни были снабжены медными крестиками на шее, все наизусть знали множество молитв, но и тем более. Разве сунется в дом божий нечистая сила? Везде расставлены иконы и настенные кресты, везде вырезки из Библии и горящие церковные свечи, оставить следы попытки вызыва было вполне достаточно для парней, никто из них не имел желания делать это по настоящему... Самостоятельно. Горячий воск от пылающих свечей заставлял руки подрагивать, а глаза бесконтрольно слезиться, всех пятерых... Брюнет сгорбился у свечи, около нескольких минут решаясь взять её в руки, пока не ощутил сзади легкий толчок. - Чё, ссышь? Да ладно трусишка, беги заучивать очередную главу наизусть, если не хочешь находиться здесь... С нами. Последние слова заменили парню команду "вперед". Он резко схватил предмет раздумий, который с каждой секундой горел все ярче и ярче, а плавленный воск обжигал дрожащие бледные ручки,с каждый каплей предупреждая оставить эту идею вновь и вновь. Тонкие губы открылись, но оттуда не вылетело ни звука, как будто слова шли с опозданием. - я с вами... Тихий шепот заглушил гробовую тишину ожидания. Тело парня резко качнулось в сторону, а в руке ощутилась тупая боль из-за нового касания сбоку. Было обидно, ужасно обидно, что с ним так обращаются, но еще более ужасно становилось от понимания, что он в конечном итоге ничего не может, кроме как стоять и терпеть. - Докажи, прочитай сам! Вот парни отделались от ещё одной проблемы, разве мальчик сможет возразить? Их догадки оказались правдивыми. Шелест бумаги, скольжение по ней тонкими пальцами и едва слышный голос наполнил темную комнату, освещенную лишь маленьким пламенем свейчей. С каждым словом голос брюнета становился все твёрже и громче,последние слова вылетели из дрожащих уст чуть ли не криком. Воспитанники стояли в оцепенении, ожидая того, что может случиться,не было слышно ничего кроме треска огня, звуков подпрыгивающего кадыка при каждом нервном сглатывание и биения сердец, которые казалось начинали биться в унисон. Былое напряжение спало, послышались облегченные вздохи и нервный смех, глупые шутки, пытающиеся разбавить остановку,но свечи никто не отпускал. Потные дрожащие ладони впивались в них, словно в спасательный круг... Звонкий стук чего-то кожаного по деревянному полусгнившему полу, казалось, били ремнем, пока бордовый длинный тонкий хвост с острым как лезвие концом не развеял их догадок, будучи замеченым. Копыт рядом не было, только обыкновенные человеческие ноги, правда обувь слегка... Старомодна? С остановившемся на мгновение сердцами, взгляды парней медленно проходятся по чужому крепкому телу, облоченному в черную обтягивающую безрукавку, оголяющую атлетическую форму рук. Подобного обличия никто не ожидал... Яркие красные глаза с озорным огоньком в них, острые скулы, идеальные светлые волосы, надающие на широкую шею... Оно было даже... Симпатичным? Затейщик сразу же бросил свечу, оставляя её тухнуть на полу. Крест на его шее впервые за несколько лет был схвачен всерьёз, до побеления костяшек, а дрожащие губы приоткрылись, чтобы начать тараторить молитву,но желаемого эффекта это не принесло. Крест, кажется вызвал ничего, кроме небольшого раздражения. Выражение лица черта лишь нахмурилось с явным разочарованием, а темно-красная часть туловища лишь злостно било по полу, с каждым ударом образовывая в дрожащем полу новую дыру. Резкое движение хвостом с нечеловеской скоростью подтащил к себе смельчака,вплотную к своей оболочке, хаотично обхватив пятой конечностью Дрожащие тельце рядом. Кончик хвоста угрожающе остановился у подпрыгивающей шеи парня, которая с каждой секундой ледяным водопадом омывалась холодным потом. - И без пентаграммы? Смело... Голос существа раздался пьянящей усладой для чувствительных человеческих ушей. Низкий грубый голос плыл по воздуху мелодичной песней, гипнотизируя одним своим звучанием.