Logical/Логика

      После смерти моей матери Басгиат превратился в полнейшее дерьмо.        Оставшиеся генералы, помощники и профессора едва дождались, пока её тело остынет, как каждый из них предпринял попытку захватить власть, чтобы взять на себя командование академией. Многие пытались найти личную аудиенцию у Бреннана, меня или Миры, чтобы заставить нас поддержать их личные кампании. Эти попытки резко прекратились, когда Бреннан нанес сокрушительный удар профессору Карру, когда тот подошёл к нему на ужине в большом зале два дня назад. Это не принесло бы Бреннану друзей здесь, в Басгиате, но тем не менее это было эффективное сообщение. Однако становилось всё более очевидным, что фактическим преемником нашей матери станет отец Дайна. Для любых внешних сторон это был очевидный выбор: он был помощником моей матери в течение многих лет — задолго до того, как она стала главой Басгиата.        Я замерла при мысли о том, что отец Дайна будет иметь беспрепятственный контроль над следующими полутора годами, которые мне осталось провести в этом колледже. Если я вообще решу остаться, конечно. Аэтос умудрился превратить последние шесть месяцев в ад, практикуя немного благоразумия, чтобы избежать гнева моей матери. Теперь ничто не удержит его от прямого убийства меня. Однако Ксейден не согласился. Теперь, когда вейнители стали достоянием общественности по всей Наварре, и когда так много людей увидели масштаб моей силы во время битвы, он был уверен, что руководство сделает всё, чтобы сохранить мне жизнь и удержать меня в пределах границ Наварры.        Моим первым выбором было бы последовать за Бреннаном и Ксейденом обратно в Аретию, если они решили вернуться туда после похорон. Однако я не думаю, что мой выбор имел большое значение, когда Ксейден был непреклонен в том, что я останусь под полной защитой чар Наварры, не доверяя ненадёжным чарам, которые мы установили в Аретии, опасаясь угрозы, которая ждала нас прямо за ними.        Я вздохнула, вспомнив признание Ксейдена. Его красные зрачки умоляли меня держаться от него подальше, что он был той же угрозой за пределами границ, которой следует бояться.        Но я не боялась. Не его. Я никогда не могла бояться его. Даже с этой... штукой... этой новообретённой силой, которая таилась под поверхностью, он всё ещё был Ксейденом. Я знала без сомнений, что он никогда не сделает ничего, что могло бы причинить мне боль.        Тейрн всё ещё был вне себя от ярости. Он был в ярости на Ксейдена за то, что тот предал доверие и веру, которые оказала ему Сгаэль. Разъярённый опасностью, которой он теперь подвергал меня физически и даже морально, поскольку я взяла на себя основную тяжесть, чтобы убедиться, что его секрет останется скрытым. Он всё ещё скрывался в моей комнате, пока мы ждали, пока исчезнут красные круги вокруг его глаз. Это должен был быть только вопрос времени, прежде чем они исчезнут, если моя теория верна. Должна была быть причина, по которой Джек мог скрывать своё состояние в течение последних десяти месяцев. Я хотела навестить Джека в подземельях, но Ксейден отбросил эту идею, прежде чем признаться, что он уже сделал это в ночь после битвы. Прежде чем сообщить мне, что лекарства нет.        Я отказывалась это принимать. Всегда был ответ. Обычно труднее всего было просто его найти.        Найти ответы, которые я искала, было бы особенно сложно, если бы я не хотела никого предупредить о проблеме Ксейдена. Не говоря уже о том, что он расстроил мой план допросить Нолона о том, как ему удалось так долго скрывать состояние Джека. Тем временем Андарна делала всё возможное, чтобы вспомнить всё, что могла, из своего гнездового периода, но её воспоминания были удручающе расплывчатыми. Не то чтобы я могла её винить: шестьсот пятьдесят лет воспоминаний были непостижимы. Получение ответов заняло бы время, а это был товар, который мы быстро теряли с надвигающейся войной.       Не говоря уже о том, что уже становилось всё сложнее придумывать оправдания, почему Ксейден не покидал мою комнату. Бреннан предложил залечить любые оставшиеся травмы, а я слабо ответила, что Ксейден восстанавливается после почти полного выгорания и ему просто нужен отдых. Бреннан подозрительно посмотрел на меня, но принял оправдание. Он даже заметил, что, вероятно, Ксейдену лучше оставаться в тени, поскольку его предыдущие сделки с нашей матерью, возможно, теперь были спорным вопросом. Бреннан подозревал, что оставшееся руководство может захотеть сделать себе имя, убрав сына Фэна Риорсона.        После того как я три дня избегала моих брата, сестру и друзей, Мира чуть не выбила мою дверь, требуя, чтобы я присоединилась к ней и Бреннану за завтраком, с резким замечанием в адрес Ксейдена и меня, что избегать всех нездорово. Хотя я не была особенно склонна оставлять Ксейдена одного, он заверил меня, что с ним всё будет в порядке, и мне будет полезно провести некоторое время с братом и сестрой, особенно с учётом быстро приближающихся похорон.        Когда мы прибыли в обеденный зал, я заметила Боди, Гаррика и Имоджен, сбившихся вместе за столом. У каждого была лоскутная мозаика из новых шрамов и синяков от битвы, и я увидела, как они осматривают пространство позади меня в поисках любого признака Ксейдена, и я слегка покачала головой. Они, несомненно, беспокоились о Ксейдене и, конечно же, искали какое-то руководство о том, как действовать, пока не будет нарушен какой-либо официальный союз между Наваррой, Тиррендором и Поромиэлем.        Боже, это был такой грёбаный беспорядок.        — Король приедет, — сказал Бреннан Мире и мне, запихивая яйца в рот. Я тупо уставилась на него, страх наполнил мой живот.        — Что? — тупо спросила я, а Мира пожала плечами, словно предвидела это.        — Это имеет смысл, — ответила Мира. — Мы были размещены в Колдире... когда? За три года до восстания?        — Три с половиной, — ответил Бреннан, запивая яйца кофе. — Она и Таури всегда были близки, даже до восстания, так что неудивительно, что он приедет на похороны. Однако, похоже, он привезёт с собой всех.        Мой желудок сделал сальто.        — Ну, ты ожидаешь, что приедет вся Ассамблея, да? — спросила Мира. — А от Текаруса уже что-нибудь слышно?       Бреннан кивнул: — Да, они хотят использовать похороны генерала как возможность заключить договор. Наварра больше не может скрывать вейнителей, и похоже, что они так же уязвимы, как и мы, если бы один кадет смог снять чары.        — Отсюда и сопровождение, — размышляла Мира. — Он не доверяет отмеченным или вашему руководству, которые не перебьют его на месте, поэтому он собирается устроить шоу из военной мощи Наварры.       Бреннан кивнул в знак согласия.        — ...весь двор приедет? — спросила я, с тревогой переводя взгляд с брата на сестру. Мира удивлённо приподняла бровь.        — Интересно, придет ли твой парень? — поддразнила она, прежде чем сделать глоток кофе, и Бреннан фыркнул.        — Вот именно, я и забыл о твоей тогдашней влюблённости в Холанда, — сказал он с ухмылкой. — Знает ли Риорсон, что ты мечтала стать королевой-консортом?        Мира рассмеялась, когда я боролась с румянцем, который грозил накрыть моё лицо. Насколько было известно моим брату и сестре, мои отношения с Холандом были простой, безответной детской влюбленностью, которая быстро сменилась растущей влюблённостью в Дайна, когда мы стали старше и сблизились за годы, когда наши родители служили вместе.        Чего они не знали, так это о том катастрофическом годе, когда моя находка оказалась окутана паутиной королевской драмы. 

***

      Два года назад       Папа умер.        Прошло три месяца с тех пор, как его сердце окончательно не выдержало от горя и стресса из-за потери Бреннана. Никто из нас не был прежним после того, как Бреннан был убит Фэном Риорсоном, но папе было особенно тяжело. Для любого родителя было немыслимо похоронить своего ребенка, но маме пришлось сохранять самообладание и следить за тем, чтобы справедливость восторжествовала над теми, кто отнял у неё сына. Папа, с другой стороны, был сосредоточен исключительно на том, чтобы не дать Мире и мне развалиться, что в конечном итоге привело к тому, что он пренебрёг своим здоровьем и с головой ушел в работу. Я должна была знать, что что-то не так: он становился всё более возбуждённым в те последние недели. Даже Маркем заметил, что папа был не совсем в себе в дни, предшествовавшие его смерти.        Затем я нашла его сгорбленным в его кабинете. Я закричала маме, которая послала отца Дайна за Нолоном, но нам не нужен был целитель, чтобы подтвердить, что мы нашли его слишком поздно, что его сердце окончательно отказало.        Я была предоставлена сама себе, чтобы справиться с горем. Как и следовало ожидать, мама нигде не могла найтись и последовала примеру папы, погрузившись в работу. Мира приехала домой на похороны в отпуск по случаю утраты, но на следующий день ей пришлось вернуться в Монсеррат. Дайн был кадетом первого года обучения в квадранте Всадников, и вряд ли он узнал бы новости о папе, если бы моя мать или его отец не сказали ему об этом лично, поскольку письма были строго запрещены. Я справлялась со своим одиночеством, зарывшись в книги и архивы, чтобы подготовиться к вступительному экзамену в писцы с Есинией, которая ни разу не совала нос в чужие дела, но всегда была рядом, чтобы подставить плечо в особенно трудные дни.        И вот однажды, когда я уже прочно укоренилась в своей рутине, по сути, лунатизма, хождения по жизни, в Архивах появился Холанд Таури, выглядевший таким же красивым и величественным, как и всегда.        — Вайолет? — сказал он, его изумрудные глаза расширились от удивления и узнавания, когда он окинул меня быстрым взглядом. — Боги, как ты выросла.       — Не так много, как я надеялась, — тупо ответила я. Конечно, прошли годы с тех пор, как я видела Холанда, но я была уверена, что я примерно того же роста, что и тогда, когда он видел меня в последний раз.        К моему удивлению, Холанд откинул голову назад и рассмеялся. Он всегда был добр ко мне во время пребывания моей семьи в Колдире, но я обычно была слишком застенчива, чтобы сказать ему больше двух слов. Он просто видел во мне надоедливую младшую сестру Миры и Бреннана, которая отчаянно хотела сопровождать их в их приключениях. Из-за чрезмерной опеки Бреннана мне никогда не разрешалось следовать за ними. Вот так я всё время тусовалась с Дайном и время от времени с Кэмом. Во время восстания принцев отправили в крепость, чтобы их не похитили вражеские силы. Король Таури сделал то же самое предложение моим родителям, чтобы они были в безопасности, но мои родители настояли, что хотят держать меня рядом. Они и так были наполовину не в себе, поскольку Бреннан был на действительной службе, а Мира была кадетом в Басгиате, что означало, что её могут будет призвать в бой, если дела пойдут плохо.        Годом ранее Холанд окончил квадрант Пехотинцев Басгиата, но вернулся, чтобы расследовать смерть Алика по просьбе отца. Оба были недовольны довольно слабым объяснением, что Алик был убит случайно во время Молотьбы, и они потребовали ответов. Я была удивлена, услышав, что Алик попал в квадрант всадников просто из-за опасной натуры и высокой смертности всадников. Обычно члены королевской семьи обучались в квадранте Пехотинцев, поскольку это было намного безопаснее. Хотя я не очень хорошо знала Алика — из-за того, что его перебрасывали из одной школы в другую по всему континенту — слухи о его жестокости и отсутствии контроля над импульсами шли впереди него. Так что, возможно, король Таури думал, что квадрант всадников наконец-то поставит его сына под контроль. Это казалось опасной авантюрой для человека, который был третьим в очереди на трон. Авантюра, которую король явно проиграл.        Холанду было поручено встретиться с руководством колледжа и допросить членов Квадранта Всадников, чтобы узнать, что на самом деле произошло во время Молотьбы Алика. Часть меня хотела рассказать Холанду точные проценты того, сколько кадетов погибло во время Молотьбы каждый год и насколько распространены несчастные случаи в Квадранте Всадников, но я знала, что это не принесёт ему никакой пользы. Ему нужно было принять смерть Алика в своё время. Не говоря уже о том, что было не совсем неразумно предположить, что Алик был выбран в качестве акта мести Королю: отмеченные дети восстания поступили в Академию только в прошлом году. Весьма вероятно, что они пошли за Аликом после того, как все их родители были казнены.        В то время я помогала Холанду, где могла, вытаскивая записи и отчёты из Архивов, чтобы помочь ему с его исследованиями. Взамен он предложил мне именно то, что мне было нужно — немного отвлечения и веселья.        У Холанда всегда было лёгкое обаяние. Иногда он был немного напыщенным, конечно, но, честно говоря, он мог быть гораздо хуже в роли наследного принца, которому мир преподнесли на серебряном блюде. ​​Не осознавая этого, он медленно вернул меня к жизни и заставлял смеяться, разыгрывая чересчур серьёзных писцов, которые обычно обращались с Есинией и мной как с дерьмом просто потому, что мы были кандидатами в их квадрант.        Он даже увозил меня в Чантару, деревню недалеко от Басгиата. Никто из нас не был студентом, так что мы не нарушали никаких правил, пробираясь в деревню. Хотя, возможно, мы нарушили некоторые законы о несовершеннолетнем употреблении спиртного, когда Холанд приводил меня в местные таверны и гостиницы. Однако никто из барменов, казалось, не собирался отказывать наследному принцу Наварры в чём-либо. Им было легко отвернуться, когда Холанд одаривал их очаровательной улыбкой и предлагал оплатить счёт за всё заведение на вечер. Я хихикала пьяным голосом, наблюдая, как он флиртует с барменшами и местными жителями, даже когда чувствовала к ним малейший укол ревности. Я знала, что Холанд не видит меня в этом плане, но я медленно обнаружила, что моя детская влюблённость возвращается.        Наш первый поцелуй был, мягко говоря, неожиданным.        После долгой ночи исследований в Архивах Холанд предложил проводить меня обратно в покои руководства. Это стало чем-то вроде нашей традиции по вечерам, что Холанд не угощал или не угощал руководство или сотрудников колледжа. Когда мы приблизились к покоям моей семьи, он потянул меня в тёмную нишу.       — Я просто хотел поблагодарить тебя за всю твою помощь в эти последние несколько месяцев, — сказал он, немного запыхавшись. — Я не знаю, что бы я делал без тебя.        — Я уверена, что ты бы очаровал одного из Писцов, чтобы он помог тебе, — ответила я застенчиво. — Ты, вероятно, получил бы ответы раньше.        Холанд покачал головой: — Ты уже умнее всех их первокурсников. Не принижай себя.        Я покраснела, но не смогла сдержать проступившую гордость. Мне не следовало удивляться, Маркем был моим личным наставником.        — Спасибо за то, что мне не пришлось делать это в одиночку, — продолжил он. — У меня давно не было человека, которому я мог бы доверять.        Прежде чем я успела сказать ему, что мне не за что благодарить, его губы коснулись моих, и я просто... растаяла.        С этого момента мы были украденными поцелуями и прикосновениями в тёмных коридорах, тайными тропами, по которым мы шли в Чантару, и даже в стеллажах Архивов. Было чудом, что нас не поймали раньше, но, к счастью, это была только Есиния, которая наткнулась на нас в путанице конечностей и взъерошенной одежды. Она тут же застенчиво убежала, но я знала, что наш маленький секрет был в безопасности с Есинией. Когда я позже извинилась перед ней, она отмахнулась от этого с дружелюбной улыбкой и настояла, что она просто рада видеть, что я снова чувствую себя собой. Есиния поморщилась, прежде чем умолять меня быть осторожной, отметив, что она слышала слухи о... мастерстве Холанда с женщинами по всему кампусу. По всему континенту, на самом деле. Я посмеялась над её тревогами, сказав ей, что ей не о чем беспокоиться.        Логическая часть моего мозга знала, что мы с Холандом не могли быть чем-то большим, чем просто мимолетным увлечением. Моё сердце, однако... становилось всё менее логичным существом, чем больше времени я проводила с Холандом.        Вскоре Холанд начал тайком водить меня в свои личные покои, которые были зарезервированы для королевской семьи во время государственных визитов. Мне не нужно было спрашивать, почему: я знала, что это было сделано для того, чтобы нас не обнаружили посторонние глаза, которые использовали бы наши тайные отношения в своих интересах. Это было худшей частью жизни в Колдире, когда они были детьми. Игры разума и манипуляции, в которые люди играли при дворе, были беспощадны. Я бесчисленное количество раз наблюдала, как безобидная шутка или небрежный комментарий превращались в угрозу или акт измены. Я также наблюдала, как люди наслаждались кажущимися слабостями и секретами других, используя их как шахматные фигуры для собственного продвижения. Холанд, похоже, наслаждался этими политическими играми. Я не раз слышала, как он угрожал профессору или кадету секретными личными данными, чтобы получить ответы о том, что случилось с Аликом.        Его методы были сомнительными, но если бы я была на его месте и мстительный кадет убил Миру во время Молотьбы... я бы тоже не стала вести себя достойно.        У меня не было никаких сомнений или колебаний по поводу того, чтобы мой первый раз был с Холандом. То, что у нас было, не было любовью — на самом деле — но это было легко, комфортно, и в то время у меня была некоторая степень доверия к Холанду. Я слышала кошмарные истории от Миры и её друзей об их первом разе, но я чувствовала себя счастливой, что мой первый раз был на самом деле приятным. Прекрасным... более чем приятным. Холанд научился кое-чему из своих бесчисленных интрижек за эти годы, и я была более чем счастлива пожинать плоды этих знаний. Как и в большинстве наших отношений, он брал на себя ответственность, а я следовала за ним. Не все его вкусы совпадали с моими собственными. Иногда он был немного грубее, чем мне обычно нравилось, но с моим почти постоянным состоянием боли я могла время от времени выдерживать грубость. Иногда даже наслаждалась этим, потому что это было редкое время, когда я видела Холанда полностью раскрепощённым и незащищённым. Немного боли казалось небольшой уступкой.        Так продолжалось месяцами, когда Холанд тайно допрашивал членов Квадранта Всадников о последних днях Алика, очаровывал персонал и военное руководство, размещённое здесь, проводил исследования со мной в Архивах и заканчивал наши дни в покоях Холанда, теряясь друг в друге и игнорируя реальные проблемы, с которыми мы слишком боялись столкнуться. Я сознательно игнорировала взгляды, которые он бросал на других женщин, когда думал, что я не смотрю. Нам было весело. Ему разрешалось смотреть на других женщин, даже если это немного щипало каждый раз, когда он это делал.        Всё это наконец рухнуло однажды утром, когда я тихонько выскользнула из спальни Холанда, и — к моему полному ужасу — оказалась лицом к лицу с матерью и лордом Демлингом, одним из самых доверенных придворных короля Таури, ожидавших нас в гостиной. Холанд врезался в меня мгновением позже и напрягся, увидев нашу неожиданную аудиенцию, явно раздражённый тем, что его застали врасплох, и понимая, что мы были далеко не такими осторожными, как мы думали.        Лицо моей матери было холодным и непроницаемым, когда она поманила меня за собой обратно в наши семейные покои. Я попыталась бросить взгляд на Холанда, но он был слишком занят, сердито глядя на Демлинга. Его обычно яркие изумрудные глаза стали тёмного оттенка зелёного цвета охотника. Смиренно вздохнув, я поплелась за матерью в самой неловкой тишине за всю мою жизнь. Когда мы вернулись в покои, и она была уверена, что мы совсем одни, она наконец заговорила.        — В твоей комнате есть средство для подавления фертильности, — заявила она, словно отдавая официальный отчёт одному из своих подчинённых.        — Я уже их принимаю, — ответила я с тихим смущением.        Развлекаться с Холандом было одно, но я знала, что рождение внебрачного ребёнка от наследного принца принесёт мне и моей семье гораздо больше проблем, чем оно того стоит. Не говоря уже о том, что я едва могла позаботиться о себе, не говоря уже о ребёнке. Особенно на данном этапе моей жизни.        — Хорошо. Я рада, что ты не совсем лишилась рассудка, — ответила она. — Это маленькое увлечение с Холандом не должно продолжаться. Ты уже повеселилась, и я думаю, что он был тебе хорошим другом… учитывая обстоятельства, но продолжать всё это было бы неразумно.        — Разве это не зависит от меня и Холанда?        — Не будь наивной, Вайолет, — разочарованно вздохнула она, прежде чем взять отчёт со своего стола. — Холанд едва ли имеет право голоса в том, что происходит в его собственной жизни, не говоря уже о том, с кем он может поддерживать отношения. Тот, с кем он в итоге останется, должен быть выгоден королевской семье и их альянсам.        Намёк на то, что я не подхожу для Холанда, уязвлял. Не то чтобы я хотела осложнений и политических игр, которые сопровождали ухаживания за принцем, просто было мнение, что быть тем, кем я являюсь, недостаточно хорошо. Фамилия Сорренгейл может вселять страх в сердца врагов Наварры, но у нас не было той власти, которая имела значение для знати — земли, титулов и денег. Нам повезло больше, чем большинству, но только из-за того, что моя мать быстро продвигалась по военным званиям. Холанд должен был жениться на герцогине, виконтессе или, может быть, даже на одной из принцесс из Поромиэля, чтобы заключить союз, который укрепит имя и родословную Таури.        Если моя фамилия не повредила моим шансам с Холандом, то моё состояние хронической болезни определённо повредило. О моём здоровье было известно всем, кто знал мою семью, и, учитывая годы, проведённые нами в Колдире, — королевская семья и их двор были хорошо осведомлены о моём состоянии. Они, вероятно, были потрясены мыслью о каком-либо потенциальном потомстве, которое могло бы привести к отношениям между мной и Холандом.        — Я знаю, что ты поступишь правильно, — сказала моя мать с удивительной мягкостью. Я не думаю, что я слышала, чтобы её голос звучал так со времён смерти Бреннана. — Ты умная девочка.        Я постаралась не рассердиться на её намёк, что я веду себя как влюблённая дура. Она не остановилась, чтобы подумать, что единственная причина, по которой мы с Холандом оказались в этой ситуации, заключалась в том, что мы оба тонули в своём горе и просто отчаянно нуждались в небольшом количестве человеческой связи. Хотя она, вероятно, посчитала бы это обоснование хуже, чем то, что мы действительно влюблены, поэтому я придержала язык и пошла обратно в свою комнату.        Прошло несколько дней, прежде чем я снова увидела Холанда. Он нашёл меня, зарывшуюся в стопки Архивов, где я проводила исследования для Маркема. Ему даже не нужно было использовать слова, всё было написано у него на лице.        — Вот и всё, да? — грустно сказала я. Я ждала, что в моей груди поднимется разбитое сердце или хотя бы какая-то тоска, но я не чувствовала... ничего. Намёк на грусть от того, что я теряю единственную постоянную вещь в своей жизни, но в остальном это было просто чистое принятие того, что наши отношения никогда не выйдут за рамки того, чем они уже были.        — Демлинг напомнил мне о некоторых… важных аспектах реальности моего титула, — признал он. По крайней мере, у него хватило наглости выглядеть несколько пристыженным. — Хотя он, кажется, забыл, что я здесь по прямому приказу отца.        — Тебя послали сюда узнать, что случилось с твоим братом, — напомнила я ему. — А не прятаться здесь со мной.        — Это было больше, чем просто прятки, — мягко возразил Холанд, его взгляд смягчился. — Но теперь, кажется, вопрос с Аликом решён...       — Ты узнал, что случилось с Аликом? — спросила я удивлённо. Это казалось гораздо важнее, чем наш разговор о расставании. — Почему ты ничего не сказал?        — Теперь это не имеет значения... особенно с тех пор, как мне запретили действовать на основании того, что я обнаружил, или делиться этим с отцом.        — Запрещено? Кем?        Холанд ощетинился, его глаза снова стали тёмно-зелёными, как у охотника.        — Вообще-то, твоей матерью, — практически выплюнул он. — По её словам, во время Молотьбы не было нарушено никаких правил, и из-за определённых соглашений, которые были заключены много лет назад... Это поставило бы под угрозу некоторые робкие союзы.        Он начал расхаживать взад-вперёд, заслужив несколько любопытных взглядов от изучающих его писцов.        — Как будто она выше меня по званию, — продолжил Холанд, немного напоминая капризного ребёнка, которого отругала гувернантка. — Однако Демлинг согласен, что действия по этому поводу усложнят ситуацию, поэтому я делаю то, что мне говорят. Пока.       Я никогда раньше не видела эту сторону Холанда, и мне не обязательно нравилась эта его версия, но я могла посочувствовать ярости от того, что любимый человек так внезапно оторвался от тебя. Я неделями прочёсывала список смертей, пока не нашла имя Фэна Риорсона, и я думала, что знание того, что он погиб за убийство Бреннана, принесёт мне облегчение, но я просто почувствовала себя ещё более опустошённой, увидев это. Месть, которую искал Холанд, сделает то же самое.        — Мне жаль, — тихо сказала я ему. — Я бы, наверное, чувствовала то же самое, если бы моя семья не смогла добиться справедливости для Бреннана.        Взгляд Холанда смягчился, когда он увидел меня.        — Ты, возможно, одна из немногих, кто может меня понять, Вайолет, — признал он. Он сделал шаг ко мне и обнял меня за талию. — Это не должно заканчиваться, понимаешь? Ты и я.        — Я думаю, моя мать и Демлинг ясно дали понять, что это так, — сказала я ему, положив руку ему на грудь, прежде чем мягко оттолкнуть его. — Я думаю, мы оба знаем, что чем дольше это будет продолжаться, тем сложнее всё станет, так что, может быть, лучше закончить с этим, пока всё не стало совсем грязным. У меня действительно нет никакого желания ввязываться в кошачьи драки с прекрасными дамами, за которыми твоя семья ожидает, что ты будешь ухаживать.        Холанд фыркнул: — Вот это образ. Мы, возможно, не способны быть чем-то большим, чем... физически, но не то чтобы такие отношения были чем-то необычным в Колдире.        Я похолодела от его слов. Неужели он и вправду был обо мне такого низкого мнения, что поверил, будто я соглашусь на такое?        — Ты хочешь, чтобы я стала твоей кем? Наложницей? — выплюнула я ему, пытаясь говорить тихо, но с быстро разгорающейся во мне яростью это становилось всё труднее.        При этих словах Холанд вздрогнул и поднял руки, защищаясь.        — Ты бы сделала больше, и ты это знаешь, — парировал он.        — Я бы? Потому что я вижу, как ты смотришь на других женщин, когда думаешь, что я не смотрю, Холанд, — ответила я, стараясь говорить тихо. Глаза Холанд вспыхнули от удивления, прежде чем снова стали жёсткими, тёмно-зелеными.         — Как наследный принц, я должен сделать выбор, который защитит наследие моей семьи и укрепит мощь Наварры, — объяснил он мне, будто я дура, которая не поняла этого в ту секунду, когда увидела неодобрительное выражение лица Демлинга три дня назад. — Мы также никогда не говорили, что мы пара... и я вряд ли посчитал бы взгляд на кого-то предательством.        Я недоверчиво рассмеялась. Есиния предупреждала меня о таких вещах.        — Спасибо за урок политики, Холанд, — саркастически отрезала я. — Я прекрасно понимаю, что мы не можем быть больше, чем приятелями по траху из-за твоего титула и статуса твоей семьи. Это не значит, что я буду волочиться за тобой, как влюблённая дура, пока ты женишься на какой-то герцогине, чтобы наплодить наследников.        Глаза Холанда снова потемнели: — У меня есть обязанности, Вайолет. Они важнее, чем наше маленькое... увлечение.        Я застыла от его выбора слов.        — Ты сказал «маленькое увлечение»? — спросила я. Во мне закралось недоверие. Нет, не может быть, чтобы моей матери и Холанду дали одну и ту же речь и тезисы, чтобы помочь разорвать отношения. Было достаточно унизительно, что нас поймали, но тот факт, что это, скорее всего, обсуждалось в ближайшем окружении короля? Мне захотелось заползти под ближайший камень. — Так это называл твой отец?       Холанд замер от обвинения, и я поняла, что права. Я усмехнулась, собирая свою сумку и выходя из Архивов, не желая устраивать из себя зрелище или разрушать единственное место, которое всё ещё ощущалось как моё собственное.        Я старалась идти как можно быстрее, но Холанд был как минимум на фут выше меня и смог догнать меня за несколько быстрых шагов.        — Ви… — начал он, но не смог подобрать слов.        — Оставь это, было глупо с нашей стороны думать, что у твоего отца нет глаз здесь, в Басгиате, — выпалила я. — Особенно с учётом того, что самые старшие из отмеченных, наконец, начали своё время здесь, в академии, он хотел бы внимательно следить за всем.        Холанд снова потянулся ко мне, но я уклонилась от его досягаемости, продолжая свой шаг к служебным помещениям. Я, возможно, недостаточно устрашающа для Холанда, но я не думаю, что ему понравится снова столкнуться с моей мамой так скоро. Он отступал, когда мы приближались к помещениям моей семьи.        — Холанд, если мы хотим закончить это без обид, я действительно предлагаю тебе оставить всё как есть, — продолжила я. — Нам было весело, но мы оба знали, что это никогда не выйдет за пределы этих стен.        — Это было больше, чем просто… — начал он, наконец схватив меня за плечо и дёрнув к себе, но его остановил стон боли, сорвавшийся с моих губ.        Белая, ослепляющая боль окутала моё зрение. Я чувствовала, как будто весь воздух высосали из моих лёгких, когда мой мозг сосредоточился на пульсирующей боли в правой стороне моего тела. Холанд отскочил в ужасе, наблюдая, как я прижимаю свою безвольную руку. Ту, которую он полностью выдернул из сустава.        — Блять! Ай, — простонала я, роняя сумку на землю и опускаясь на пол. Холанд приблизился ко мне, но остановился, видимо, боясь прикоснуться ко мне.        — Боги, Вайолет, — выдохнул он, ужас пронизывал его слова, когда он смотрел на меня. Его глаза метались между моей рукой и лицом. — Я не... я просто...       — Всё в порядке, это был несчастный случай, — сказала я ему сквозь зубы. Бля. Мне нужен был Нолон. — Хрупкие кости и всё такое, помнишь?        — Я... я забыл, — прошептал он.        Обычно мысль о том, что кто-то забыл, какая я слабая по сравнению с большинством людей, заставила бы меня ухмыльнуться. Прямо сейчас? Я была слишком ослеплена болью, чтобы обращать на это внимание.        — Отведи меня к Нолону, — приказала я ему, изо всех сил стараясь дышать ровно. — Он всё время меня чинит. Он будет осторожен. Честно говоря, он может удивиться, что так долго меня не видел.        Холанд кивнул, прежде чем с лёгкостью подхватить меня на руки и быстро понести в сторону лазарета. Я сосредоточилась на дыхании через нос и выдохе через рот. Повторение некоторых бесполезных фактов о Великой войне также помогло притупить ощущение боли. Когда мы проходили мимо входа в Архивы, я заметила Есинию, застывшую в дверном проеме, её глаза были широко раскрыты от шока. Я быстро дала ей знак здоровой рукой, что всё в порядке, и объясню позже. Она кивнула мне, и её глаза сузились, когда она увидела Холанда.        В лазарете было занято несколько коек, судя по ожогам и царапинам на них, я могла сказать, что большинство из них были Всадниками. Когда мы проходили мимо ближайшей к выходу кровати, Холанд бросил неодобрительный взгляд на фигуру, опирающуюся на кровать и наблюдающую за нами с неопределенным интересом. Я была слишком ошеломлена болью, чтобы как следует рассмотреть человека, прежде чем Нолон бросился к нам.        — Вайолет?! — спросил он голосом, полным беспокойства и тревоги. — Что случилось?        — Это... эм... это несчастный случай, — слабо объяснила я. Это не было ложью. Это действительно был несчастный случай, Холанд никогда бы не сделал этого намеренно. В конце комнаты раздалось презрительное хмыканье, и Холанд напрягся, игнорируя того, кто нашёл мою ложь такой забавной. Нолон подвёл нас к кровати, которая была ближе всего к его кабинету, и Холанд осторожно положил меня так, чтобы целитель мог наблюдать за мной.        — О, Вайолет, — выдохнул Нолон, садясь на табуретку рядом с кроватью и осторожно взяв меня за руку. — В последнее время у тебя всё так хорошо.       — Что я могу сказать? Я скучала по тебе, — пошутила я, заслужив тёплую улыбку целителя.        — Хмф, — ответил он, ощупывая чувствительные места, где моя рука должна была соприкасаться с плечом. — Ну, я бы сказал, что, вероятно, есть гораздо более простые способы привлечь моё внимание. Например, зайти на чай, может быть?        — В чём тут веселье? — выдохнула я, не в силах игнорировать боль в определённом чувствительном месте, которое он ткнул. — Я бы зашла раньше, я просто была занята… учёбой.        Нолон приподнял бровь, говоря мне, что он слишком хорошо знает, что на самом деле держало меня в напряжении. Боги, неужели все знают о Холанде и обо мне? Нолон крепче сжал мою руку и плечо и бросил взгляд на Холанда, который с тревогой наблюдал за нами.        — Вероятно, вам не захочется здесь присутствовать, Ваше Высочество, — заметил он.        — Нет, я должен, мне нужно, — запинаясь, пробормотал Холанд, нехарактерно нервничая, когда он окинул взглядом комнату. — Я могу остаться.        — Тебе действительно не стоит это смотреть, — простонала я. Холанд провёл рукой по своим песочного цвета волосам и посмотрел на меня с такой виной и стыдом. — Всё в порядке. Я в порядке. Иди.        Смиренно вздохнув, Холанд кивнул и двинулся к выходу.        — Больше похож на твоего брата, чем ты думал, да, Таури? — сказал мужчина в конце комнаты явно насмешливым тоном, когда Холанд проходил мимо него.        Шаги Холанда замедлились, когда он повернулся лицом к человеку, который только что произнёс насмешку.        — По крайней мере, Алик пытался затеять драку с людьми своего размера, — продолжил мужчина.        Я ахнула, когда Холанд бросился к человеку, сжав руки в кулаки. К чести человека, он, казалось, не был обеспокоен яростью Холанда и даже не вздрогнул, но даже отсюда я могла сказать, что он был готов защищаться, если понадобится. Он расставил ловушку, и Холанд заглотил наживку.        Нолон мягко отпустил мою руку, когда он встал. Я никогда не видела этого доброго человека таким злым.        — Это место исцеления! — крикнул Нолон. — Ваше Высочество, найдите лорда Демлинга, он знает, как вам помочь. Кадет, вам стоит помнить, с кем вы говорите.        Холанд и тёмная фигура ещё несколько секунд сердито смотрели друг на друга, прежде чем Холанд рванул прочь. В лазарете было темнее обычного, и я не могла разглядеть лицо кадета, который был достаточно смел, чтобы сделать ехидное замечание принцу. Нолон обычно держал магические огни в лазарете приглушенными по вечерам, поэтому его лицо скрывала темнота вокруг его кровати. Когда он резко повернул голову, чтобы оглянуться на меня и Нолона, я отвела взгляд. Смущённый румянец пополз по моей шее.        — Это будет больно, — предупредил Нолон.        — Как и всегда, — выдавила я, прежде чем сжать губы, чтобы сдержать крик, и он вернул мою руку на место. Я немного задыхалась, пытаясь прийти в себя после ослепляющей боли, которая только что пронзила моё тело.        Нолон осторожно перевязал мне руку, чтобы она не ослабла посреди ночи, и вручил мне небольшой пузырёк, в котором, как я знала, содержалось обезболивающее. Никаких инструкций не требовалось, поскольку мы уже десятки раз проделывали этот танец.        — Подожди минутку, чтобы прийти в себя, — заговорил Нолон через минуту или две. — Я просто хочу проверить нескольких пациентов, а затем я могу проводить тебя обратно в твои апартаменты.        — Нет нужды, Нолон, — раздался голос из-за двери. Мы оба обернулись и увидели лорда Демлинга, стоящего, заложив руки за спину, с улыбкой, которая не дотягивала до его глаз. Конечно, он был на контроле повреждений. — Ты занятой человек, я могу позаботиться о том, чтобы Вайолет вернулась в свою комнату.        Демлинг бросил на кадета на ближайшей к нему кровати — надоедливого, который раздражал Холанда — уничтожающий взгляд, прежде чем приблизиться к моей кровати. Я бросила на Нолона умоляющий взгляд, но целитель одобрительно улыбался Демлингу.        — Это было бы замечательно, — выдохнул Нолон. — У нас сейчас напряжённое время с первокурсниками в квадранте Всадников, которые привыкают к своим печатям. Вайолет, ты же справишься с Демлингом, правда?        Физически да, но я уверена, что мне дадут строгий приказ держать рот закрытым об этом маленьком инциденте.        — Конечно, — ответила я, не желая вызывать ещё больше ненужной драмы.        Я повернулась к Демлингу, который нехарактерно любезно нёс мою сумку, прежде чем повести меня к служебным помещениям. Я бросила взгляд на кадета-бунтаря, когда мы проходили мимо, надеясь увидеть его лицо, но он всё ещё был частично скрыт тенями вокруг него, когда я проходила мимо. Я могла видеть его достаточно, чтобы заметить ухмылку, играющую на его губах, которая заставила меня ощетиниться от раздражения, и я перевела взгляд обратно на Демлинга, чтобы последовать за ним по коридору.        «Любопытный маленький засранец», — подумала я про себя.        Я могла бы поклясться, что, когда мы с Демлингом шли через двор, за мной раздался мрачный смешок.        Спустя несколько минут ходьбы в относительной тишине Демлинг наконец заговорил.        — Вы должны знать, как извиняется принц, — начал он. — Он был вне себя от паники, когда вернулся в королевские покои.        — Я уверена, что всё именно так, но тут не за что извиняться, — подсказала я. — Он забыл о моём… состоянии, я уверена, что для него это был настоящий шок.        Демлинг посмотрел на меня с некоторой долей расчётливости, как будто ожидал, что я доставлю ему больше хлопот, чем оказалось на самом деле.        — Кажется, вам не очень понравилось наше предложение, что ваш интр...       — Лорд Демлинг, ради нашего с вами здравомыслия, я умоляю вас, не используйте мирские ласки, — взмолилась я. К его чести, Демлинг не притворился, что выглядит смущённым или оскорблённым. Более того, я быстро расшифровала маленькое кодовое слово суда для моих отношений с Холандом.        — Твоя мать всегда говорила, что ты слишком умна для собственного блага, — признал он. — Гораздо умнее принца, я отдам тебе должное. Но ты должна знать, что эти отношения не могут продолжаться.        — Да, — ответила я, и брови лорда Демлинга удивлённо взлетели вверх. — Холанд думал, что это можно продолжать скрытно, но я не согласилась.        — Что привело к… — он подозрительно посмотрел на мою руку, и я неловко пошевелилась. Меня всё больше раздражали намёки на то, что поступок Холанда не был случайностью.        — Что привело к тому, что я бросилась бежать, а Холанд попытался меня догнать, он схватил меня за руку, чтобы замедлить, и... остальное вы знаете, — я указала на свою руку. — Как я и сказала, это был несчастный случай.        Демлинг одарил меня оценочным взглядом, как будто я дала ему именно тот ответ, на который он рассчитывал. Что ему не придётся вытаскивать тезисы, которые мне нужно было выучить, чтобы защитить безупречную репутацию Холанда. Наконец, мы остановились перед апартаментами моей семьи, и Демлинг положил мою сумку мне на здоровое плечо.        — Ну, мисс Сорренгейл, — начал он. — Корона, как всегда, благодарит вас за вашу осмотрительность. Король Таури и его семья всегда были благосклонны к вам, Сорренгейл. Нет причин видеть, почему это должно измениться.        Я могла бы прочитать завуалированную угрозу так, как она есть. Я должна была держать рот закрытым о моих отношениях с Холандом и о том, что случилось с моим плечом, или мы можем оказаться в немилости у королевской семьи.        — Да, действительно, нет причин, — согласилась я, натянув самую слабую улыбку, на которую была способна. Демлинг ушёл с понимающей ухмылкой, прежде чем проскользнуть обратно по коридору.        К утру Демлинг и Холанд уже возвращались в Колдир. 

***

      Сегодняшний день       Между мной и Холандом не было никакого завершения, и потребовалось некоторое время, чтобы его прощальное предложение продолжить тайный роман усвоилось. Было легче превратить любую грусть, которую я могла чувствовать из-за окончания отношений, в холодный гнев и безразличие. Я не скучала по Холанду, но он занял в моей жизни так много места в то время, что я обнаружила, что заполняю пустоту, которую он оставил, чередой бессмысленных связей, которые отвлекали меня от одиночества, но, честно говоря, заставляли меня чувствовать себя ещё более опустошённой.        Через два месяца после краха моих отношений с Холандом моя мать сказала мне, что я попаду в квадрант Всадников, а не в квадрант Писцов. Шок от её приказа, усугублённый подготовкой, которую мне нужно было пройти перед днём ​​призыва, оказался идеальным отвлечением. С тех пор моя жизнь сделала полный поворот на сто восемьдесят градусов, и я практически забыла о своем маленьком увлечении с Холандом Таури.         — Они придут или нет? — снова спросила я Бреннана, игнорируя их насмешливые замечания.        — Да, они идут в полном составе: Королевская семья и двор, — ответил он, подозрительно глядя на меня. — Я предполагаю, что они хотят продемонстрировать единый фронт. Кроме того, я уверен, что до короля дошли слухи, что Аарик Грейкасл на самом деле Кэм. Я уверен, что он захочет вернуть его в Колдир.        — Скатертью дорога, — пробормотала Мира, и я отразила её чувства. Я не до конца простила Аарика — Кэма — как бы он себя сейчас ни называл, за то, что он удержал меня, когда моя мать пожертвовала собой.        — Либо мама, либо Вайолет, — резко ответил Бреннан Мире. — Ты бы предпочла сейчас сидеть здесь и планировать похороны Ви?        Мира напряглась: — Я бы предпочла не планировать никаких похорон, но если бы ты не решил в последнюю секунду вмешаться и сыграть роль воскресшего блудного сына, возможно, у мамы было бы время обдумать свои варианты и выстроить более надежную защиту.        Это было несправедливо. Джек застал всех врасплох, когда убил Бэйд и снял чары. Все перешли в режим немедленной реакции, времени на раздумья не было. Бреннан открыл рот, чтобы поспорить, но я опередила его.        — Ребята, — взмолилась я, глядя им обоим в глаза. — Споры о том, что должно было быть и что могло бы быть, ничего не изменят.       Мира и Бреннан смягчились, прежде чем вернуться к своим тарелкам. Я размышляла, стоит ли мне рассказывать им о моих отношениях с Холандом... если это вообще имело значение. Мои краткие отношения с Холандом казались несущественными в общей схеме вещей. У нас были гораздо более важные проблемы, на которых нужно было сосредоточиться, и не то чтобы я была заинтересована в возобновлении отношений с Холандом теперь, когда я была влюблена в Ксейдена.       Тьфу, бля. Что я скажу Ксейдену? Он, понятное дело, не любил королевскую семью — он даже убил Алика, чтобы защитить Гаррика во время Молотьбы. Можно было с уверенностью предположить, что он не был бы в восторге, узнав, что Холанд был моим бывшим. Хотя он и сказал, что ему неинтересно знать, кто мои бывшие. Если бы он спросил, я бы сказала ему правду. Это не моя вина, что он никогда не задавал мне вопросов о моих бывших.        «Ты начинаешь говорить как Командир Крыла», — прорычал Тейрн. — «Хотя я бы не был против, если бы он убил принца, который наложил на тебя руки».       «Отвали, зануда», — выпалила я в ответ, прежде чем поднять щиты и помолиться, чтобы мне удалось избежать встречи с Холандом во время его королевского визита.